Пойманная в бассейне соседка

Я всегда возвращался с работы около семи, но в тот день совещание сорвалось, и я очутился у калитки коттеджного посёлка уже в четыре. Солнце ещё жарило вовсю, асфальт между домиками парил, и единственной мыслью было нырнуть в общий бассейн. Я скинул рюкзак в прихожей, схватил полотенце и пошёл короткой дорожкой мимо живой изгороди. Вода блестела пустая, только лёгкая рябь от ветра. Я уже стягивал футболку, когда заметил её.

Даниэль стояла у мелкого конца, спиной ко мне, высокая, почти моего роста, мокрый купальник тёмно-синего цвета облепил каждую линию. Плечи широкие, но женственные, талия узкая, бёдра округлые, и между ног ткань натянулась так, что выпуклость было не спрятать — толстая, тяжёлая, отчётливо очерченная. Я замер, полотенце в руке, и тупо смотрел. Сердце ударило сильнее. Она обернулась, будто почувствовала взгляд. Мокрые волосы прилипли к щекам, губы приоткрылись. Вместо того чтобы отвернуться или прикрыться ладонью, Даниэль улыбнулась — медленно, уверенно — и провела ладонью вниз по животу, почти касаясь той самой выпуклости.

— Нравится то, что видишь? — спросила она тихо, но так, что я слышал каждое слово. Голос низковатый, бархатный, с лёгкой хрипотцой. — Не прячь глаза, Саша. Я заметила тебя ещё когда ты заходил за калитку.

Я не знал, откуда она знает моё имя — мы только здоровались через забор пару раз после того, как она въехала в соседний дом. Но сейчас это не имело значения. Кровь прилила к паху так быстро, что стало стыдно и сладко одновременно.

— Нравится, — выдохнул я. — Очень. Ты… пиздец какая.

Она засмеялась коротко, подошла ближе по мелководью. Вода стекала по бёдрам, капли висели на ключицах. Купальник между ног ещё сильнее обрисовывал контур — головка явно упиралась в ткань, и от этого у меня в трусах стало тесно до боли.

Мы сели на бортик. Я придвинулся, чувствуя тепло её бедра. Даниэль не спешила. Рассказала, что переехала сюда два месяца назад, работает удалённо, а бассейн — её любимое место после полудня, когда никого нет. Потом, глядя мне прямо в глаза, сказала просто:

— Я транс-девушка. Обожаю, когда меня принимают именно такой — женственной, в кружеве, в чулках, с членом, который стоит от того, что меня хотят. Не «несмотря на», а именно так. Если тебе это не ок — скажи сейчас, и я уйду.

Я сглотнул. В голове крутилось только одно: как она выгибается, как ткань липнет, как хочется коснуться.

— Ты сводишь меня с ума, — честно ответил я. — Прямо сейчас. Я никогда так не пялился на соседку. И да — нравится всё. Член, бёдра, голос, то, как ты улыбаешься, когда ловишь мой взгляд.

Её глаза потемнели. Она кивнула на свою сумку, лежавшую на шезлонге.

— Тогда помоги мне переодеться. Я взяла вещи специально… на случай, если кто-то останется. Чёрные чулки, кружевные трусики, прозрачный пеньюар. Хочу, чтобы ты надел их на меня. Здесь жарко, а в раздевалке прохладнее и никого нет в это время.

Мы поднялись. Я подхватил сумку, она взяла полотенце. Раздевалка пахла хлором и влажным деревом, скамейки были тёплыми от дневного солнца, что пробивалось сквозь матовые окна. Даниэль встала передо мной, повернулась спиной и попросила расстегнуть купальник. Пальцы дрожали, но я справился. Ткань сползла, открывая гладкую спину, ямочки над ягодицами, и когда она повернулась — тяжёлый, уже полувставший член качнулся, розовый, ухоженный, без волос. Грудь небольшая, с тёмными сосками, которые затвердели от прохлады.

— Трогай, — прошептала она. — Я люблю, когда гладят.

Я провёл ладонями по бокам, вверх к груди, сжал мягко. Кожа горячая, шёлковая. Даниэль выгнулась, простонала тихо. Потом достала из сумки чулки — тонкие, чёрные, с кружевной резинкой. Я опустился на колени. Она поставила ногу мне на бедро. Я закатил чулок медленно, пальцами разглаживая по икре, по колену, выше, до бедра. Когда резинка легла плотно, она томно выгнула спину, и её член качнулся у меня перед лицом. Второй чулок — так же, медленно, с поцелуем в внутреннюю сторону бедра. Она дрожала.

