Маскарад желаний: старший брат моего друга

Я всегда дрочил на Сергея. Двадцатилетний парень, лучший друг его младшего брата, а я по ночам в своей комнате сжимал член и представлял, как этот двадцатисемилетний качок с широкими плечами и толстыми бёдрами рвёт меня на части. Сергей… блядь, одно имя уже заставляло яйца поджиматься. Он даже не подозревал — или делал вид, — пока мы не оказались на том маскараде в загородном доме за городом.

Дом гудел. Полутёмная гостиная, хрустальные люстры давали только тёплые пятна света, все в масках и костюмах — пираты, демоны, какие-то пернатые твари. Я стоял у стены в простой чёрной полумаске и обтягивающих брюках, когда тяжёлая ладонь легла мне на поясницу. Я обернулся и увидел его. Даже под золотой венецианской маской с перьями я узнал эти скулы, эту шею, эти руки. Сергей наклонился, горячее дыхание обожгло ухо.

— Родинка… вот здесь, — пальцы скользнули по коже под моим ухом, туда, где у меня всегда была маленькая тёмная точка. — Владик. Я бы тебя в любом наряде узнал.

Он прижался сзади. Я почувствовал — сразу, всей задницей — твёрдый толстый ствол, уже налитый, горячий даже через ткань. Сергей нарочно тёрся, медленно, будто танцевал, а остальные вокруг реально плясали под глухой бит. Его рука скользнула ниже, сжала мою ягодицу.

— Год смотрел, как ты на меня пялишься, когда думаешь, что я не вижу, — прошептал он хрипло. — Дрочишь на меня, да? Представляешь, как я тебя ебу?

Я кивнул, горло пересохло. Напряжение росло с каждым его движением: он прижимал бёдра плотнее, член упирался мне между ягодиц, тёрся вверх-вниз, дразня. Шёпот становился грязнее.

— Хочу засунуть тебе так глубоко, что ты забудешь имя. Хочешь?

— Да… блядь, да, — выдохнул я.

Мы ушли незаметно, пока толпа ревела от какого-то тоста. Второй этаж, пустая спальня в конце коридора, тяжёлая дверь щёлкнула замком. Сергей сорвал с меня маску первым делом, потом свою. Его глаза были тёмные, голодные. Он прижал меня к стене и впился в рот — жёстко, мокро, язык сразу глубоко. Рука нырнула мне в штаны, обхватила уже стоящий колом член, начала дрочить коротко, быстро, большим пальцем размазывая смазку по головке.

— Целый год хотел тебя выебать, — прорычал он мне в губы между поцелуями. — Видел, как ты смотришь на мои руки, на пресс… Знал, что ты мокрый от одной мысли.

Я сам рванул пуговицы его рубашки, ткань треснула, и передо мной открылась эта стена мышц — широкая грудь, жёсткий пресс, тонкая дорожка волос вниз. Я опустился на колени прямо на ковёр, дрожащими пальцами расстегнул ему ширинку, вытащил член. Толстый, тяжёлый, с крупной головкой, уже блестящий от предэякулята. Я обхватил губами, сразу взял глубоко, насколько смог, язык плоско прижал к нижней стороне. Сергей застонал, ладонь легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы.

— Вот так… умница. Жадный ротик. Глотай, Владик, показывай, как сильно хочешь.

Я сосал жадно, слюна стекала по подбородку, рука сжимала основание, вторая мяла тяжёлые яйца. Он шептал грязь — «хороший мальчик», «взять бы тебя за волосы и выебать глотку до слёз», «потом растяну твою дырку своим толстым хуем». Я стонал вокруг ствола, бёдра сами дёргались.

Сергей поднял меня, развернул, толкнул к кровати. Поставил раком на краю — я упёрся руками в матрас, штаны с трусами он стянул одним движением до колен. Ладони раздвинули мои ягодицы широко, почти грубо. Я чувствовал его горячее дыхание, а потом — мокрый горячий язык. Он вылизывал меня долго, глубоко: сплюнул, ткнулся кончиком в сжатое колечко, протолкнул внутрь, трахал языком, облизывал кругами, посасывал. Я скулил в подушку, пальцы впивались в простыню.

