Запретный жар в фургоне с женой лучшего друга

Я никогда не думал, что однажды буду сидеть и вспоминать это в таких подробностях, но, блядь, я больше не могу держать всё внутри. Меня зовут Трент, мне тридцать шесть, я обычный мужик, который всю жизнь прикрывал спину своему лучшему другу Коди. Мы вместе росли, вместе напивались, вместе чинили машины по ночам. А потом он привёл домой Ренату. Ей тогда было двадцать восемь, сейчас тридцать три, и каждый раз, когда она входила в комнату, у меня перехватывало дыхание. Высокая, с тяжёлыми грудями, которые колыхались даже под свободной майкой, с округлой, упругой жопой, которую она умела покачивать так, что у меня моментально вставал хуй. Густые тёмные волосы до лопаток, полные губы и взгляд, от которого хотелось поставить её раком прямо на кухонном столе у них дома.

Коди ничего не замечал. Или делал вид. Он всегда был доверчивым. А я сгорал.

В тот день он позвонил и попросил меня помочь перевезти часть вещей в их новый домик в горах. Сам он должен был задержаться в городе до вечера из-за работы, а Рената хотела начать разбираться на месте. Фургон был старый, тесный, без задних сидений — только узкая лавка и куча коробок сзади. Я согласился. Конечно, согласился. Потому что в глубине души уже знал: остаться с ней наедине хотя бы на пару часов — это билет в ад, из которого я не хочу возвращаться.

Когда она вышла из дома, у меня пересохло во рту. На ней была тонкая белая майка без лифчика — соски уже слегка проступали сквозь ткань — и короткие джинсовые шорты, которые врезались между ягодиц, оставляя почти всю ногу голой. Загорелая кожа блестела на солнце. Она улыбнулась мне так, будто знала, что я сейчас думаю.

— Привет, Трент. Спасибо, что приехал. Без тебя я бы не справилась.

Голос низкий, чуть хрипловатый. Я только кивнул, открыл дверцу фургона и помог ей забраться. Когда она наклонилась, майка задралась, и я увидел нижнюю часть её груди — тяжёлую, мягкую, с тёмным кружком соска. Хуй дёрнулся в штанах так резко, что я чуть не застонал.

Мы выехали. В кабине сразу стало жарко. Кондиционер в этой развалюхе работал через раз, солнце пекло через лобовое стекло. Рената откинулась на сиденье, вытянула длинные ноги и положила одну босую ступню на торпеду. Я пытался смотреть только на дорогу, но взгляд то и дело сползал на её бёдра, на то, как шорты врезались в промежность, обрисовывая контур половых губ. Внутри меня уже орал голос: «Это жена Коди. Лучшего друга. Не смей. Не смей, сука».

А тело хотело только одного — сорвать с неё всё и засунуть хуй по самые яйца.

Через сорок минут она вздохнула и потянула майку вниз, будто ей было душно.

— Пиздец, как жарко… Можно я хоть майку чуть приподниму? Я сейчас сварюсь.

Не дожидаясь ответа, она завернула ткань вверх, открыв гладкий живот и нижнюю часть груди. Сиськи слегка вывалились по бокам — тяжёлые, налитые, с уже твёрдыми сосками. Я сжал руль так, что костяшки побелели.

— Рената… — хрипло начал я.

— Что? — она повернула голову, посмотрела на меня в упор. Глаза были тёмные, влажные. — Ты же не первый раз меня почти голую видишь. Помнишь, когда мы все вместе на озере были прошлым летом? Я тогда заметила, как ты на меня смотрел, когда я выходила из воды.

Я сглотнул. Горло горело.

— Я пытался не смотреть.

— Врёшь, — она улыбнулась медленно, почти хищно. — Ты всегда врёшь, Трент. Я вижу, как ты смотришь на мою жопу, когда я на кухне мою посуду. Как ты отводишь взгляд, когда я наклоняюсь за чем-нибудь. Думаешь, я слепая?

Её рука легла на своё бедро и медленно погладила кожу вверх-вниз. Я видел, как пальцы слегка дрожат. В фургоне пахло её потом, её парфюмом и чем-то сладким, тёплым — запах возбуждённой женщины. Мой хуй стоял колом, головка уже вытекла предспермой, трусы были мокрые.