Трусики оказались чёрными, кружевными, с вырезом спереди. Я натянул их на неё, аккуратно продел её член сквозь кружево так, чтобы головка выглядывала. Пеньюар — прозрачный, почти ничего не скрывающий — упал на плечи. Даниэль посмотрела на себя в зеркало, потом на меня.

— Теперь я твоя девочка в кружеве. Трогай, где хочешь.

Желание стало невыносимым. Я притянул её, поцеловал глубоко, язык в язык, руки сжали ягодицы. Она тёрлась членом о мой стояк через шорты. Мы дышали уже часто.

Даниэль опустилась на колени прямо на холодный кафель. Расстегнула мне шорты, вытащила мой твёрдый член — я был мокрый от возбуждения. Она лизнула головку, глядя вверх, и взяла глубоко, до горла, с влажным звуком. Щёки впали, слюна потекла по стволу. Я держал её за волосы, но не давил — она сама двигалась жадно, быстро, потом медленно, вылизывая снизу доверху, посасывая яйца, снова заглатывая. Глаза не отрывала. Я стонал сквозь зубы, бёдра дрожали.

— Блядь, Даниэль… так хорошо…

Она отстранилась, губы блестели, улыбнулась и встала. Я посадил её на скамейку, развёл колени. Кружевные трусики стянул в сторону — член её уже тёк, твёрдый, прижат к животу. Я плюнул на пальцы, провёл между ягодиц, нашёл вход. Она была горячая, тугая. Медленно ввёл головку, держа её за бёдра. Даниэль выгнулась, обхватила меня ногами в чёрных чулках, пятки впились в поясницу.

— Глубже… трахай свою девочку, — простонала она, голос срываясь. — Весь. Я хочу чувствовать, как ты растягиваешь меня.

Я толкнулся глубже, сантиметр за сантиметром, пока не вошёл до конца. Жар обволок меня плотно. Начал двигаться — сначала медленно, длинными толчками, глядя, как её грудь подрагивает, как пеньюар сползает с плеча, как она дрочит свой член в такт моим движениям: вверх-вниз, сжимая головку, размазывая смазку. Чулки шуршали о мою кожу. Каждый раз, когда я входил глубоко, она сжималась вокруг меня и выстанывала:

— Ещё… вот так… Саша, жёстче, я твоя, трахай…

Я ускорился, держа крепко за бёдра, вбиваясь до упора. Скамейка скрипела. Её рука на своём члене двигалась быстрее, синхронно с моими толчками. Потовые капли стекали между её грудей, кружево намокло. Я наклонился, укусил сосок, она вскрикнула и сильнее сжалась. Мы оба уже были на грани, но я не хотел кончать сразу — хотел ещё слышать, как она просит, хотел видеть, как её член пульсирует в её же ладони, пока я трахаю её глубоко.

Она обхватила меня сильнее ногами, пятки в чулках скользнули выше. Я чувствовал, как она дрожит изнутри, как близко. Мой член скользил легко теперь, смазка хлюпала, запах секса смешался с хлором. Даниэль смотрела мне в глаза, губы приоткрыты, и шептала снова и снова про «свою девочку», про то, как хорошо, когда её принимают и ебут именно так — в чулках, с твёрдым членом, который она сама себе надрачивает, пока я наполняю её.

Я замедлился специально, почти вышел, оставил только головку, потом резко вошёл на всю длину. Она вскрикнула, рука на члене сжалась сильнее. Я чувствовал, что ещё немного — и она кончит мне на живот, и я тоже не выдержу. Но вместо того чтобы довести до конца, я вышел, тяжело дыша, провёл головкой по её яйцам, по кружеву.

— Не здесь до конца, — хрипло сказал я. — Хочу тебя ещё. На полу. На животе. Чтобы видел, как чулки блестят, пока я вхожу сзади.

Даниэль кивнула, глаза блестели, член всё ещё стоял, пульсируя. Она соскользнула со скамейки, встала на четвереньки на полотенце, которое я бросил, прогнула спину, пеньюар сполз полностью. Кружевные трусики всё ещё были сдвинуты. Я встал на колени позади, провёл ладонями по бёдрам в чулках, развёл ягодицы и снова приставил головку. Она посмотрела через плечо и тихо, жадно сказала:

— Входи. И не останавливайся, пока я не кончу тебе в руку. Потом… потом я хочу ещё раз на твоём лице. Договорились?

Я кивнул, вошёл снова — глубже, жёстче, держа за бёдра, и начал трахать её ровными сильными толчками, слушая, как она стонет и дрочит себе в такт, как чулки трутся о мои бёдра, как раздевалка наполняется звуками нашей кожи. Напряжение росло, но финал ещё не наступил — мы только начинали, и я уже знал, что одного раза нам не хватит.

