Напряжение на стене наконец лопается в её попку

Анна стояла у лифта уже третий раз за неделю, нарочно задерживаясь, пока Максим выходил из своей квартиры напротив. Двадцать восемь лет, пышная брюнетка с тяжёлыми сиськами и такой жопой, что в обтягивающих чёрных леггинсах каждая ягодица отделялась, будто приглашая схватить. Она была замужем, он — тоже, тридцать два, крепкий, с широкими плечами и той самой толстой жилой, которую она не раз ловила глазами, когда он в домашних штанах спускался за почтой. Несколько месяцев они только переглядывались. У лифта он всегда стоял чуть ближе, чем нужно, и его взгляд падал прямо на её зад. Она нарочно поворачивалась боком, прогибалась, якобы поправляя резинку, а сама чувствовала, как между ног становится мокро от одной мысли, что он представляет, как раздвинет эти щёки.

— Опять в этих? — бросал он хрипло, кивая на леггинсы. — А тебе мешает смотреть? — отвечала она, облизывая губы. — Мешает, что только смотреть.

Однажды на лестничной площадке между этажами он «случайно» задел её бедром, когда проходил. Ладонь на миг легла на её ягодицу, сжал крепко, будто проверяя, настоящая ли. Анна не отстранилась. Только тихо выдохнула: — Жена скоро вернётся. — И муж твой. Но пока их нет… Напряжение висело в воздухе, густое, как сперма. Они оба мечтали сорваться. Она ночами трогала себя, представляя его толстый член именно в попке — тугой, узкой, куда муж почти не лез. Максим дрочил в душе, вспоминая, как ткань обтягивает её дырочку, и шептал в пустоту: «Ёбну эту соседскую блядь прямо у стены».

В тот вечер супруги уехали — его жена к подруге, её муж в командировку. Анна знала. Специально надела короткий шёлковый халат, едва прикрывавший бёдра, без ничего под низом. Грудь свободно качалась, соски уже твёрдые. Взяла пакет с мусором — отговорка — и вышла на площадку. Дверь Максима открылась почти сразу. Он стоял в футболке и спортивках, член уже наполовину встал от одного вида её.

— Мусор выносишь? — голос низкий, голодный. — Ага. Одна.

Он не дал ей договорить. Резко прижал к холодной бетонной стене возле мусоропровода. Губы впились жадно, язык сразу глубоко, грубо. Анна стонала ему в рот, халат распахнулся, его рука скользнула вниз, сжала голую ягодицу.

— Давно хочу, — выдохнула она ему на ухо, когда он отпустил губы и принялся кусать шею. — Твой толстый хуй… прямо в мою тугую попку. Мечтаю, как ты разорвёшь меня. Смазала специально. Пальцами себя готовила, представляя тебя.

Максим рыкнул. Залез под халат обеими руками, раздвинул ягодицы пальцами. Средний палец нашёл вход — скользкий, горячий, уже блестящий от смазки. Она не просто готова, она выпрашивала.

— Блядь… совсем мокрая. Прямо для меня. — Да. Вставляй уже. Не тяни.

Он развернул её лицом к стене. Халат сдёрнул с плеч, оставил висеть на локтях. Анна упёрлась ладонями в бетон, оттопырила зад, прогнулась так, что её дырочка раскрылась навстречу. Максим спустил спортивки, достал член — толстый, с тёмной головкой, венами, тяжёлыми яйцами. Длина приличная, но именно толщина заставляла её сглатывать.

— Плюнь, — приказал.

Она повернула голову, плюнула ему на ладонь, потом ещё раз прямо на головку. Он размазал слюну по стволу, добавил её же смазки с ягодиц. Приставил головку к тугому колечку.

— Держись.

Мощный толчок. Сразу на всю длину. Анна вскрикнула — громко, протяжно, от боли и дикого удовольствия. Сфинктер сопротивлялся секунду, потом сдался, принял его целиком. Чувство заполненности ударило в голову. Он встал вплотную, яйца прижались к её мокрой киске, руки вцепились в бёдра.