— Коди мой лучший друг, — выдавил я. — Если он узнает…

— А кто ему скажет? — она повернулась ко мне всем телом. Майка задралась ещё выше, теперь обе сиськи почти полностью были на виду. Соски тёмно-розовые, набухшие. — Мы здесь одни. Никто не узнает. И я устала притворяться, что не хочу тебя.

Машина вильнула. Я резко вывернул руль и съехал на узкую грунтовку, которая уходила в лес. Фургон затрясся на кочках, коробки сзади загремели. Я остановил машину в тени больших елей, заглушил мотор. Тишина стала оглушительной. Только наше тяжёлое дыхание.

Рената отстегнула ремень. Посмотрела на меня снизу вверх.

— Тридцать три года, Трент. Я взрослая женщина. И я уже год мастурбирую, думая о твоём члене. Когда Коди меня трахает, я закрываю глаза и представляю, что это ты меня долбишь. Жёстко. Глубоко. Как я люблю.

Я не выдержал.

Протянул руку и схватил её за левую грудь — тяжёлую, горячую, живую. Сжал сильно, почувствовал, как сосок упирается мне в ладонь. Рената выгнулась и громко застонала — низко, протяжно, по-животному. Этот звук сломал меня окончательно.

— Блядь… какая у тебя сиська… — выдохнул я, сминая её плоть, теребя сосок между пальцами.

Она сама задрала майку до шеи, обе груди вывалились наружу. Я наклонился и жадно взял сосок в рот, сильно засосал, прикусил зубами. Рената вцепилась мне в волосы, прижимая мою голову сильнее.

— Да… соси… сильнее… я так давно хотела твои губы на своих сиськах…

Её рука спустилась мне между ног, обхватила через джинсы мой толстый стояк. Пальцы сжались, начали двигаться вверх-вниз, дроча меня через ткань.

— Ох, какой огромный… Коди рядом с тобой просто мальчик. Я хочу его почувствовать. Хочу, чтобы он разъебал мне всю пизду.

Я оторвался от её груди, тяжело дыша. Слюни стекали по её соску. Мы смотрели друг другу в глаза — в них было чистое, животное желание. Никакого стыда. Только похоть и запрет, который делал всё в сто раз слаще.

Я расстегнул свои джинсы. Хуй выскочил наружу — толстый, венозный, головка блестела от смазки. Рената сразу обхватила его горячей ладонью, провела языком по всей длине, от яиц до кончика, потом глубоко заглотила. Я зарычал, откинувшись на спинку сиденья. Её рот был влажным, горячим, она сосала жадно, с чавканьем, заглатывая почти до горла. Слюни текли по стволу, капали мне на яйца.

— Соси, сука… соси хуй лучшего друга своего мужа… — вырвалось у меня.

Она застонала от этих слов, вибрация прошла по всему члену. Я запустил руку ей между ног, отодвинул мокрую ткань шорт и трусиков в сторону. Пизда была полностью гладкая, горячая, текущая. Пальцы легко скользнули между набухших губ, нашли клитор — он был твёрдый, как камешек. Я начал тереть его кругами, потом засунул два пальца сразу глубоко внутрь. Она была узкой и невероятно мокрой. Пизда чавкала вокруг моих пальцев, когда я начал её ебать ими быстро и жёстко.

Рената оторвалась от моего хуя, тяжело дыша, по подбородку текла слюна.

— Ещё… глубже… трахай меня пальцами, пока я сосу твой толстый хуй…

Она снова наклонилась, взяла меня в рот, а я продолжал долбить её пизду пальцами, третий палец прижался к тугому колечку ануса, слегка надавливая. Она вздрагивала всем телом, жопа двигалась навстречу моей руке.

В фургоне пахло сексом — её соками, моим предэякулятом, потом. Стёкла начали запотевать. Я знал, что если сейчас поставлю её раком и войду в неё по самые яйца, то уже не смогу остановиться. Мы оба были на грани.

