Ночь в купе: запретная страсть, которая кончится на рассвете

В тесном купе ночного поезда воздух пахнул металлом, дешёвым чаем и чужой кожей. Анна сидела у окна, закинув ногу на ногу, и листала планшет. Ей было двадцать восемь, костюм сидел идеально, даже после двенадцати часов совещаний, и короткие тёмные волосы подчёркивали острые скулы. Напротив неё Маша — двадцать четыре, студентка-дизайнер, в растянутом свитере и джинсах, с рюкзаком у ног и ноутбуком на коленях. Они оказались вдвоём случайно: соседей по купе не оказалось, проводница хлопнула дверью и исчезла.

Сначала просто болтали. Анна спросила, куда едет. Маша ответила — домой, после сессии, портфолио едва собрала, глаз уже не смыкает. Анна усмехнулась, рассказала про своих клиентов, которые «требуют креатив вчера». Их взгляды встречались чаще, чем нужно. Маша ловила, как Анна смотрит на её губы, когда та смеётся. Анна замечала, как чужая рука нервно теребит край свитера, а колено чуть покачивается в такт стуку колёс. Лёгкие прикосновения начались сами: Маша передавала бутылку воды, пальцы скользнули по запястью Анны дольше, чем следовало. Анна, поправляя плед, коснулась бедра девушки — будто случайно, но не убрала руку сразу. В купе стало жарко. Обе это чувствовали. Обе не хотели делать вид, что ничего не происходит.

Поезд нырнул в тоннель, свет приглушился до тусклой жёлтой полоски над дверью. За окном — сплошная тьма. Маша отложила ноутбук, прикусила губу и тихо сказала:

— Слушай… я уже давно думаю. Не про парней. Про женщин. Хочу попробовать. Прямо… очень. Ты, наверное, сейчас подумаешь, что я странная.

Анна улыбнулась — медленно, уверенно. Придвинулась ближе по нижней полке, так что их бёдра соприкоснулись. Её ладонь легла на бедро Маши, чуть выше колена, и начала нежно поглаживать — кругами, всё выше, к внутреннему шву джинсов.

— Я не думаю, что ты странная, — прошептала Анна. — Я думаю, что ты мокрая уже сейчас. И я тоже.

Маша вспыхнула, но не отстранилась. Наоборот — сама потянулась. Их губы встретились сначала осторожно, потом жадно. Поцелуй стал глубже, языки сплелись, Маша тихо застонала прямо Анне в рот. Руки Анны скользнули под свитер, нащупали тонкий лифчик, сжали груди через ткань. Маша первой расстегнула пуговицы блузки Анны — одну, вторую, третью, — показывая, что выбирает это. Блузка распахнулась, открывая кружевной лифчик и тёплую кожу. Маша провела пальцами по ключицам, по ложбинке между грудей, и поцеловала там, где бился пульс.

Анна взяла инициативу мягко, но твёрдо. Она уложила Машу на нижнюю полку, стянула с неё джинсы вместе с трусиками одним движением. Маша осталась в одном свитере, задранном до груди, голая снизу, ноги слегка дрожали. Её киска уже блестела — розовая, опухшая, с капелькой влаги на волосках. Анна опустилась между её бёдер, раздвинула их руками и долго, умело лизнула. Язык прошёл снизу вверх, раздвинул складки, нашёл клитор и закружился вокруг него. Маша вцепилась в края полки, выгнулась, тихо всхлипнула:

— Блядь… Анна… так хорошо…

Анна не торопилась. Она лизала медленно, потом быстрее, втягивала клитор губами, одновременно вводя сначала один палец, потом второй. Пальцы скользили легко — Маша была мокрой до самых бёдер. Анна трахала её ритмично, изгибала пальцы, находя точку внутри, и продолжала работать языком. Маша кончила первой громко — тело задёргалось, бёдра сжались вокруг головы Анны, она застонала в голос, не сдерживаясь, пока волны оргазма били одну за другой. Влага хлынула Анне на подбородок, и та слизала всё, не отрываясь, пока Маша не обмякла, тяжело дыша.

Они поменялись почти сразу. Маша, всё ещё дрожа, стянула с Анны остатки одежды — блузку, юбку, трусики. Анна легла на спину, Маша села сверху лицом к лицу, раздвинула ноги так, чтобы их мокрые киски соприкоснулись. Они начали тереться — медленно сначала, клитор о клитор, складки о складки, скользящие, горячие. Поза «ножницы» давала идеальный угол: Маша двигала бёдрами кругами, Анна отвечала толчками снизу. Они целовались жадно, кусали губы, стонали друг другу в рот. Руки исследовали всё: Маша сжимала груди Анны, щипала твёрдые соски, Анна ласкала её ягодицы, раздвигала их, помогая тереться сильнее.

— Ещё… глубже, — прошептала Маша.