Я вошёл в неё снова — глубже, жёстче, до самого конца, и бёдра ударили о её ягодицы с влажным шлепком. Даниэль выгнулась ещё сильнее, прогнула поясницу так, что кружево трусиков натянулось между разведённых ног, а член её качнулся вниз, тяжёлый, блестящий от смазки. Я обхватил его ладонью сразу, как она и просила, сжал ствол у основания и начал дрочить ей в такт своим толчкам. Быстро, плотно, сжимая головку на каждом выходе.

— Вот так… блядь, Саша, сильнее… — голос её сорвался на хрип. — Чувствую, как ты распираешь меня. Не останавливайся.

Я не останавливался. Трахал ровными, мощными движениями, вгоняя член до яиц, чувствуя, как её дырка сжимается вокруг меня горячим кольцом. Чулки шуршали по моей коже, кружевные резинки впивались в её бёдра, а пеньюар совсем сполз и валялся сбоку на кафеле. Я смотрел вниз: как блестит чёрный нейлон на её ногах, как ягодицы трясутся от каждого удара, как мой член исчезает в ней и выходит мокрый, блестящий. Её член в моей руке пульсировал, становился ещё твёрже, головка набухла, и тонкая струйка предэякулята стекала мне на пальцы.

Я наклонился, прижался грудью к её спине, другой рукой сжал её небольшую грудь, покатал сосок между пальцами. Она застонала громче, толкнулась задницей навстречу.

— Ещё… ещё глубже… я близко, — прошептала она. — Дрочи меня жёстче, хочу кончить тебе в ладонь, пока ты ебёшь меня сзади.

Я ускорился. Скамейка рядом скрипела от наших движений, запах хлора смешался с запахом секса, пота и её сладковатой кожи. Каждый толчок выбивал из неё короткий вскрик. Я чувствовал, как она дрожит изнутри — волны сокращений пробегали по стенкам, сжимали меня туже. Её рука легла поверх моей на её члене, направляя, показывая ритм, который ей нужен. Я послушно ускорил движения ладони, провёл большим пальцем по щели головки, размазал смазку.

— Да… вот так… я твоя девочка в чулках… трахай… — она повторяла это как мантру, голос срывался, тело напряглось. — Саша… сейчас…

Она кончила резко, с долгим стоном, выгнувшись дугой. Член её дёрнулся в моей руке, и горячие густые струи брызнули мне на пальцы, на запястье, на пол между её коленей. Я продолжал дрочить её через оргазм, выдавливая каждую каплю, пока она сжималась вокруг моего члена судорожно, ритмично, почти больно-хорошо. Я сам был на грани — яйца поджались, в паху жгло — но сдержал себя, вгрызся зубами в её плечо, дышал тяжело ей в шею.

Когда волны чуть спали, она всё ещё дрожала. Я медленно вышел, член стоял колом, блестел её соками. Даниэль перевернулась на спину прямо на полотенце, ноги в чёрных чулках раздвинула широко, кружевные трусики совсем сползли на одно бедро. Её член обмяк только наполовину, всё ещё толстый, влажный, и капли спермы блестели на животе и на кружеве.

— Иди сюда, — сказала она хрипло, глаза тёмные, довольные. — Ляг. Хочу сесть тебе на лицо. Обещала же. Хочу кончить тебе в рот второй раз, пока ты лижешь меня везде.

Я лёг на спину на то же полотенце. Кафель холодил лопатки, но мне было плевать. Даниэль встала на колени надо мной, развернулась лицом к моим ногам, опустила бёдра. Сначала я почувствовал тепло её ягодиц, запах её возбуждения — сладкий, мускусный, смешанный с остатками её спермы. Потом она села полностью: её дырка, всё ещё раскрытая после меня, прижалась к моему рту. Я высунул язык сразу, провёл по ней широко, снизу вверх, собирая наши соки. Она застонала и подалась назад, натираясь на мой рот.

Я лизал жадно — складки, вход, выше к яичкам. Просунул язык внутрь, трахая её им, пока она покачивала бёдрами. Её член снова начал твердеть, ложился мне на подбородок, на щёку. Я обхватил его рукой снизу, направил к губам, облизал головку, всё ещё солоноватую от недавнего оргазма, и взял в рот. Даниэль выдохнула резко и начала двигаться — тереться дыркой о мой язык и одновременно толкаться членом мне в горло.

— Блядь… какой ты жадный… — прошептала она, глядя вниз между своих ног. — Лижи глубже. Я хочу, чтобы ты вылизал меня чисто, а потом снова наполнил. Чулки… смотри, как они блестят на твоих плечах.