Я вытащил пальцы из её пизды, они были полностью покрыты её блестящими соками. Поднёс к её лицу. Она жадно облизала их, глядя мне в глаза.

— Я хочу тебя целиком, Трент… — прошептала она дрожащим от желания голосом. — Хочу, чтобы ты поставил меня раком и выебал так, как Коди никогда не сможет. Прямо здесь. В фургоне. Пока он ещё даже не выехал из города.

Я схватил её за волосы, притянул к себе и поцеловал грубо, глубоко, кусая губы. Мой хуй упирался ей в живот, оставляя мокрые следы. Она села сверху, шорты уже были полностью сняты, трусики сдвинуты. Горячая, мокрая пизда скользила по моему стволу вверх-вниз, натирая клитор о головку, но я не давал ей сесть на него. Держал её за бёдра, контролируя движение.

— Не сейчас… — хрипел я ей в губы. — Не так быстро. Я хочу тебя помучить. Хочу, чтобы ты умоляла. Чтобы ты сказала вслух, как сильно хочешь предать своего мужа с его лучшим другом.

Она застонала, двигая бёдрами быстрее, насаживаясь на мой хуй, но не давая ему войти.

— Пожалуйста… я хочу тебя. Я плохая жена. Я хочу, чтобы ты меня отъебал. Чтобы кончил мне внутрь. Чтобы я потом ехала к Коди с твоей спермой в пизде…

Напряжение было невыносимым. Мы оба дрожали. Её соки текли по моему члену ручьём. Я чувствовал, что ещё немного — и я просто всажу его в неё до упора, не в силах остановиться.

Но я остановил.

Отодвинул её чуть назад, тяжело дыша, глядя, как её грудь вздымается, как соски стоят торчком, как пизда блестит и сокращается от желания. Мы оба были на краю. Запретный жар в этом тесном фургоне только начинал разгораться по-настоящему, и я знал — это ещё не конец. Это только начало того, что разрушит всё.

И, блядь, я уже не хотел останавливаться.

Я больше не мог сопротивляться. Её мокрые губы скользили по моему стволу, оставляя на нём густые блестящие дорожки, а глаза смотрели прямо в мои — тёмные, полные голода. Тридцатитрёхлетняя женщина, жена моего лучшего друга, сидела на мне в этом душном фургоне и дрожала, как последняя шлюха. Я сжал её бёдра так сильно, что на загорелой коже остались белые следы от пальцев, и резко потянул вниз.

Головка вошла в неё с влажным чавканьем. Рената выгнулась, вцепившись ногтями мне в плечи, и издала тот самый низкий, животный стон, от которого у меня яйца поджались. Пизда была горячей, как печка, узкой и такой мокрой, что я сразу провалился до самого основания. Стенки сжались вокруг меня, пульсируя, будто хотели высосать душу.

— Ох, блядь… Трент… он такой толстый… — выдохнула она мне в губы, начиная двигать бёдрами. — Коди рядом с тобой просто мальчишка… ебёт меня, как будто боится сломать.

Я не ответил словами. Просто схватил её за тяжёлые сиськи, сжал обе ладонями и начал сосать сосок, сильно, жадно, оставляя красные следы зубов. Она скакала на мне всё быстрее, фургон скрипел под нами, коробки сзади тихонько гремели. Каждый раз, когда она опускалась, моя головка упиралась ей в самую матку, и Рената вздрагивала всем телом. Её сок тек по моим яйцам, по сиденью, везде был этот сладкий, густой запах возбуждённой пизды.

Внутри меня орал голос: «Это жена Коди. Ты разрушаешь всё, что у вас было за тридцать лет». А тело отвечало: «Похуй. Ещё глубже. Пусть кричит».

