Её голос сорвался на его лучшем друге

Аиша было двадцать восемь, и она уже три года была женой Уэсли — успешного программиста с тихим голосом и привычкой решать всё головой. Юлиусу стукнуло тридцать два: лучший друг мужа, качок с широкими плечами, тяжёлыми руками и взглядом, от которого у неё давно сводило живот. Они флиртовали за спиной Уэсли месяцами — касания «случайно», шутки слишком прямые, взгляды, которые задерживались на секунду дольше. Уэсли всё видел. И каждый раз, когда замечал, как жена прикусывает губу рядом с другом, у него вставал так жёстко, что приходилось прятать руки в карманы. Стыд жёг, но возбуждение жгло сильнее. Однажды вечером, когда они втроём сидели в гостиной после ужина, он не выдержал.

— Хватит притворяться, — сказал Уэсли хрипло, глядя то на жену, то на Юлиуса. — Я знаю. Вы оба хотите. Я… я хочу, чтобы вы перестали сдерживаться. Прямо здесь. Я буду смотреть.

Аиша замерла. В груди ударило горячо. Юлиус медленно выпрямился, мышцы под футболкой напряглись. Между ними повисло густое, липкое напряжение — желание унизить и страх потерять контроль одновременно. Аиша посмотрела на мужа долгим взглядом, потом встала и подошла к Юлиусу.

Она села к нему на колени прямо напротив кресла, где сидел Уэсли. Их рты столкнулись жадно, мокро. Языки сразу вплелись друг в друга. Аиша тихо застонала ему в губы, пока большие ладони Юлиуса сжали её бёдра, потом скользнули под платье, схватили за ягодицы. Она тёрлась о него, чувствуя, как через джинсы твердеет толстый ствол. Уэсли сидел неподвижно, пальцы впились в подлокотники, член уже давил на ширинку.

Аиша наклонилась к уху Юлиуса, горячо дыша:

— Я так давно хотела почувствовать настоящий член… не этот жалкий хуёк мужа. Хочу, чтобы ты растянул меня по-настоящему.

Юлиус рыкнул низко, схватил её за груди прямо через ткань, грубо сжал, оттянул соски. Платье сползло с плеча. Он заставил её громко, почти на грани крика:

— Скажи. Скажи ему прямо сейчас.

Аиша повернула голову к Уэсли, глаза блестели, губы опухшие от поцелуев.

— Я сейчас изменю тебе. Прямо у тебя на глазах. Буду ебаться с твоим лучшим другом, пока ты смотришь. И мне плевать, как тебе от этого.

Барьеры рухнули окончательно. Уэсли сглотнул, кивнул едва заметно, член дёрнулся в штанах. Юлиус рывком стащил с Аиши платье, потом бельё. Голая, она встала раком на ковёр прямо перед креслом мужа, лицом к нему. Юлиус расстегнул джинсы, толстый тёмный член выскользнул тяжёлый, с набухшей головкой. Он провёл им по её мокрой щели, размазал сок, и вошёл одним мощным толчком.

Аиша вскрикнула, глаза расширились, глядя прямо на Уэсли. Юлиус сразу начал жёстко трахать её сзади — глубоко, сильно, бёдра шлёпали о ягодицы. Ладонь шлёпнула по жопе, потом ещё, оставляя красный след.

— Шлюха для настоящих хуёв, — рычал он, вбиваясь. — Смотри на мужа, пока я тебя разъебываю. Ты его больше не ебёшь нормально, да? Только такие, как я.

— Да… ах, блядь, да… — стонала Аиша, голос срывался. — Смотри, Уэсли… смотри, как настоящий мужик меня ебёт… Его хуй такой толстый… заполняет всю киску…

Она дрожала, соки стекали по бёдрам. Юлиус держал её за бёдра, вколачивал до упора, яйца били о клитор. Аиша кончила первый раз быстро — тело выгнулось, она закричала, сжимаясь вокруг него, но он не остановился. Вытащил, лёг на спину на диван, и она сразу оседлала его, направляя толстый ствол в себя и опускаясь до основания.

Теперь она скакала сверху — быстро, жадно, сиськи прыгали у него перед лицом. Юлиус сжимал их, кусал соски, шлёпал по заднице в такт. Аиша смотрела на мужа через плечо, рот открыт, слюна блестела на губе.

— Повторяй, — приказала она хрипло, не сбавляя темпа. — Скажи, какой ты жалкий рогоносец. Вслух.

Уэсли дрожал. Голос сорвался:

— Я… я жалкий рогоносец. Ты ебёшься с моим другом… и я смотрю…

— Громче! — она опустилась глубже, закрутилась бёдрами, чувствуя, как головка трётся внутри. — Ещё.

