Соседская вдова наконец-то сдалась у ночного бассейна

Роман стоял у окна мансарды родительской дачи и в который уже раз ловил себя на том, что смотрит через забор. Третье лето подряд. Ему двадцать восемь, ей — сорок два, и после смерти мужа Надя жила одна в соседнем доме. Он помнил, как она выходила к ночному бассейну в крошечном чёрном бикини, которое едва удерживало тяжёлые груди, как вода стекала по гладкому животу и бёдрам, как она ловила его взгляд и улыбалась уголком губ, но всегда держала дистанцию. Хоть и хотела. Он чувствовал это по тому, как она медленно разворачивалась, будто специально давая рассмотреть изгиб спины и упругую жопу.

В эту ночь жара не отпускала. Роман не выдержал. Натянул шорты и босиком вышел. Бассейн светился тусклыми подводными огнями. Надя плавала без всего. Голая. Волосы мокрые, прилипшие к шее, тело блестело. Он замер у края, сердце колотилось так, что слышал собственный пульс.

Она заметила его сразу. Не испугалась, не нырнула. Медленно поплыла к бортику, вышла из воды прямо перед ним. Тяжёлые мокрые груди качнулись, тёмные соски затвердели от ночного воздуха. Между ног — гладко выбритая киска, капли стекали по половым губам. Надя стояла, не прикрываясь, и смотрела ему в глаза.

— Смотришь, — тихо сказала она. Голос низкий, чуть хрипловатый. — Три года уже смотришь, Роман. Я же вижу.

— Не могу перестать, — выдохнул он. Член уже стоял колом, натягивая шорты. — Ты… блядь, Надя, ты прекрасная.

Она шагнула ближе. Вода капала на плитку у его ног.

— После мужа давно никого не было. А я мечтаю. Хочу почувствовать молодой твёрдый член. Чтобы он распер меня, чтобы меня трахали так, будто я снова двадцатилетняя шлюшка. Ты готов?

— Готов трахать тебя всю ночь, — сказал Роман хрипло. — Пока ты не сдохнешь от оргазмов.

Надя сама шагнула вперёд, схватила его за затылок и впилась в губы. Поцелуй был жадным, мокрым, с языком, с прикусыванием нижней губы. Он сжал её ягодицы, притянул ближе, его стояк упёрся ей в живот через мокрую ткань. Она простонала ему в рот, рука скользнула вниз, запустила пальцы под резинку шорт и обхватила горячий толстый ствол.

— Ох, какой… большой, — прошептала она. — Снимай.

Шорты полетели в сторону. Роман подхватил её под бёдра, но Надя уже развернулась, опустилась на четвереньки прямо на тёплом бортике бассейна. Колени на шершавой плитке, спина прогнута, мокрая киска выставлена назад — розовые губы приоткрыты, блестят. Он встал на колени сзади, провёл головкой по щели, собрал её сок, и мощно вошёл до конца одним толчком.

Надя вскрикнула, уткнувшись лбом в предплечье.

— Блядь… да… глубже!

Роман схватил её за бёдра и начал долбить жёстко, глубоко, мокро. Шлепки кожи о кожу эхом разносились над водой. Её упругая жопа тряслась от каждого удара, он шлёпал ладонью по одной ягодице, потом по другой, оставляя красные следы. Киска сжималась вокруг члена, сопела, хлюпала. Он смотрел, как ствол исчезает в ней целиком, как вытекает белёсая пена.

— Твоя пизда такая горячая… такая тугая, — рычал он. — Три года дрочил, представляя, как трахаю тебя вот так.

— Жёстче, — простонала Надя. — Шлёпай сильнее. Я хочу чувствовать, что молодой самец меня берёт.

Он ускорился, вогнал пальцы ей в волосы, оттянул голову назад. Её груди тяжело качались в такт. Потом он вышел, сел на бортик, спиной к воде, и она сразу забралась сверху. Надя оседлала его, направила член и села до упора, застонав от заполненности. Начала скакать яростно, поднимаясь почти до головки и снова насаживаясь всей тяжестью. Большие сиськи болтались у него перед лицом — мокрые, тяжёлые, с тёмными торчащими сосками. Роман жадно схватил их, сжал, втянул один сосок в рот, сильно пососал, прикусил зубами, потом перешёл на второй. Щипал пальцами, пока она подпрыгивала на его члене.