— Сладкая дырочка… уже пульсирует, — пробормотал он. — Готов принимать без резинки? Хочу кончить в тебя глубоко.

— Да, сука, давай уже…

Он выпрямился, плюнул ещё раз себе на ствол, приложил головку. Медленно, с силой нажал. Я расслабился насколько мог — и почувствовал, как толстый член растягивает, входит сантиметр за сантиметром, жжёт сладко-горячо, заполняет до предела. Когда яйца шлёпнули о мои, Сергей замер, дал привыкнуть, потом начал двигаться. Мощно. Жёстко. Держал за бёдра мёртвой хваткой, вбивался глубоко, каждый толчок выбивал из меня стон. Кровать скрипела, мои яйца болтались, член капал на простыню.

Он перевернул меня на спину без церемоний, закинул мои ноги себе на плечи, сложился почти пополам и вошёл снова — ещё глубже в этой позе. Миссионерка, но жёсткая: он долбил, глядя в глаза, пот стекал по его груди на мой живот. Я дрочил себе в такт, кулак быстро скользил по стволу.

— Кончай, — приказал он. — Хочу видеть, как ты кончаешь на мой пресс, пока я тебя ебу.

Я кончил первым — громко, с криком, струи ударили ему на жёсткий пресс, стекали между кубиками, пока он продолжал вбиваться. Оргазм рвал меня волнами, дырка сжималась вокруг его члена судорожно.

Сергей рычал, ускорялся, бёдра шлёпали мои ягодицы. Он кончил мощно, глубоко — я почувствовал, как горячие толчки заливают меня изнутри, как он пульсирует, выталкивая ещё и ещё, не выходя. Семя было много, оно начало подтекать, когда он медленно вышел, оставляя меня разинутым, мокрым, полным.

Он тяжело дышал, глядя вниз на свою работу — белёсая жидкость медленно вытекала из меня на простыню. Я лежал раскинувшись, ноги ещё на весу, пульс колотился в висках и в растянутой дырке. Сергей провёл пальцем по моей щели, собрал немного своего же семени и сунул мне в рот. Я облизал, не отрывая глаз.

— Это только начало, Владик, — хрипло сказал он, наклоняясь близко. — Брат твой друга сейчас где-то внизу пьёт. А я ещё не закончил с тобой. Останешься здесь. Маску не надевай. Я вернусь — и в этот раз ты будешь умолять громче.

Он не вытерся, просто застегнул штаны поверх ещё полутвёрдого члена, набросил рубашку. Дверь тихо открылась и закрылась. Я остался лежать в тёмной спальне, с его спермой внутри, с колотящимся сердцем и уже снова наливающимся членом. Внизу музыка гремела, смех доносился — а я знал, что через несколько минут дверь снова откроется, и Сергей вернётся за продолжением. Напряжение не ушло. Оно только накалилось сильнее.

Я лежал на смятых простынях, раздвинув ноги, и чувствовал, как тёплая густая сперма Сергея медленно вытекает из меня, стекает по промежности и оставляет мокрый след на ткани. Член снова стоял колом, тяжело пульсируя у живота. Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит. Внизу гремела музыка, кто-то орал тост, стеклянный звон — а здесь, в этой тёмной спальне, я был один со своим растраханным телом и мыслями, которые крутились вокруг одного: он вернётся. Он сказал. И я знал, что вернётся.

Прошло, наверное, минут десять, не больше. Дверь тихо щёлкнула. Я даже не успел сесть. Сергей вошёл, уже без рубашки, только в расстёгнутых брюках, маска болталась в руке. Золотые перья шуршали, когда он швырнул её на пол. В тусклом свете от ночника его тело выглядело ещё мощнее — широкие плечи блестели от пота, пресс ходил ходуном, а между бёдрами снова набухал толстый член, влажный от моей слюны и собственной спермы.

— Лежишь и ждёшь, как хорошая шлюха, — хрипло сказал он, подходя ближе. Голос был низкий, довольный. — Я спустился, взял выпить, глянул на брата… он там с какой-то девкой мутит. А я думал только о твоей дырке. О том, как она сейчас открытая, полная моего семени.