— Охуеть какая узкая… — Еби… сильнее, Максим… разъеби мою попку…

Он начал долбить. Жёстко, стоя, прямо у стены. Каждый толчок выбивал из неё стоны. Бетон холодил сиськи, которые он сжимал и отпускал. Она сама подавалась назад, насаживаясь глубже, хлопая ягодицами о его пах. Звук мокрый, грязный — шлёп-шлёп-шлёп.

— Громче стони, соседка. Пусть весь дом слышит, какая ты анальная шлюха. — Я твоя… твоя анальная блядь… только твой хуй в кишку…

Он вытащил почти до головки и вогнал снова до упора. Потом резко развернул, поставил раком прямо на холодный пол площадки. Колени Анны упёрлись в бетон, руки — тоже. Халат скомкался под грудью. Максим встал сзади на колени, снова вошёл одним движением. Теперь темп бешеный. Шлёпал ладонью по правой ягодице — краснела мгновенно. Потом по левой. Тянул за длинные тёмные волосы, выгибая её шею назад, заставляя смотреть на него через плечо.

— Смотри, как я тебя ебу. Женатая сука с распахнутой дыркой. — Да… я блядь… анальная блядь Максима… долби жёстче…

Он ускорился. Толстый ствол растягивал её внутренности, она чувствовала каждую вену. Пальцы он запихнул ей в рот — она жадно сосала, давясь слюной, которая стекала по подбородку. Другая рука шлёпала без остановки. Жопа горела, дырка пульсировала, киска текла на пол лужей, хотя её никто не трогал.

— Кончу в тебя. Глубоко. В кишку. — Кончай… залей… хочу чувствовать твою сперму внутри…

Последние толчки были зверскими. Он вбил до упора, замер, и горячие струи ударили прямо вглубь. Толстыми толчками, много. Анна кончила вместе с ним — без рук, только от наполненности и слов. Её сфинктер судорожно сжимался вокруг его члена, выжимая остатки. Он ещё пару раз медленно двинул, распределяя тепло внутри.

Когда вытащил, из растраханной дырки сразу потекла густая белая струйка по ягодице, вниз по бедру. Максим не дал ей подняться.

— На колени. Сейчас.

Анна послушно опустилась. Он держал ещё твёрдый, блестящий от её нутра и своей спермы член перед её лицом.

— Вылижи. Весь. И свою жопу после. Хочу видеть, как ты глотаешь то, что я в тебя накачал.

Она открыла рот, провела языком по стволу, собирая солоноватую смесь. Сосала головку, заглатывая глубже, пока он не застонал снова. Потом он заставил её развернуться, прогнуться и вылизать собственную растраханную дырку — языком по краям, всасывая вытекающую сперму. Анна делала это жадно, стоная от унижения и возбуждения. Вкус был грязный, её, его, их общий.

Максим смотрел сверху, уже снова начиная твердеть.

— Не всё. Мы только начали. Жена вернётся только завтра утром. А эта площадка — наша. Сейчас пойдём ко мне. Я ещё не наебался твоей тугой дыркой. И ты будешь ходить с моей спермой внутри, пока я не решу, что пора снова набить.

Анна вытерла губы тыльной стороной ладони, подняла глаза. Халат всё ещё болтался на локтях, жопа горела, дырка пульсировала и сочилась.

— Веди. Я хочу ещё. Хочу, чтобы ты меня совсем разъебал.

Он поднял её, снова прижал к стене, поцеловал грубо, делясь вкусом их смеси. Рука снова скользнула между ягодиц, палец легко вошёл в растраханное колечко.

— Попка ещё возьмёт. И киска. И рот. Всё твоё тело сегодня моё. А завтра… завтра придумаем, как трахаться, пока супруги рядом.

Они медленно двинулись к его двери. Анна шла с расставленными ногами, чувствуя, как сперма продолжает течь. Напряжение не лопнуло до конца — оно только начало разрываться, обещая ещё долгую, грязную ночь на этой лестнице и за его дверью.