— Соси… да, вот так… — Надя запрокинула голову, волосы хлестали по спине. — Трахни меня своей молодой елдой. Я так долго ждала.

Её киска сжималась судорожно, она уже кончала, дрожа бёдрами, но не останавливалась — продолжала скакать, размазывая свой сок по его яйцам. Роман чувствовал, что близко. Она это поняла.

— Хочу, чтобы ты кончил мне глубоко внутрь, — прошептала она ему в губы, не прекращая двигаться. — Заполни меня. Всю. Я хочу чувствовать, как твоя сперма течёт из меня потом.

Он перевернул её на спину прямо на бортике, раздвинул ноги широко, закинул одну ей на плечо и вошёл в миссионерской снова — глубоко, сильно. Надя обхватила его ногами, впилась ногтями в спину. Он долбил без жалости, яйца шлёпали о её мокрую жопу, член таранил шейку матки. Она громко стонала, уже не сдерживаясь, — протяжные, рваные звуки.

— Да… да… я кончаю… Роман… блядь… заполняй!

Он рыкнул, вжался до упора и кончил мощно — горячие толстые струи били внутрь её киски, пульсировали, заполняли. Надя выгнулась дугой под ним, её пизда заколотилась вокруг ствола, она кончала вместе с ним, громко, срывая голос, бёдра тряслись, ногти впивались в его плечи. Сперма уже начинала вытекать по её ягодицам, смешиваясь с её соком, пока он ещё двигался короткими толчками, выдавливая последние капли.

Они лежали, тяжело дыша. Надя дрожала под ним всем телом, полностью удовлетворённая, глаза полузакрыты, губы припухшие. Роман медленно вышел — белёсая густая сперма потекла из растраханной щели по внутренней стороне бедра. Она провела пальцами, собрала немного и сунула себе в рот, глядя на него.

— Вкусный… — прошептала. — Но ночь только началась. И я ещё не закончила с тобой.

Роман чувствовал, как член снова тяжелеет от её слов и от вида её раздвинутых ног, от блеска его семени между ними. Где-то за деревьями уже светало, но ни один из них не собирался уходить. Надя села, обхватила его ствол ладонью, медленно провела вверх-вниз, размазывая их общие соки, и улыбнулась той самой улыбкой, которую он ловил три лета подряд — только теперь в ней не было дистанции, только голод.

— Пойдём в дом, — сказала она хрипло. — Там я покажу тебе, как вдова благодарит молодого соседа за то, что он наконец-то её выебал. И ты ещё не раз кончишь мне в глотку и в жопу, пока я не скажу «хватит».

Он поднял её на руки — мокрую, скользкую, пахнущую сексом и хлоркой — и понёс через тёмную лужайку к её дому. Сердце колотилось уже не от ожидания, а от того, что вот-вот начнётся настоящее.

Роман переступил порог её дома, не включая свет. Надя обхватила его шею руками, прижалась мокрыми грудями к груди, и он ощущал, как её сердце колотится в такт его собственному. В прихожей пахло старым деревом и её духами. Он опустил её на ноги только у широкого дивана в гостиной, где сквозь полуоткрытые шторы ещё пробивался слабый предутренний свет.

Надя сразу опустилась на колени. Без слов. Просто взяла его уже снова твёрдый член обеими руками, провела языком по всей длине, слизывая остатки их смешанных соков, и глубоко насадилась ртом. Головка упёрлась в горло, она подавилась, но не отстранилась — наоборот, сжала губы туже и заработала головой. Слюна стекала по стволу, по яйцам. Роман вплёл пальцы в её мокрые волосы и начал двигаться сам, короткими жёсткими толчками, трахая её рот.

— Вот так… глотай, — хрипел он. — Три года смотрел на эти губы и дрочил. Теперь они вокруг моего хуя.

Надя мычала, глаза слезились, но она смотрела снизу вверх с голодной жадностью. Когда он почти кончил, она отстранилась, тяжело дыша, слюна тянулась ниткой от губ к головке.

— Ещё нет. Хочу тебя в жопу. Хочу, чтобы ты растянул меня там. Молодой, жёсткий, без жалости.

Она встала, развернулась, оперлась руками о спинку дивана и прогнулась. Роман раздвинул её ягодицы. Между ними всё ещё блестела его сперма, стекавшая из киски. Он плюнул прямо на сжатый розовый анус, размазал пальцем, протолкнул сначала один, потом два. Надя шипела сквозь зубы, но подавалась назад.