Он остановился у края кровати, стянул брюки совсем, отбросил их ногой. Член качнулся тяжёлым маятником, уже полностью твёрдый, с крупной блестящей головкой. Я сглотнул, горло пересохло. Сергей наклонился, схватил меня за щиколотки и резко развёл ноги шире, почти до предела. Я тихо охнул — мышцы ещё ныли после первого раза.

— Смотри, — пробормотал он, глядя вниз. Пальцами раздвинул мои ягодицы. — Всё ещё открыт. Семя вытекает… блядь, Владик, ты даже не представляешь, как это выглядит. Красиво. Грязно. Моё.

Он плюнул прямо на мою дырку — густая тёплая слюна попала точно в центр, смешалась с белёсыми потёками. Потом два пальца сразу вошли легко, глубоко. Я дёрнулся, застонал. Пальцы были толстые, грубые, с жёсткими мозолями. Сергей сгибал их внутри, искал точку, нашёл — и начал жёстко тереть.

— Ах… сука… — вырвалось у меня. Бёдра сами дёрнулись навстречу.

— Вот так. Стонать громче. Здесь никто не услышит за музыкой. Или услышит — и похуй. Хочу, чтобы ты орал.

Он добавил третий палец, растягивая сильнее. Жжение было сладким, почти болезненным, но я подавался на руку, насаживаясь сам. Внутри всё ещё было скользко от его первой порции. Сергей наклонился ниже, облизал мои яйца, пососал одно, потом другое, не переставая трахать пальцами. Я сжал простыню кулаками, запрокинул голову.

— Дрочил на меня год, а теперь вот — пальцы старшего брата твоего друга в твоей заднице. Нравится?

— Да… блядь, да, нравится…

— Тогда проси. Хочу услышать.

Я смотрел ему в глаза — тёмные, голодные, без всякой маски. Голос сорвался:

— Трахни меня снова. Жёстко. Глубже. Хочу твой хуй… хочу, чтобы ты опять кончил в меня.

Сергей усмехнулся, вытащил пальцы с влажным звуком и обтёр их о мой член. Потом подхватил меня под бёдра, буквально перевернул на живот, задрал зад повыше. Я упёрся локтями, прогнулся. Он встал на колени сзади, провёл головкой по щели вверх-вниз, размазывая остатки спермы и слюны.

— Без прелюдий. Ты уже готов.

И вошёл одним мощным толчком до конца. Я вскрикнул — громко, сорвано. Толстый ствол снова растянул до предела, яйца шлёпнули о мои. Сергей сразу начал двигаться: коротко, жёстко, глубоко. Каждый удар выбивал воздух из лёгких. Кровать заскрипела в такт, изголовье стукнуло о стену.

— Вот так… принимай. Твоя дырка сосёт меня, как голодная. Чувствуешь, как я заполняю?

— Чувствую… ах, глубже…

Он ускорился. Ладони впились в мои бёдра синяками наверняка, держали мёртвой хваткой, насаживали на себя. Пот капал с его груди мне на поясницу. Я стонал в подушку, потом поднял голову и стал орать в голос — «да», «ещё», «сильнее». Сергей наклонился, накрыл меня собой, грудью к спине, и зашептал прямо в ухо, продолжая долбить:

— Представляешь лицо брата, если б он сейчас открыл дверь? Увидел, как я ебу его лучшего друга. Как ты подставляешься, как кончаешь на мой хуй. Он бы охуел. А ты бы ещё сильнее сжал меня от стыда. Правда?

Слова ударили сильнее любого толчка. Я захныкал, член дёрнулся, капая на простыню. Сергей перехватил меня поперёк груди, поднял в вертикаль — я оказался сидя у него на бёдрах, спиной к нему, насаженный до самого конца. Он держал меня под мышки и сам подбрасывал вверх-вниз. Гравитация делала каждое погружение ещё глубже. Я чувствовал, как головка упирается куда-то внутрь, почти в живот.

— Дрочи себе, — приказал он. — Быстро.

Я обхватил свой член мокрой от пота ладонью, задвигал кулаком в том же ритме. Оргазм уже подбирался — горячий ком внизу живота. Сергей кусал мне плечо, шею, оставлял красные следы. Его дыхание рваное, тяжёлое.

