Запретный шепот перед рассветом

Жаркий июльский вечер тяжёлым одеялом лёг на маленькую дачную деревню под Москвой. В воздухе пахло скошенной травой, нагретой смолой и пылью. Виктор стоял на крыльце своей избы, которую собирался продать к осени, и курил. Сорок шесть лет. Разведён. Бывший военный. Руки грубые, в ссадинах и старых шрамах, взгляд тяжёлый, почти немигающий. Под футболкой с тёмными пятнами пота проступали широкие плечи и плотный живот, в котором ещё чувствовалась сила, а не дряблость.

Аня появилась утром третьего дня. Двадцать один год, студентка, дочь дальних знакомых, которым он не смог отказать. Короткое вылинявшее платье, а потом — короткие джинсовые шорты, обтягивающие упругую задницу, и тонкая майка без лифчика. Она носила ящики с гвоздями, подавала доски, месила штукатурку, и каждый раз, когда наклонялась, Виктор ловил себя на том, что смотрит слишком долго.

— Не пялься так открыто, — сказала она на второй день, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Глаза блестели дерзко. — Или пялься. Мне даже нравится.

Он только хмыкнул и отвернулся, но запах её — молодой кожи, шампуня и лёгкого пота — уже въелся ему в ноздри вместе с запахом дерева и своей собственной мужской вони после работы. Случайные касания жгли. Когда она протягивала ему молоток, пальцы соприкасались на секунду дольше, чем нужно. Когда он поправлял ей стремянку, ладонь ложилась на поясницу, и он чувствовал, как под тканью напрягаются мышцы. Она не отстранялась. Наоборот — чуть прогибалась навстречу.

Ночами он лежал и дрочил зло, представляя, как рвёт на ней эти шорты, как вбивается в узкую тугую пизду. Утром смотрел на неё тяжёлым взглядом и молчал. Она ловила эти взгляды и облизывала губы, будто нарочно.

В ту ночь духота стояла невыносимая. Окна были распахнуты настежь, но воздух не шевелился. Виктор лежал голый поверх простыни, член полутвёрдый от жары и бесконечных мыслей о ней. Стук в дверной косяк раздался тихо.

— Вить… можно? — Аня стояла в дверном проёме в одной растянутой майке до середины бёдер. Соски торчали твёрдыми точками. — Воды. У меня в комнате кран ноет, а я совсем сдохла.

Он кивнул на бутылку на тумбочке. Она вошла, босые ноги шлёпали по половицам. Взяла бутылку, сделала несколько жадных глотков. Вода стекла по подбородку на ключицы, дальше — между грудей, намочив ткань.

— Не спится, да? — тихо спросила она, не уходя.

— Жарко, — ответил он хрипло.

— Не только жарко. — Она подошла ближе, села на край кровати. Майка задралась, открыв бедро. — Я уже недели три себе представляю… как ты меня берёшь. Грубо. Как будто тебе плевать, что я дочь твоих знакомых. Как будто я просто… дырка, которую ты хочешь выебать.

Виктор сел, простыня сползла. Член уже стоял полностью, толстый, с тёмной головкой, вены налились.

— Аня…

— Скажи, — потребовала она шёпотом. — Скажи, что хочешь.

— Хочу твоё молодое тело, — выдохнул он наконец, голос стал ниже, жёстче. — Хочу разорвать эти шорты, раздвинуть тебе ноги и вставить до упора. Хочу слышать, как ты скулишь, когда я трахаю тебя жёстко. Каждый день смотрю на твою задницу и думаю, как бы в тебя вогнать.

Она подалась вперёд первой. Поцелуй вышел жадным, мокрым, с прикусыванием губ. Он схватил её за затылок, вдавил лицом в себя, язык грубо толкнулся ей в рот. Свободной рукой задрал майку, ладонь легла на голую грудь — небольшую, упругую, с твёрдыми розовыми сосками. Сжал, потёр большим пальцем. Она застонала ему в рот.