Анна вставила два пальца в её киску прямо в этой позе и начала трахать ритмично — в такт их движениям. Пальцы входили легко, мокро, с хлюпающим звуком. Маша насаживалась сама, трлась клитором о лобок Анны, целовала её шею, кусала плечо. Обе ласкали груди друг друга — сжимали, лизали соски, когда удавалось наклониться. Анна чувствовала, как вторая волна нарастает в Маше: стенки вокруг пальцев сжались, дыхание сбилось. Маша кончила второй раз ещё сильнее — задрожала всем телом, выгнулась, вскрикнула коротко и резко, соки потекли по пальцам Анны вниз, на простыню. Анна продолжала двигать пальцами, пока спазмы не утихли, целуя её мокрый лоб, шею, губы.

Они не останавливались. Лежали переплетённые, целовались медленнее, но глубже, руки всё ещё бродили по телам — по мокрым бёдрам, по набухшим соскам, по чувствительным клиторам. Анна шептала, какая Маша сладкая, какая тесная, как ей самой хочется ещё. Маша отвечала, что никогда не думала, что будет так жарко, что хочет лизнуть Анну тоже, попробовать её на вкус. Они снова тёрлись, уже лёжа боком, ноги сплетены, киски прижаты. Поезд стучал по рельсам, купе качалось, и это только усиливало каждое движение.

На рассвете, когда в окна уже пробивался первый серый свет, они лежали обессиленные, голые, вспотевшие, под одним пледом. Маша уткнулась лицом в шею Анны, пальцы всё ещё лениво гладили её бедро. Анна смотрела в потолок, чувствуя, как чужое сердце колотится рядом с её собственным. Возбуждение не ушло — оно тлело под кожей, обещало продолжение. Маша чуть приподняла голову, посмотрела на неё влажными глазами и тихо сказала:

— Нам ещё ехать несколько часов. Я не хочу останавливаться.

Анна улыбнулась, провела пальцем по её нижней губе, всё ещё припухшей от поцелуев, и ответила едва слышно:

— Тогда не будем. Но в следующий раз я хочу, чтобы ты села мне на лицо. Хочу чувствовать, как ты кончаешь мне прямо в рот, пока я трахаю тебя языком. И потом… потом я возьму тебя пальцами снова, глубже, пока ты не забудешь своё имя.

Маша вспыхнула, но прижалась сильнее, нога скользнула между бёдер Анны, почувствовав, какая та мокрая. Свет за окном становился ярче, стук колёс ровный, а в купе пахло сексом, потом и обещанием. Их тела всё ещё были горячими, готовыми. Анна почувствовала, как пальцы Маши снова находят её клитор — лениво, дразняще. Она не остановила. Просто прикрыла глаза и позволила новому напряжению нарастать, зная, что рассвет — это только пауза, а не конец.

В купе всё ещё пахло их сексом — густым, сладковатым, перемешанным с потом и дешёвым чаем из проводницкого чайника. Маша не убрала пальцы. Она водила ими по набухшему клитору Анны ленивыми кругами, размазывая влагу, и смотрела, как у старшей женщина вздрагивают бёдра. Анна прикрыла глаза, но не отстранилась. Наоборот — раздвинула ноги шире под пледом, давая доступ.

— Ты совсем мокрая, — прошептала Маша, голос ещё хриплый после двух оргазмов. — Я чувствую… прямо течёт.

Анна тихо выдохнула и поймала её запястье, направляя сильнее.

— Тогда не дразни. Лижи. Хочу твой язык.

Маша сползла ниже, откинула плед. Серый рассветный свет уже лился в окно косой полосой, освещая Анну: короткие тёмные волосы растрепаны, губы припухшие, груди с твёрдыми тёмными сосками, живот подрагивает, а между раздвинутых ног — розовая, блестящая киска, волоски влажные, клитор выпирает. Маша наклонилась и лизнула снизу вверх — медленно, пробуя. Вкус был солоновато-сладкий, густой. Она застонала прямо в складки и приникла плотнее.

Язык Маши был неуверенным сначала, но жадным. Она обводила клитор кругами, втягивала губами, потом спускалась ниже, толкалась кончиком внутрь, собирая соки. Анна запустила пальцы в её волосы, прижала голову ближе.

— Вот так… глубже. Соси его. Да, блядь, именно так.

Маша подчинилась. Она обхватила клитор губами и сосала ритмично, одновременно вводя два пальца — свои тонкие, но ловкие. Пальцы скользили легко, с хлюпаньем. Анна выгнулась, пятки упёрлись в край полки. Стенки её киски сжались вокруг пальцев Маши, горячие, пульсирующие. Маша трахала её быстрее, изгибала пальцы, искала ту точку, о которой читала когда-то в книжках, и нашла — Анна дёрнулась всем телом и тихо вскрикнула.

— Там… не останавливайся. Ещё.

Маша лизала и трахала, пока Анна не кончила первой в этот раунд. Оргазм накрыл резко: бёдра сжались вокруг головы Маши, мышцы задёргались, влага хлынула на язык и подбородок. Анна держала её за волосы, пока волны не утихли, и только тогда отпустила, тяжело дыша.