— Не кончай ещё. Держи. Я скажу когда.

Он резко поднял меня, почти снял со ствола, потом бросил обратно на кровать лицом вверх. Я даже не успел возмутиться — он уже закинул мои ноги себе на плечи, сложился и вошёл снова. Миссионерка жёсткая, почти складка. Он долбил так, что моя голова чуть не билась о изголовье. Глаза в глаза. Пот стекал с его подбородка мне на губы. Я облизал, пососал.

— Хороший мальчик… — прорычал он. — Сейчас кончишь мне на лицо? Хочешь?

— Хочу… сука, хочу…

Он вытащил член, переместился выше, сел мне почти на грудь, направил ствол мне в рот. Я открыл широко, взял глубоко. Он трахал глотку короткими толчками, держа за волосы. Слюна хлюпала, стекала по щекам. Я давился, но не отстранялся — только смотрел снизу вверх, пока он вгонял до упора. Потом вытащил, шлёпнул головкой по губам.

— Перевернись. Рак. Сейчас кончу тебе на спину и в дырку снова.

Я быстро перевернулся, встал на четвереньки. Сергей плюнул ещё раз, вошёл наполовину и начал дрочить себя быстро, глядя на то, как моя дырка пульсирует вокруг него. Несколько жёстких толчков — и он застонал низко, животно. Горячие струи ударили внутрь, потом он вытащил и продолжил кончать мне на поясницу, на ягодицы, толстые белёсые капли стекали по коже. Много. Снова много.

Я сам кончил следом, не дотрагиваясь почти — просто от вида, от ощущения, как он заливает меня. Струи ударили мне под себя на простыню, тело тряслось судорогами. Сергей не дал мне упасть. Подхватил, прижал спиной к своей груди, рукой обхватил мой ещё дёргающийся член, выдавливая последние капли.

Мы тяжело дышали. Его сердце колотилось мне в лопатки. Он не выходил сразу — оставался внутри, полутвёрдый, просто держал. Потом медленно выскользнул, и я снова почувствовал, как смесь наших жидкостей вытекает.

— Не двигайся, — тихо сказал он. Пальцами собрал сперму с моей спины, засунул обратно в меня. Потом ещё. Как будто хотел, чтобы я оставался наполненным. — Будешь ходить так. Полный. Пока я не решу, что с тобой делать дальше.

Я кивнул, не в силах говорить. Тело гудело, дырка ныла сладко-горячо, член снова слабо дёрнулся — уже от мысли, что это не конец.

Сергей встал, нашёл на полу своё бельё, вытерся наскоро. Потом наклонился, поцеловал меня жёстко, глубоко, с языком, и прошептал в губы:

— Я спущусь ещё на полчаса. Пусть брат видит, что я «просто гуляю». А ты останешься здесь. Дверь не запирай. Когда вернусь — хочу найти тебя на коленях у двери. С открытым ртом. И ты будешь умолять громче, чем сейчас. Понял?

— Понял… — выдохнул я.

Он усмехнулся, провёл большим пальцем по моей нижней губе, оставляя солоноватый вкус своей спермы.

— Хороший мальчик. Жди.

Дверь снова тихо закрылась. Я остался лежать, раскинувшись, весь в следах его рук, в его семени, с колотящимся сердцем и уже снова наливающимся возбуждением. Внизу музыка не стихала. Где-то там был его младший брат, мой лучший друг. А я лежал в чужой постели, полный старшего, и знал — через полчаса дверь откроется снова. И в этот раз я буду готов умолять так, как он хочет. Напряжение не отпускало. Оно только жгло сильнее, обещая, что ночь ещё далеко не кончена.

Я лежал ещё минуты три, может пять, чувствуя, как его семя медленно вытекает и холодеет на коже. Потом заставил себя сесть. Ноги дрожали, дырка пульсировала — раскрытая, мокрая, всё ещё помнящая форму его толстого хуя. Встал, шатаясь, и пошёл к двери. Ровно так, как он велел. Опустился на колени прямо на ковёр у порога, раздвинул ноги шире, выпрямил спину. Рот открыл. Просто так. Ждал.