Виктор резко поднялся, прижал её спиной к стене избы. Дерево скрипнуло. Стянул майку одним движением через голову, отбросил. Наклонился и жадно присосался к соску — сначала к правому, жёстко, с втягиванием, языком кружа и прикусывая. Потом к левому. Аня вцепилась ему в волосы, прогнулась, прижимаясь грудью сильнее.

— Блядь… Вить… сильнее…

Он рыкнул, подхватил её под бёдра, донёс до кровати и швырнул лицом вниз. Сам опустился сзади, резким движением развёл ей ноги. Пизда уже блестела, опухшая, мокрая. Он провёл головкой по щели, смазал себя её соками и мощным толчком вошёл до конца.

Аня вскрикнула в подушку — коротко, сдавленно. Узко. Горячо. Он зашипел сквозь зубы, ухватил её за волосы у самого затылка, натянул, заставляя прогнуться ещё сильнее, и начал ебать. Глубоко, сильно, бёдра шлёпали о её задницу с влажным звуком. Каждый толчок вгонял член под корень, яйца ударялись о клитор.

— Вот так… вот так тебя и надо, — цедил он. — Молодая шлюшка пришла за водой, а получила хуй по самые яйца.

— Да… да, еби… жёстче, — бормотала она, слюна текла на простыню. Пальцы сжимали ткань. — Ещё… я так хотела…

Он трахал её минуты три без жалости, потом вытащил, перевернул на спину, закинул её ноги себе на плечи. Согнул почти пополам, вошёл снова — ещё глубже, под другим углом. Теперь он видел её лицо: раскрасневшееся, с полуоткрытым ртом, глаза стеклянные от возбуждения. Груди тряслись от каждого удара. Он держал её за бёдра мёртвой хваткой и вбивался коротко, мощно, доставая до самой шейки.

— Кончай, — приказал он. — Хочу чувствовать, как твоя пизда меня сосёт.

Она кончила первой — с протяжным стоном, тело выгнулось дугой, внутренние мышцы запульсировали, сжимая его плотным горячим кольцом. Соки потекли по его яйцам и вниз, на простыню. Он не остановился, продлевая её оргазм жёсткими толчками, пока она не начала всхлипывать от сверхчувствительности.

Только тогда он вытащил. Член багровый, блестящий, подрагивающий. Поставил её на колени перед собой на полу. Она сразу открыла рот, высунула язык. Он взял её за волосы обеими руками и вогнал член между губ — не глубоко сразу, давая привыкнуть, потом глубже, до горла. Несколько резких движений — и он кончил с низким стоном, заливая ей рот густыми горячими порциями. Она глотала, не отстраняясь, горло работало, кадык ходил. Когда он вытащил, на нижней губе осталась белая нитка, она слизнула её языком и посмотрела снизу вверх, удовлетворённо и всё ещё возбуждённо.

— Вкусно, — хрипло сказала она и улыбнулась краем рта.

Виктор тяжёло дышал, глядя на неё. За окном ещё была глухая ночь, но далеко, за лесом, уже едва серело — до рассвета оставалось часа два. Он поднял её с пола, кинул обратно на кровать рядом с собой. Пот блестел на обоих. Член ещё не опал до конца.

Аня легла на бок, прижалась грудью к его руке, пальцами провела по его мокрой груди.

— Это только начало, да? — тихо спросила она. — Потому что я ещё не наигралась. И ты тоже.

Он молча сжал её бедро — сильно, до будущих синяков. За окном завыл далёкий пёс. В избе пахло сексом, деревом и их смешанным потом. И оба уже знали: до утра они точно не заснут.

Он не дал ей даже минуты передохнуть. Пальцы впились в её бедро сильнее, потом скользнули выше, между ягодиц, и он грубо растёр остатки её соков по набухшей щели. Аня тихо охнула, но сама раздвинула ноги шире, подставляясь.