Они вошли в квартиру Максима, едва закрыв дверь. Анна даже не огляделась — ей было плевать на чужой уют, на фотографии жены на полке, на запах чужого парфюма. Халат свалился окончательно. Она стояла голая, с растрёпанными волосами, сперма медленно стекала по внутренней стороне бедра и капала на паркет. Максим толкнул её к дивану, развернул спиной и прижал лицом в подушки.

— Разомни эту жопу шире, — прорычал он, уже стягивая футболку. — Я хочу видеть, как моя сперма вытекает, пока я снова её туда запихиваю.

Анна прогнулась, ухватилась за спинку дивана и раздвинула ягодицы руками сама. Дырка пульсировала, красная, слегка приоткрытая, блестящая. Максим плюнул прямо в неё, размазал большим пальцем и сразу всадил три пальца до костяшек. Анна взвыла, но подалась назад.

— Блядь, как растянуло… — бормотала она. — Ещё… добавь… хочу твой хуй обратно, потолще.

Он вытащил пальцы, облизал их и приставил головку. На этот раз вошёл медленнее, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь, как кольцо сфинктера обхватывает каждую вену. Когда вошёл полностью, остановился, дав ей почувствовать тяжесть яиц у киски.

— Чувствуешь, сука? Всё внутри. И ещё долью.

Он начал двигаться глубокими, размеренными толчками. Каждый раз вынимал почти до конца, чтобы смотреть, как розовое мясо цепляется за ствол, а потом вгонял до упора, шлёпая бёдрами. Анна стонала в подушку, слюна текла по ткани. Максим нагнулся, схватил её за горло сзади и приподнял, чтобы она дышала хрипло.

— Говори, куда я тебя ебу. — В попку… в мою грязную анальную дырку… ебёшь соседку-шлюху… ах, глубже, Максим, порви… — А киска? Завидует? — Пусть завидует… она потом… сейчас только жопа… только твой толстый хуй в кишке…

Он ускорился. Диван скрипел. Анна сама начала толкаться навстречу, ягодицы хлопали влажно. Максим шлёпнул её по правой щеке так, что остался отпечаток, потом по левой. Красные пятна горели. Он вытащил член, перевернул её на спину, закинул ноги ей на плечи и снова вошёл — теперь лицом к лицу. В этой позе он вбивался ещё глубже, почти до самого желудка. Анна видела его лицо, вспотевшее, жадное, и кончила первой: тело выгнулось дугой, сфинктер забился судорогами вокруг ствола, киска брызнула на его живот прозрачной струёй.

— Охуенно… без рук… только от жопы… — прохрипела она.

Максим не дал ей отдышаться. Вытащил, сел на диван и посадил её сверху спиной к себе. Анна сама нащупала головку, направила в разъебанное колечко и села до конца с протяжным стоном. Теперь она скакала сама — медленно сначала, крутя бёдрами, потом быстрее, пока толстый хуй не начал чавкать внутри. Максим держал её за талию, помогал подниматься и опускаться, а одной рукой дотянулся до её клитора и тёр жёстко.

— Смотри в зеркало, — кивнул он на большое зеркало напротив. — Смотри, какая ты ебаная.

Анна подняла глаза. В отражении — она, насаженная до яиц, сиськи прыгают, живот слегка вздут от члена внутри, сперма с прошлого раза пенится у входа. Максим кусал ей шею, оставляя метки.

— Завтра муж увидит синяки… пусть знает, что его жену дрючили как последнюю шлюху… — Пусть… я расскажу ему… нет, не расскажу… пусть гадает, почему я хожу с растопыренной жопой…

Она кончила снова, сжимаясь так сильно, что Максим зарычал и чуть не кончил следом. Он поднял её, не вынимая, донёс до кухни и уложил грудью на холодный стол. Тарелки сдвинулись. Он долбил стоя, держа её за бёдра, пока стол не затрясся. Потом вытащил, развернул, заставил встать на колени и открыть рот.