Время тянулось как патока. Внизу бас долбил стены, кто-то хохотал слишком громко, слышались шаги по коридору — и каждый раз сердце подскакивало. А вдруг это брат? Вдруг Артём, мой лучший друг, сейчас толкнёт дверь и увидит меня на коленях, всего в сперме его старшего, с разинутым ртом, как дешёвая шлюха? Мысль ударила током прямо в яйца. Член снова встал, тяжёлый, мокрый, капнул на ковёр. Я провёл ладонью по животу, ниже, обхватил ствол, но не стал дрочить — только держал, будто демонстрируя. «Жди», — сказал он. И я ждал.

Когда дверь наконец открылась, я даже не вздрогнул. Сергей вошёл тихо, закрыл за собой, щёлкнул замком на этот раз. В руке снова был стакан — янтарная жидкость, виски или коньяк. Он посмотрел вниз, на меня, и медленно усмехнулся.

— Вот так. Идеально. Рот открыт, глаза голодные, жопа ещё блестит от моего семени. Хороший мальчик, Владик.

Он сделал глоток, поставил стакан на комод, расстегнул брюки. Член уже стоял — тяжёлый, налитый, с крупной головкой, которая блестела. Подошёл вплотную, провёл головкой по моим губам, размазал предэякулят.

— Лижи. Только лижи сначала. Не бери глубоко, пока я не скажу.

Я высунул язык, провёл плоско снизу вверх, собрал солоноватую каплю, облизал уздечку, головку кругами. Сергей тихо застонал, пальцы зарылись мне в волосы.

— Год дрочил на меня… а теперь вот. На коленях у двери, вылизываешь хуй старшего брата своего друга. Представляешь, что бы сказал Артём, если б увидел? Его лучший друг, слюнявый, жадный… блядь.

Он сам подался вперёд, толкнул глубже. Я принял, расслабил горло, позволил головке упереться. Слюна сразу потекла. Сергей держал меня за затылок и начал медленно ебать рот — не грубо ещё, но глубоко, размеренно. Каждый толчок заставлял меня давиться, слюни хлюпали, стекали по подбородку на грудь.

— Смотри на меня, — приказал он. — Глаза не закрывай. Хочу видеть, как ты давишься моим хуем.

Я смотрел. Его лицо было жёстким, голодным, пот блестел на скулах. Он ускорился, короткие резкие толчки в глотку, пока слёзы не выступили у меня на глазах. Потом вытащил, шлёпнул головкой по щеке, по губам.

— Встань. К стене. Руки на стену, жопу выгни.

Я поднялся на нетвердых ногах, упёрся ладонями в прохладную штукатурку, прогнулся. Сергей встал сзади, развёл мои ягодицы большими руками. Пальцы снова скользнули внутрь — два, сразу три, легко, потому что я был ещё скользкий от предыдущего. Он трахал пальцами жёстко, искал простату, нажимал, растирал.

— Всё ещё полный. Чувствуешь? Моё семя внутри. Я оставил тебя ходить так… и ты ждал. Как сука в течке.

— Да… ждал… — выдохнул я. Голос сорвался.

Он вытащил пальцы, плюнул на дырку ещё раз и вошёл одним толчком. До конца. Я вскрикнул, лоб стукнулся о стену. Толстый ствол снова растянул до предела, яйца шлёпнули о мои. Сергей сразу взял жёсткий ритм — короткие мощные удары, бёдра хлопали по ягодицам, кровать в стороне скрипела от вибрации.

— Громче, — рычал он мне в шею. — Кричи. Пусть слышат. Пусть кто-то зайдёт и увидит, как я разрываю тебя.

Он перехватил меня поперёк груди, прижал к себе, продолжая долбить. Свободной рукой обхватил мой член, начал дрочить в том же бешеном темпе. Я стонал уже без стыда — «да, еби, сильнее, глубже». Внутри всё горело сладко, простата ныла от каждого удара. Оргазм накатывал быстро, но Сергей вдруг остановился, почти вышел, оставил только головку внутри.