— Я жалкий рогоносец… моя жена на чужом хуе… я ничего не могу…

Аиша кончила снова — сильнее, с долгим срывающимся стоном, мышцы пульсировали вокруг толстого члена. Не останавливаясь, она продолжала прыгать, пот блестел на коже, волосы прилипли к шее. Третий оргазм накрыл почти сразу, когда Юлиус начал двигать бёдрами навстречу, трахая её снизу вверх жёстко. Она кричала уже без слов, только «блядь… да… ещё…», пока тело билось судорогами.

Юлиус сжал её бёдра, рыкнул и кончил глубоко внутрь — горячие густые струи заливали её киску, переполняли, вытекали по стволу, когда она ещё несколько раз опустилась, выдаивая его. Аиша тяжело дышала, сидя верхом, сперма медленно стекала из неё на его живот. Медленно слезла, ноги дрожали.

Она подошла к креслу, где сидел Уэсли. Наклонилась, поцеловала его в губы — мокро, глубоко, давая почувствовать свой вкус и чужой. Прошептала прямо в рот:

— Теперь я буду регулярно ебаться с твоим лучшим другом. Только так ты сможешь хоть как-то меня удовлетворять. Ты будешь сидеть и смотреть. Или даже помогать. Понял?

Уэсли кивнул. Глаза влажные, член всё ещё стоял каменный, неоттраханный. Внутри него всё смешалось — унижение, возбуждение, страх, что это только начало, и жажда увидеть, как далеко она зайдёт. Аиша выпрямилась, сперма блестела между бёдрами. Юлиус уже смотрел на неё снова тяжело, будто готов был ещё. Напряжение в комнате не ослабло — оно только сгустилось, обещая, что ночь далеко не закончена, и контроль Уэсли уже никогда не вернётся прежним.

Юлиус не дал ей даже минуты перевести дух. Он поднялся с дивана, член снова наливался кровью прямо на глазах у Уэсли, тяжёлый, блестящий от её соков и своей спермы. Аиша стояла посередине гостиной, ноги слегка дрожали, густая белая нитка тянулась по внутренней стороне бедра. Она поймала взгляд мужа и нарочно раздвинула колени шире.

— Ползи, — приказала она Уэсли тихо, но так, чтобы каждый слог резал. — На колени. И вылижи меня. Хочу, чтобы ты чувствовал, чем он меня наполнил.

Уэсли сглотнул, сполз с кресла. Ковёр жёг ладони. Он приблизился лицом к её киске, и запах ударил сразу — острый, чужой, смешанный с её сладковатым возбуждением. Аиша вплела пальцы ему в волосы и прижала рот вплотную. Язык Уэсли дрогнул, потом лизнул. Густая сперма Юлиуса была тёплой, солоноватой. Уэсли застонал от стыда, но лизал глубже, втягивал, слизывал с набухших губ, с клитора. Аиша смотрела вниз на него сверху, а Юлиус подошёл сзади, обхватил её груди и начал мять жёстко, почти больно.

— Вот так, рогоносец, — хрипел Юлиус. — Чисти свою шлюху. Она теперь пахнет мной.

Аиша кончила прямо ему в рот — коротко, резко, бёдра дёрнулись, новые волны сока смешались со спермой. Уэсли давился, но не отстранялся. Когда она отпустила его голову, губы у него блестели. Юлиус развернул её к себе, толкнул на колени перед собой.

— Открой рот.

Она открыла. Толстая головка скользнула по языку, растянула щёки. Юлиус держал её за волосы и начал трахать горло глубоко, до слёз. Каждый толчок выбивал хриплый звук. Аиша давилась, слюна стекала по подбородку на грудь, но глаза она не закрывала — смотрела прямо на мужа, который сидел на коленях рядом, держась за свой каменный, всё ещё застёгнутый член через ткань. Юлиус вытащил мокрый ствол, шлёпнул им по её губам.

— Скажи ему, чья ты дырка.

— Твоя, — выдохнула Аиша хрипло, голос совсем сел. — Горло твоё, киска твоя. Муж только смотрит и лижет остатки.

Юлиус поднял её, поставил раком опять — но теперь прямо над креслом, так что её лицо оказалось в сантиметрах от лица Уэсли. Он вошёл сзади одним движением, сразу до яиц. Аиша вскрикнула Уэсли в рот. Юлиус ебал жёстко, без жалости, бёдра шлёпали громко, мокро. Каждый толчок толкал её вперёд, губы почти касались губ мужа.

— Смотри ему в глаза, пока я тебя разрываю, — рычал Юлиус. — Расскажи, насколько я больше.