— Теперь садись мне на лицо, — хрипло сказала Анна, когда смогла говорить. — Как я обещала. Хочу чувствовать, как ты кончаешь мне в рот.

Маша вспыхнула щёками, но глаза горели. Она стряхнула остатки свитера, осталась совсем голой, и осторожно перекинула ногу через голову Анны. Опустилась медленно, пока мокрая киска не прижалась к жаркому рту. Анна сразу обхватила её ягодицы ладонями, раздвинула и приникла языком. Лизала широко, жадно, сверху вниз, раздвигая складки, находила клитор и молотила его быстро, плоско. Одновременно ввела два пальца глубоко в Машу и начала трахать жёстко, в такт языку.

Маша оперлась руками о стенку купе, бёдра дрожали. Она двигалась сама — насаживалась на пальцы, тёрлась клитором о язык Анны. Поезд качался, стук колёс бил в такт, и каждое движение выжимало из неё тихие стоны.

— Анна… блядь… твой язык… я сейчас…

Анна не отвечала — только сильнее впивалась, трахала пальцами глубже, третьим иногда добавляя, растягивая. Маша кончила громко, почти с криком: тело выгнулось дугой, соки брызнули Анне на губы, подбородок, щёки. Анна слизала всё, не отрываясь, продолжая двигать пальцами, пока Маша не затряслась от сверхчувствительности и не сползла в сторону, задыхаясь.

Они лежали минуту, переплетённые, мокрые. Но возбуждение не ушло. Анна перевернула Машу на живот, приподняла её бёдра и снова вошла пальцами — уже сзади, глубоко, двумя, потом тремя. Маша уткнулась лицом в подушку, стонала в неё, прогибаясь. Анна второй рукой дотянулась до её клитора и тёрла кругами, пока Маша не кончила снова — коротким, резким спазмом, соки потекли по бёдрам вниз на простыню.

Потом Маша отплатила. Она уложила Анну на бок, легла сзади, прижалась всей грудью к спине, обхватила рукой и вставила пальцы. Трахала медленно сначала, потом быстрее, большим пальцем давя на клитор. Целовала шею, кусала плечо, шептала:

— Ты такая узкая… горячая… я чувствую, как ты сжимаешься. Кончи для меня ещё раз.

Анна кончила, кусая губу, чтобы не заорать слишком громко — проводница могла ходить по коридору. Влага залила пальцы Маши. Они поменялись ещё раз: сели лицом к лицу, ноги сплетены в «ножницы», киски прижаты плотно. Тёрлись жёстко, клитор о клитор, скользящие, опухшие. Руки сжимали груди, щипали соски, царапали спины. Маша наклонилась, поцеловала Анну глубоко, языки сплелись, и обе кончили почти одновременно — коротко, сильно, дрожа друг о друга.

Свет за окном стал ярче. Серый перешёл в бледно-золотой. Леса мелькали за стеклом, станция уже близко. Они всё ещё не останавливались. Анна легла на спину, Маша опустилась между её ног снова и лизала медленно, почти нежно, собирая остатки, пока Анна не задрожала от нового, более глубокого оргазма. Потом Анна сделала то же самое с ней — долго, умело, пальцами внутри, языком снаружи, доводя до того, что Маша уже почти плакала от удовольствия, шепча «ещё, ещё, не останавливайся».

Тела болели сладко. Бёдра ныли, губы были стёрты, пальцы пахли друг другом. Они лежали голые под одним пледом, когда поезд начал замедляться. Маша гладила живот Анны, пальцы всё ещё иногда соскальзывали ниже, к мокрой щели, и Анна не останавливала. Просто раздвигала ноги чуть шире.

— Нам скоро выходить, — тихо сказала Маша, голос сорванный. — Но я… я не хочу, чтобы это закончилось просто так. Я никогда не кончала столько раз за ночь. И никогда с женщиной. Ты… ты будто открыла что-то.

Анна повернула голову, посмотрела на неё тяжёлым, всё ещё голодным взглядом. Провела пальцем по припухшим губам Маши, потом ниже — по шее, между грудей, к животу.

— Тогда дай мне свой номер. И когда доедем — не исчезай. Я хочу тебя ещё. Хочу раздеть тебя медленно уже не в купе, а у себя. Хочу привязать тебе руки к изголовью и лизать часами, пока ты не начнёшь умолять. Хочу трахать тебя вибратором и пальцами одновременно, пока ты не забудешь, как тебя зовут. И хочу, чтобы ты села мне на лицо снова — но уже утром, в моей постели, когда солнце светит прямо на твою мокрую киску.

Маша вспыхнула, но улыбнулась — устало, счастливо, жадно. Придвинулась ближе, поцеловала уголок рта Анны и прошептала прямо в губы, глядя в глаза:

— А если я приеду к тебе сегодня вечером… ты правда заставишь меня кончить тебе в рот, пока я буду держаться только за твои волосы и умолять не останавливаться?