— Хочешь ещё? — хрипло спросил он, уже чувствуя, как член снова тяжелеет и поднимается.

— Хочу, чтобы ты меня разъебал по-настоящему, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Без жалости. Как в тех фантазиях, когда дрочил.

Виктор перекатил её на живот, прижал коленом между лопаток и шлёпнул ладонью по правой ягодице — громко, звонко. Кожа сразу вспыхнула. Второй шлепок пришёлся левее. Она всхлипнула в подушку, но задница дёрнулась навстречу. Он развёл ей ягодицы большими пальцами, плюнул прямо на дырочку, растёр слюну и вдавил два пальца в мокрую пизду сразу до костяшек. Аня выгнулась, сжала его пальцы внутри.

— Уже снова текущая… молодая шлюха, — прорычал он и добавил третий палец, растягивая. — Пришла в чужую избу ночью и подставила.

— Да… я твоя… — выдохнула она. — Трахай уже, Вить, не мучай.

Он вытащил пальцы, облизал их, потом встал на колени сзади, подхватил её под живот и дёрнул на себя так, что она оказалась на четвереньках у края кровати. Головка упёрлась в щель. Он не вошёл сразу — водил, шлёпал членом по клитору, пока она не начала тереться о него сама, жадно, нетерпеливо. Только тогда он взял её за бёдра мёртвой хваткой и вогнал одним мощным толчком до упора. Воздух вышибло из неё стоном. Узко снова, горячо, мышцы вспыхнули и сжались вокруг толстого ствола.

Виктор начал ебать жёстко сразу. Без разгона. Бёдра били о её зад с мокрым шлепаньем, яйца хлестали по клитору. Каждый раз он выходил почти полностью и всаживал обратно до самой шейки. Аня скулила, пальцы цеплялись за простыню, слюна тянулась ниткой на подушку.

— Говори, — приказал он, натягивая её волосы одной рукой, заставляя запрокинуть голову. — Чего хочешь.

— Хочу… чтобы ты кончил в меня… глубоко… — простонала она. — И потом ещё раз… в рот… и в жопу хочу… пожалуйста…

Он хмыкнул, отпустил волосы, плюнул ей между лопаток и принялся вбивать ещё сильнее, короткими жёсткими толчками. Кровать скрипела, изба отвечала тихим стоном половиц. Пот катился по его груди, капал ей на поясницу. Он смотрел, как её маленькие груди качаются вперёд-назад, как пальцы белеют от силы хватки, как пизда обхватывает его член, выворачиваясь розовым кольцом на каждом выходе.

Минут через пять он вытащил, перевернул её на спину и закинул ноги себе на плечи снова — но теперь согнул сильнее, почти складывая пополам. Вошёл под другим углом, глубже. Аня вскрикнула, глаза закатились. Он навалился сверху, прижал её запястья к матрасу над головой и начал долбить коротко, яростно, доставая до самого дна.

— Смотри на меня, — рыкнул он. — Хочу видеть, как ты кончаешь на моём хуе.

Она смотрела — мутные, пьяные глаза, рот открыт, язык высунут. Груди тряслись. Он отпустил одно запястье, сунул два пальца ей в рот. Она тут же принялась сосать их жадно, облизывая, прикусывая. Слюна стекала по подбородку. Он трахал её так ещё долго, пока тело её не напряглось снова, пока внутренности не запульсировали судорожно, сжимая его плотным горячим кольцом. Она кончила с протяжным сдавленным стоном вокруг его пальцев, бёдра задрожали, соки хлынули по его яйцам и стекли на простыню тёмным пятном.

Виктор не дал ей опомниться. Вытащил, перевернул на бок, лёг сзади ложечкой, закинул ей верхнюю ногу себе на бедро и вошёл снова — теперь медленнее, но глубже, крутя бёдрами, растирая её internally. Одной рукой сжимал грудь, щипал сосок, другой — тёр клитор двумя пальцами жёсткими кругами.