— Нельзя. Ещё рано. Ты кончишь, когда я разрешу. А пока… на кровать. На спину. Ноги за голову.

Я упал на простыни, которые уже были мокрые от нас. Сергей закинул мои ноги себе на плечи, сложился почти пополам, так что колени уперлись мне почти в уши, и вошёл снова — ещё глубже, под другим углом. Головка била прямо в точку. Он долбил без жалости, глядя в глаза, пот капал мне на губы, на язык. Я облизал.

— Хочешь кончить мне в рот? — прорычал он. — Хочешь, чтобы я проглотил твою сперму, пока мой хуй в тебе?

— Хочу… сука, хочу…

Он вытащил, развернулся, сел мне на грудь лицом к ногам, наклонился и взял мой член в рот почти до основания. Одновременно сам насадился задницей… нет, он просто держал мой ствол губами, а своей дыркой… стоп, он развернулся так, что его тяжёлые яйца легли мне на лицо, а член упёрся мне в губы. Я открыл рот, принял. Теперь мы сосали друг друга. Я жадно глотал его толстый хуй, давясь, пока он глубоко заглатывал мой, посасывая, языком работая. Его пальцы снова полезли мне в жопу — три сразу, трахали в такт.

Я кончил первым — в его рот, с криком, который заглушил его член. Струи били прямо в горло, он глотал, не отстраняясь, только сильнее сжимал губы. Моя дырка судорожно сжималась на его пальцах. Сергей вытащил изо рта мой ещё дёргающийся член, облизнулся, пересел нормально и снова вошёл в меня. Жёстко. Сразу вбиваясь.

— Твоя сперма… сладкая, — прохрипел он. — Теперь моя очередь. Но не в жопу. Хочу тебе на лицо. На язык. Хочу, чтобы ты ходил потом вниз с моим семенем на щеках. Пусть все видят, какая ты шлюха.

Он вытащил, встал на колени над моей головой, дрочил быстро, глядя вниз. Я открыл рот, высунул язык. Несколько резких движений — и он застонал низко, животно. Горячие густые струи ударили мне на лицо, на губы, на язык, в открытый рот. Много. Часть попала в глаза, я зажмурился, но продолжал ловить языком. Сергей выдавил последние капли прямо мне на язык, провёл головкой по губам.

— Глотай. Всё.

Я сглотнул. Солоноватое, густое. Он наклонился, слизал с моей щеки остатки и поцеловал меня глубоко, делясь вкусом. Я стонал ему в рот.

Но он не закончил. Отстранился, перевернул меня снова на живот, задрал зад.

— Ещё раз. Хочу кончить в тебя третий раз сегодня. Чтобы ты завтра ходил и чувствовал. Чтобы каждый шаг напоминал, чей ты.

Он плюнул, вошёл легко — я был уже полностью растянут, мокрый от всего. Начал медленно, глубоко, почти нежно, но потом снова разогнался. Ладони сжимали мои ягодицы, раздвигали, чтобы видеть, как ствол исчезает внутри. Я скулил в подушку, уже снова твёрдый, невероятно.

— Представь… — шептал он, ускоряясь. — Завтра утром Артём спросит, где ты пропадал. А ты будешь сидеть за завтраком, полный моего семени, с синяками от моих пальцев на бёдрах. И каждый раз, когда шевельнёшься, будешь вспоминать, как я тебя разрывал.

Слова ударили сильнее толчков. Я захныкал, член тёрся о простыню. Сергей накрыл меня собой, грудью к спине, одной рукой обхватил мой ствол, другой держал за горло — не сильно, просто контролируя.

— Кончай со мной. Сейчас.

Он ускорился до предела, бёдра шлёпали, кровать грохотала. Я кончил снова — сухо почти, тело выгибалось дугой, дырка сжималась вокруг него судорогами. Сергей рыкнул, вбился до конца и залил меня изнутри горячими толчками. Я чувствовал каждый — пульсацию, тепло, как заполняет. Он не выходил сразу, оставался глубоко, пока не кончил полностью, потом медленно выскользнул. Семя сразу потекло густой струйкой.