Я перехватил её за талию, остановил и резко толкнулся вверх. Рената закричала, глаза закатились. Я ебал её снизу, жёстко, быстро, шлёпая яйцами по мокрой жопе. Её сиськи бились мне по лицу, соски твёрдые, как камни. Она кончила первой — резко, сильно, пизда начала сжиматься вокруг моего хуя волнами, будто хотела оторвать его. Горячие струйки брызнули мне на живот, она дрожала, царапала мне спину и шептала грязные слова:

— Я кончаю… на хую лучшего друга мужа… прости меня, Коди… прости, я такая ебаная шлюха…

Я не дал ей отдышаться. Вытащил хуй — он блестел от её соков, толстый, венозный, злой — и толкнул её назад. Мы перебрались в заднюю часть фургона. Там было тесно, коробки мешали, но это только добавляло остроты. Я поставил её раком, лицом в одну из коробок, задрал ей бёдра повыше. Жопа у неё была идеальная — круглая, упругая, с глубокой ложбинкой. Я плюнул на руку, провёл ладонью по её щели и без предупреждения вонзился обратно в пизду.

Рената заорала от удовольствия. Я начал долбить её по-настоящему — глубоко, жёстко, с размаха. Шлёп. Шлёп. Шлёп. Мои бёдра бились о её задницу, кожа покраснела. Я схватил её за густые тёмные волосы, намотал на кулак и потянул назад, выгибая ей спину.

— Говори, — рычал я. — Говори, чья ты теперь пизда.

— Твоя… — стонала она, толкаясь назад. — Я твоя ебаная сучка, Трент… Пизда лучшего друга моего мужа… Еби меня сильнее, чем он когда-либо мог…

Я залепил ей по жопе ладонью — звонко, сильно. Она взвизгнула и сжалась вокруг меня ещё tighter. Я видел, как её анус поджимается каждый раз, когда я входил по самые яйца. Не удержался. Вытащил хуй из пизды, приставил к тугому колечку и начал медленно давить. Рената замерла, потом сама отодвинула бёдра назад.

— Да… в жопу тоже… я хочу чувствовать тебя везде… — прошептала она хрипло.

Я вошёл в её задницу медленно, но до конца. Она была невероятно тесной, горячей, бархатной. Рената дрожала, кусала руку, чтобы не кричать слишком громко. Когда я начал двигаться, она расслабилась и стала стонать в такт — низко, протяжно, как кошка. Я трахал её в жопу, одновременно засунув два пальца в пизду, и чувствовал, как они двигаются через тонкую перегородку. Она кончила второй раз — ещё сильнее, чем первый. Жопа сжималась вокруг моего хуя так, что я чуть не спустил прямо там.

— Вытащи… кончи мне в пизду… — умоляла она, тяжело дыша. — Хочу уехать к Коди с твоей спермой внутри… чтобы весь день чувствовать, как она вытекает…

Я перевернул её на спину прямо на коробках. Ноги она сама развела широко, одна упёрлась в стенку фургона, вторая — в сиденье. Я лёг сверху, вошёл в её разъёбанную пизду и начал ебать длинными, глубокими толчками. Мы смотрели друг другу в глаза. Там не было стыда. Только чистая, животная похоть и понимание, что мы перешли черту, из которой дороги назад нет.

— Я кончаю… — прорычал я.

— Давай… заполни меня… сделай меня своей… — Она обхватила меня ногами за поясницу и прижала к себе.

Я выстрелил глубоко — мощными, густыми струями. Казалось, кончал целую вечность. Сперма заполняла её, вытекала наружу при каждом толчке. Рената дрожала подо мной, её пизда продолжала пульсировать, выдавливая из меня последние капли. Мы оба были мокрые от пота, слюней, соков. В фургоне стоял тяжёлый запах настоящего, грязного, запретного секса.

Я рухнул на неё, уткнувшись лицом в её шею. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Она гладила меня по волосам дрожащей рукой.

— Трент… — тихо сказала она через минуту, когда наше дыхание чуть выровнялось.

Я поднял голову. Она смотрела на меня с какой-то странной, нежной улыбкой. Не торжествующей. Не виноватой. Просто… спокойной.

— Коди знал, — произнесла она мягко. — Он сам попросил меня соблазнить тебя сегодня. Это была его идея с самого начала. Он уже год смотрит, как я кончаю, думая о тебе, и хочет, чтобы ты стал частью нас. Ты не предал друга, Трент. Ты наконец дал ему то, о чём он тайно мечтал все эти годы.

Последняя фраза перевернула всё.