— Давай уже. Не нежничай. Я не фарфоровая.

Он приставил головку, надавил. Сначала туго, потом кольцо мышц сдалось, и он медленно, сантиметр за сантиметром, вошёл. Надя закричала — коротко, срываясь. Он остановился, дал привыкнуть, потом начал двигаться. Сначала размеренно, потом всё глубже и жёстче. Её жопа принимала его целиком, сжималась горячим кольцом. Он шлёпал по ней ладонями, оставляя новые красные отметины поверх старых.

— Блядь, какая тугая… — рычал Роман. — Твоя вдовья дырка сосёт мой хуй. Чувствуешь, как я тебя распираю?

— Чувствую… ох… сильнее… трахай мою жопу как последнюю шлюху… — Надя толкалась навстречу, груди тяжело раскачивались. — Я так долго ждала чужого члена. Твоего. Молодого. Жёсткого.

Он нагнулся, обхватил её за талию, ускорился. Шлепки мокрой кожи, её стоны, его тяжёлое дыхание заполняли комнату. Потом он вышел, перевернул её на спину прямо на диване, закинул ноги ей на плечи и снова вошёл в анус. Теперь лицом к лицу. Надя впилась ногтями в его плечи, целовала его жадно, кусала губы, пока он долбил её глубоко и безжалостно. Он пальцами нашёл её клитор, тёр кругами, и она забилась под ним второй раз — киска пульсировала вхолостую, анус судорожно сжимался вокруг ствола.

— Кончаю… в жопу… блядь… — всхлипнула она.

Роман не остановился. Вышел, сунул член ей в рот, заставил облизать. Надя сосала жадно, слюняво, глядя прямо в глаза. Потом он снова развернул её на четвереньки, вошёл в киску — та всё ещё была залита его первой порцией — и трахал ещё несколько минут, пока она не закричала в третий раз. Только тогда он вытащил, направил на её лицо и кончил. Густые белые струи попали на щёки, на губы, на язык, на тяжёлые груди. Надя высунула язык, ловила, глотала, размазывала пальцами по соскам.

Они рухнули на диван. Дышали тяжело. Через минуту Надя снова потянулась к его члену — тот ещё не опал до конца. Она обхватила его ртом мягко, лениво, вылизывала, пока он снова не затвердел. Потом села сверху лицом к нему, направила в киску и начала медленно качаться. Уже не яростно, а глубоко, с полным контролем. Груди покачивались у его лица, он брал соски в рот, сосал, прикусывал. Надя стонала тихо, почти мурлыкала.

— Ты не уйдёшь сегодня, — прошептала она. — Остаёшься. Я хочу, чтобы ты ещё раз кончил мне в глотку. И потом ещё раз в жопу. Пока солнце не встанет полностью.

Роман перевернул её, поставил на колени у края дивана, сам встал перед ней. Она открыла рот. Он вошёл глубоко, держа её за голову, и трахал горло размеренно, жёстко. Слюна текла по подбородку на груди. Когда он почувствовал приближение, вытащил, развернул её снова задницей к себе, плюнул на анус и вошёл с размаху. Надя вскрикнула, но сразу начала подаваться назад. Он долбил её жопу короткими мощными толчками, одной рукой дотягиваясь до клитора. Она кончила сдавленно, дрожа, и он вжался до упора, заливая её внутренности второй порцией горячей густой спермы.

Вышел медленно. Сперма потекла из растянутого ануса по ягодицам, смешиваясь с тем, что ещё вытекало из киски. Надя рухнула животом на диван, ноги слегка подрагивали. Роман лёг рядом, провёл ладонью по её спине, по влажным волосам.

Они лежали так долго. Дыхание выравнивалось. За окном птицы уже начинали перекликаться, свет становился сильнее, но в комнате ещё царил полумрак. Надя повернула голову, посмотрела на него усталыми, довольными глазами. Ничего не сказала. Просто протянула руку, коснулась его щеки пальцами и закрыла глаза.

Роман придвинулся ближе, обнял её поперёк живота. Её тело было горячим, расслабленным, полностью его. Сердце больше не колотилось. Только тишина. Мягкая, тяжёлая, насыщенная запахом секса и хлора с её кожи. За деревьями совсем рассвело, но ни один звук больше не нарушал эту тишину.