Он тяжело дышал, лёг рядом, притянул меня спиной к груди. Пальцы лениво бродили по моему животу, ниже, собирали нашу смесь и снова запихивали в меня.

— Не вытирай. Будешь ходить так. Я спущусь. Артём уже спрашивал, где я. Скажу, что курил на балконе. А ты… через двадцать минут спустишься тоже. В маске. И будешь стоять рядом со мной, полный, мокрый. Будешь чувствовать, как вытекает, пока я разговариваю с братом. Понял?

Я кивнул, голос сел:

— Понял…

Он усмехнулся, укусил меня за плечо, оставил новый след.

— Хороший мальчик. А потом… потом мы вернёмся сюда. И в этот раз я свяжу тебе руки. Хочу, чтобы ты только принимал. Без возможности даже себя потрогать. Будешь умолять ещё громче.

Сергей встал, нашёл штаны, застегнул поверх полутвёрдого члена. Набросил рубашку, не застёгивая. Подошёл к двери, обернулся.

— Двадцать минут. Не больше. И рот… пусть пахнет мной, когда будешь здороваться с Артёмом.

Дверь тихо закрылась. Я остался лежать в луже наших жидкостей, весь отмеченный, полный, с колотящимся сердцем. Член снова слабо дёрнулся от одной мысли — спуститься вниз, встать рядом с ним и с братом, чувствуя, как семя медленно вытекает, пока Сергей будет улыбаться и говорить что-то обычное. Напряжение жгло сильнее, чем когда-либо. Ночь только набирала обороты.

Я лежал ещё минут десять, чувствуя, как густая сперма Сергея медленно холодеет на бёдрах и стекает между ягодиц. Время вышло. Я заставил себя встать. Ноги дрожали, дырка пульсировала — раскрытая, горячая, полная. Натянул трусы и брюки осторожно, чтобы ничего лишнего не вытекло сразу. Маску надел. Чёрная ткань снова закрыла лицо. В зеркале мелькнул растрёпанный, с красными следами укусов на шее и плечах. Сердце колотилось так, будто я уже стою перед Артёмом.

Спустился по лестнице. Музыка била в грудь. Гостиная всё ещё гудела — маски, смех, звон бокалов. Я сразу увидел их. Артём стоял у барной стойки в своей дурацкой маске демона, что-то рассказывал девчонке. А рядом — Сергей. Без маски уже, рубашка нараспашку, волосы влажные. Он держал стакан и улыбался брату так спокойно, будто минуту назад не заливал меня спермой по третий круг.

Я подошёл. Встал рядом. Семя сразу шевельнулось внутри, тёплое, скользкое. Один шаг — и оно потекло, тонкой струйкой по промежности, намочило трусы. Я сжался, но поздно. Жар ударил в лицо.

— Владик! — Артём хлопнул меня по плечу. — Ты где пропадал, сука? Я тебя час ищу. Маска крутая, кстати.

— Гулял… наверху. Свежий воздух, — голос сел. Я чувствовал, как Сергей смотрит на меня искоса. Его колено едва заметно ткнулось в моё.

— Братан мой тоже «гулял», — Артём рассмеялся, ткнул Сергея локтем. — Курил на балконе, говорит. Хотя от него пахнет не табаком… чем-то другим.

Сергей усмехнулся, сделал глоток.

— Свежим воздухом, Артём. И хорошим виски. А Владик… он просто устал от толпы. Правда, Владик?

Он произнёс моё имя так, что яйца поджались. Я кивнул. Внутри снова потекло. Член уже стоял, прижат к бедру, мокрый. Я стоял между ними — лучший друг справа, его старший брат слева — и чувствовал, как сперма Сергея медленно выдавливается из меня с каждым движением. Артём говорил что-то про девчонку, про тост, про то, что надо ещё выпить. А я смотрел на руки Сергея — те самые, что час назад раздвигали мои ягодицы — и думал только о том, как они сейчас лежат на стойке, спокойные, будто ничего не было.

Сергей наклонился ближе, будто поправить мне маску. Горячее дыхание обожгло ухо.

— Течёт? — почти беззвучно. — Чувствую запах. Мой. Сейчас вытечет на пол, если не сожмёшься.