— Ещё… блядь, ещё… — шептала она, подаваясь назад на каждый толчок. — Ты такой толстый… так заполняешь…

— Привыкай, — пробормотал он ей в шею, прикусывая кожу. — До рассвета я тебя выебу во все дыры.

Он ускорился. Удары стали резче. Рука с клитора скользнула ниже, собрала их смешанную смазку и прижалась к тугому колечку ануса. Палец надавил, вошёл по первую фалангу. Аня всхлипнула, но сама подалась назад, принимая. Он добавил ещё один палец, растянул, потом вытащил оба, плюнул прямо туда и приставил головку.

— Скажи, что хочешь.

— Хочу твой хуй в жопу… вставляй… жёстко…

Он надавил. Головка медленно, с усилием прошла кольцо. Аня зашипела сквозь зубы, но не отстранилась — наоборот, выдохнула и расслабилась. Он вошёл глубже, сантиметр за сантиметром, пока не упёрся яйцами. Узко до боли, горячо, пульсирующе. Постоял секунду, давая привыкнуть, потом начал двигаться — сначала коротко, потом длиннее, глубже. Одна рука вернулась к клитору, другая — к груди. Он ебал её в зад, одновременно надрачивая, кусая плечо.

— Блядь… Вить… как… плотно… — стонала она. — Еби… не останавливайся…

Он ускорился. Шлепки стали громче, мясо о мясо. Потом вытащил почти до головки и вогнал до конца снова и снова. Аня кончила третий раз — тихо, с дрожью, слёзы выступили от переполнения ощущений. Внутренности сжались вокруг него судорожно. Он не выдержал — рыкнул, вбился на максимум и кончил глубоко в неё, заливая горячими толчками, пульсируя. Сперма потекла наружу, когда он медленно вышел, стекая по её бедру белой дорожкой.

Он перевернул её к себе лицом, ещё тяжело дыша. Член блестел, полутвёрдый. Аня сразу наклонилась, взяла его в рот, вылизала начисто — свой вкус, его сперму, всё. Потом подняла голову, губы припухшие, взгляд удовлетворённый и всё ещё голодный.

— Ещё не конец, — прошептала она и села ему на бёдра верхом. Потерлась мокрой щелью о ствол, пока он снова не встал. Потом насела сама, медленно опускаясь, пока не приняла целиком. Начала качаться — сначала кругами, потом вверх-вниз, опираясь ладонями ему на грудь. Груди прыгали. Он держал её за задницу, помогая, подкидывая снизу навстречу.

— Вот так… езди… — хрипел он. — Молодая пизда… моя на эту ночь…

Она скакала жёстче, громче. Когда он снова приблизился, она слезла, легла на спину, раздвинула ноги максимально широко и потянула его на себя. Он вошёл с силой, сложил её почти пополам и долбил последние минуты без остановки — глубоко, яростно, до самых яиц. Она кончила снова, крича его имя. Он вытащил в последний момент, встал на колени над её грудью и кончил ей на лицо, на язык, на шею густыми белыми струями. Она слизала всё, что могла достать, остальное растеклось по коже.

Виктор рухнул рядом. Оба тяжело дышали. Пот блестел. Из неё всё ещё медленно вытекало. За окном уже светлело по-настоящему — серый рассветный свет пробивался сквозь деревья. Пёс замолчал. В избе пахло только ими.

Аня прижалась щекой к его мокрой груди, пальцем лениво водила по шраму на боку. Член всё ещё подрагивал у него между ног, мокрый. Она тихо улыбнулась, глаза полуприкрыты.

— Рассвет… — прошептала она. — И ты всё ещё во мне… даже сейчас.

Он молча сжал её ближе, ладонь лежала на влажной пояснице. Слова не нужны были. Тела ещё подрагивали мелкой дрожью после последнего выброса. Воздух густел от секса и приближающегося утра.