— В три раза… ах, блядь… толще, длиннее… — стонала она, срываясь. — Он достаёт туда, куда ты никогда не доставал. Прямо в живот бьёт. Уэсли… я больше не могу кончать от твоего хуя. Только от такого.

Уэсли дрожал всем телом. Слёзы стояли в углах глаз, но член дёргался так, что было больно. Аиша протянула руку, расстегнула ему ширинку, вытащила его средний, тонкий ствол. Обхватила пальцами, но не дрочила — просто держала, показывая разницу.

— Жалкая штучка, — прошептала она прямо в губы мужа, пока Юлиус вбивал её сзади. — Даже в руке почти не чувствуется. А этот… ох… этот заполняет так, что я схожу с ума.

Юлиус ускорился. Ладонь снова шлёпнула по ягодице, оставил ещё один красный отпечаток. Потом он наклонился, обхватил её талию и начал долбить коротко, жёстко, в точку. Аиша закричала, голос совсем сорвался в хрип, тело выгнулось. Она кончила снова, сжимаясь судорогами, и Юлиус не остановился — продолжал трахать её сквозь оргазм, пока она не начала всхлипывать от переизбытка.

Он вытащил, развернул её лицом к себе, поднял за бёдра как куклу. Аиша обхватила его ногами за пояс. Юлиус вошёл стоя, прижал её спиной к стене рядом с креслом. Теперь Уэсли видел всё в профиль: как толстый тёмный член исчезает в ней целиком, как её киска растягивается вокруг него до блеска, как капли снова начинают стекать. Аиша цеплялась за широкие плечи, кусала его шею, стонала в ухо:

— Глубже… разъеби меня… хочу чувствовать тебя ещё сутки…

Юлиус рыкнул, ускорил темп. Стена дрожала. Аиша кончила четвёртый раз — уже почти беззвучно, только рот открыт, глаза закатившиеся. Юлиус выдержал ещё десяток толчков и кончил снова, заливая её второй порцией. Горячее хлынуло так сильно, что сразу полилось наружу по его яйцам и её бёдрам на пол.

Он медленно опустил её. Ноги у Аиши не держали. Она опустилась на ковёр, села, раздвинула колени, чтобы Уэсли видел, как из раскрытой, красной, пульсирующей киски медленно вытекает густая смесь. Пот стекал между сисек, волосы растрёпаны, губы припухшие, голос охрипший в хрип.

— Иди сюда, — позвала она мужа. — Кончи мне на лицо. Единственное, что тебе сегодня разрешено.

Уэсли подошёл на дрожащих ногах. Аиша обхватила его ствол ладонью — уже мокрой от чужой спермы — и дрочила быстро, жёстко, почти зло. Другой рукой раздвигала себе губы, показывала текущую дырку.

— Смотри, что он сделал с твоей женой. Запомнил? Теперь каждый раз, когда будешь трогать себя, будешь вспоминать этот хуй внутри меня.

Уэсли кончил с низким, жалобным стоном. Струи ударили ей на щёки, на губы, на язык. Аиша приняла всё, слизала то, что попало в рот, и показала мужу чистый язык. Потом медленно встала, поцеловала его — дала распробовать себя, Юлиуса и его собственную сперму разом.

Юлиус уже сидел в кресле, тяжёло дыша, член обмяк, но взгляд оставался собственническим. Аиша подошла к нему, села на колени верхом просто так, без проникновения, и прижалась мокрой киской к его животу. Уэсли стоял рядом голый, маленький обмякший член блестел, глаза пустые и полные одновременно.

Она повернула голову к мужу и улыбнулась той самой улыбкой, с которой всё начиналось месяцы назад за его спиной.

— Теперь ты официально наш. Будешь приносить нам напитки, вытирать лужи и держать меня, пока он кончает внутрь. Каждую пятницу. Без обсуждений.

Уэсли кивнул. Внутри всё горело унижением и такой острой похотью, что он уже знал — откажется завтра утром, но сегодня ночью ещё несколько раз вернётся на колени.

Аиша наклонилась к уху Юлиуса, но говорила достаточно громко, чтобы муж слышал каждое слово:

— А ты… ты отличный инструмент. Но знаешь, что самое смешное?

Она выпрямилась, посмотрела прямо на Уэсли, и голос вдруг стал тихим, почти нежным, полностью другим.

— Всё это время я трахалась с тобой только потому, что мой муж сам выбрал тебя, сам привёл домой и сам разрешил. Он знал каждый «случайный» взгляд. Он написал мне сценарий ещё месяц назад. Ты был просто мясом, Юлиус. А настоящий контроль всегда был у него.