Я сжался. Слишком поздно — тёплая капля уже скатилась ниже. Он отошёл на полшага, снова улыбнулся брату.

— Пойду ещё налью. Владик, составишь компанию? Артём, ты пока… развлекайся.

Артём махнул рукой, уже снова отвлёкся на девчонку. Мы отошли. Сергей провёл меня не к бару — к боковому коридору, потом снова на лестницу. Как только скрылись из виду, его рука легла мне на задницу, сжала жёстко.

— Ходил. Полный. Рядом с ним. И член у тебя стоит до сих пор. Видел. Хороший мальчик.

В спальне он сразу защёлкнул замок. Сорвал с меня маску, потом свою — хотя её уже не было. Толкнул к кровати.

— Руки. За спину.

Он взял свой галстук — чёрный, шёлковый, — скрутил мне запястья за спиной туго, на совесть. Узел впился в кожу. Я не мог даже себя коснуться. Сергей развернул меня, поставил на колени на край матраса, лицом в подушку, зад вверх. Штаны стянул одним рывком вместе с трусами. Холодный воздух лизнул мокрую, открытую дырку. Семя снова потекло.

— Смотри, — он раздвинул ягодицы пальцами. — Всё ещё держишь. Немного. Но держишь. Сейчас добавлю.

Он плюнул, приложил головку и вошёл сразу до конца. Я вскрикнул в подушку — руки связанные, некуда деться, только принимать. Толстый хуй растянул снова, заполнил до предела. Сергей начал двигаться жёстко, глубоко, без разгона. Каждый толчок вбивал меня лицом в матрас. Галстук на запястьях тянул, плечи ныли.

— Без рук. Только жопа. Только мой хуй. Кричи.

Я кричал. Громко. «Еби… глубже… сука…» Он держал меня за связанные руки, как за поводок, насаживал на себя. Бёдра шлёпали, яйца били по моим. Пот капал мне на спину. Я чувствовал каждую венку, каждую пульсацию. Член болтался между ног, капал на простыню, но дотронуться не мог — только тёрся о ткань впустую.

— Представь, — рычал Сергей, ускоряясь. — Артём сейчас внизу лапает ту девку. А я тут разрываю его лучшего друга. Связанного. Полного. Ты бы кончил ещё сильнее, если б он вошёл сейчас. Правда?

— Да… блядь, да…

Он вытащил, перевернул меня на спину. Связанные руки оказались под поясницей, выгнули грудь вперёд. Сергей закинул мои ноги себе на плечи, сложился и вошёл снова — ещё глубже. Угол был беспощадный. Головка била прямо в простату. Он долбил, глядя в глаза, одной рукой сжимая мой горло слегка, другой дроча мне в том же ритме.

— Кончай. Сейчас. На себя. Хочу видеть.

Я кончил с криком, который сорвал горло. Струи ударили мне на живот, на грудь, до подбородка. Дырка сжалась судорогами вокруг его хуя. Сергей рыкнул, вбился до упора и залил меня снова — четвёртый раз за ночь. Горячие толчки, пульсация, тепло, которое растекалось внутри уже без конца. Он не выходил, просто оставался глубоко, пока не кончил полностью.

Потом медленно выскользнул. Семя хлынуло сразу, густое, обильное, потекло на простыню между моих разведённых ног. Сергей развязал галстук. Кровь вернулась в запястья жжением. Он лёг рядом, притянул меня спиной к груди, пальцами снова собрал вытекающее и запихнул обратно.

Мы лежали в тишине. Внизу музыка всё ещё глухо била. Сергей провёл губами по моему уху, по следу от укуса.

— Завтра утром Артём будет варить кофе. А ты сядешь напротив, полный моего семени, с синяками на бёдрах и запястьях. И каждый раз, когда шевельнёшься, будешь вспоминать, как я тебя ебал, пока он пил внизу.

Я повернул голову, встретил его тёмный взгляд. Голос сорвался, но слова вышли чёткие, жадные:

— А если я завтра сам скажу ему? Прямо за завтраком. Что его старший брат всю ночь трахал меня без резинки и кончал в глотку. Хочешь, чтобы он узнал из моих уст, чья я теперь шлюха?