— Почисти. И яйца.

Анна жадно облизала ствол, покрытый её же соками и остатками спермы. Заглотила до горла, давясь, слюнявя. Максим держал её за волосы и трахал рот короткими толчками, пока слюна не потекла по сиськам. Потом снова поставил раком прямо на кухонном полу — холодный кафель жёг колени — и вошёл в жопу снова.

Теперь темп был звериный. Он ебал без жалости, каждый толчок выбивал из неё «а-а-ах», «ещё», «глубже». Рука скользнула под неё, два пальца вошли в мокрую киску, и он трахал обе дырки сразу. Анна потеряла счёт оргазмам. Тело дрожало, ноги подкашивались, но она всё равно просила:

— Не останавливайся… разъеби меня совсем… хочу ходить с открытой дыркой… чтобы все видели, что сосед меня натянул…

Максим вытащил пальцы из киски, сунул их ей в рот — она вылизала — и снова сосредоточился на жопе. Он чувствовал, как она совсем размякла, как легко ходит туда-сюда. Наклонился к её уху:

— Завтра утром, когда жена вернётся, я снова тебя трахну. На этой же лестнице. А ты будешь молчать и сжимать жопу, чтобы сперма не вытекла при ней.

— Да… да, Максим… я буду твоей дыркой… всегда…

Он почувствовал, как яйца поджимаются. Последние удары — жёсткие, глубокие, до самого конца. Вбил до упора, зарычал и выплеснул вторую порцию густой спермы прямо в кишку. Толстыми, долгими толчками. Анна кончила вместе с ним, сфинктер пульсировал, высасывая всё до капли. Он ещё медленно двигал бёдрами, распределяя тепло, потом вытащил. Из растраханной дырки сразу хлынула белая струя — густая, смешанная с её смазкой — потекла по половым губам, по бедру, лужей на кафель.

Максим сел на пол рядом, тяжело дыша. Анна лежала щекой на холодном полу, глаза стеклянные, улыбка довольная и грязная. Он провёл пальцем по её раскрытому колечку, собрал вытекающую сперму и сунул ей в рот. Она слизала.

— Всё, — сказал он хрипло. — Пока. Ночь ещё длинная. Сейчас отдохнём минут десять, и я набью тебе рот, потом снова жопу. А ты будешь ходить по квартире голая, с моей спермой внутри, пока я не решу, что пора в душ.

Анна медленно поднялась, опираясь на стол. Ноги тряслись. Она посмотрела на него и кивнула.

— Хорошо. Я твоя. Делай что хочешь.

Она пошла в ванную сполоснуть лицо, а Максим остался сидеть на полу. Телефон на тумбочке тихо вибрировал. Он взял его, глянул на экран — и уголок губ дрогнул. Сообщение от жены: «Милый, подруга отменила, еду домой прямо сейчас. Буду через сорок минут. Хочу тебя. Не спи».

Максим стёр уведомление, заблокировал экран и убрал телефон. Анна из ванной ещё не знала. Она вышла, всё ещё голая, с влажными волосами, сперма продолжала медленно сочиться между ягодиц. Максим протянул руку, притянул её и поцеловал глубоко, делясь вкусом.

— Иди сюда. Ляг. Я ещё не закончил с тобой.

Она легла на диван, раздвинула ноги. Он уже снова твердел. Но в голове у него крутилось одно: через сорок минут жена войдёт, а соседская жопа будет ещё тёплой и полной. Анна этого не знала. Она только стонала, когда он снова приставил головку к её растраханному входу и медленно вошёл в третий раз за вечер.

Секс закончился гораздо позже — когда Максим в последний раз кончил ей на лицо и грудь, а Анна вылизала остатки с его члена и своих сисек. Они лежали в темноте гостиной, вспотевшие, испачканные. Анна уже дремала, чувствуя, как сперма сохнет на коже и продолжает подтекать из жопы. Максим смотрел в потолок и слушал тишину подъезда. Скоро лифт. Скоро ключ в замке. Он знал. Она — нет.