Я смотрел. Чёрный нейлон натягивался на её бёдрах, кружево впивалось, пока она скакала на моём лице. Я сжимал её ягодицы, разводил их шире, лизал всё — от дырки до промежности, посасывал яички, снова заглатывал ствол. Слюна текла по моему подбородку, смешивалась с её смазкой. Мой собственный член стоял вертикально, Neglected, но я терпел — хотел сначала дать ей всё, что она просила.

Она ускорилась. Бёдра дрожали, стоны стали чаще. Я чувствовал, как она снова набухает во рту, как вены пульсируют на языке. Я провёл пальцем по её дырке, вставил два сразу — легко, она была мокрой и растянутой после меня — и двигал ими в том же ритме, пока лизал головку.

— Да… пальцы… глубже… я снова… — она задрожала всем телом. — Не останавливайся, Саша… глотай…

Второй оргазм накрыл её быстрее. Она вскрикнула, села мне на лицо плотнее, член дёрнулся у меня во рту, и снова брызнуло — гуще, меньше, но горячо, прямо на язык. Я глотал, не отрываясь, продолжал лизать и сосать, пока она конвульсивно сжималась на моих пальцах. Её стоны эхом били по стенам раздевалки. Когда она наконец отстранилась, ноги подкашивались. Она сползла вниз, легла рядом, тяжело дыша, и поцеловала меня — глубоко, смакуя свой вкус у меня на губах.

— Хороший мальчик, — прошептала она с улыбкой, проводя рукой по моей груди вниз. — Теперь твоя очередь. Но не просто так. Хочу, чтобы ты трахнул меня стоя. Прижал к зеркалу. Чтобы я видела, как выгляжу — в чулках, с твоим членом в жопе, с моим стояком, прижатым к стеклу.

Я поднялся. Член ныл от напряжения, головка была тёмной, мокрой. Даниэль встала, поправила чулки — медленно, демонстративно провела ладонями по бёдрам, подтянула кружево. Пеньюар она накинула обратно на плечи, но не застегнула — он только обрамлял грудь и открытый низ. Подошла к большому зеркалу во всю стену, упёрлась ладонями в стекло, прогнулась, глядя на своё отражение и на меня сзади.

Я встал позади, приставил головку к её дырке — всё ещё мягкой, открытой — и вошёл одним плавным толчком. Она ахнула, глаза в зеркале расширились. Я обхватил её поперёк живота, другой рукой взял её член, прижал его к холодному стеклу. Начал двигаться. Глубоко, сильно, так что её тело подавалось вперёд, а грудь касалась зеркала. Чулки скользили по моим ногам. Я смотрел в отражение: её приоткрытый рот, влажные волосы, как мой член входит между её ягодиц, как её собственный ствол оставляем влажные следы на стекле.

— Смотри на себя, — сказал я ей на ухо, голос хриплый. — Какая ты… моя. В кружеве. С членом. И вся моя.

— Да… смотрю… — она встретила мой взгляд в зеркале. — Трахай жёстче. Хочу, чтобы ты кончил в меня. Глубоко. А потом… потом я вылижу тебя чистым. И мы ещё не закончили. Есть идеи дальше.

Я ускорился. Вбивал её в зеркало, держа крепко, дроча её в такт. Скамейка, пол, запах — всё исчезло. Только жар её тела, шлёпанье кожи, её стоны и мой тяжёлый вдох. Напряжение внизу живота скрутилось туго. Я чувствовал, как близко, как яйца поджимаются. Даниэль сжималась вокруг меня снова, будто хотела выдоить.

— Кончай… заливай меня… — простонала она. — Я хочу чувствовать, как пульсируешь внутри.

Я впился зубами ей в плечо, вошёл до упора и кончил — длинными, сильными толчками, заливая её горячим. Она выстанывала что-то бессвязное, её член дёрнулся в моей руке снова, но уже без спермы — только сухие спазмы. Мы стояли так несколько секунд, дрожа, соединённые. Потом я медленно вышел. Белесые капли потекли по её внутренним бёдрам, по кружеву чулок.

Даниэль развернулась, опустилась передо мной на колени, не вытирая ничего. Взяла мой ещё чувствительный член в рот, вылизала чисто — медленно, тщательно, собирая каждую каплю с головки, со ствола, с яиц. Смотрела вверх всё время. Когда закончила, облизнулась и поднялась.

— Раздевалка наша ещё минимум час, — тихо сказала она, проводя пальцем по моей груди. — Я взяла с собой не только бельё. В сумке есть смазка погуще… и маленький вибратор. Хочу, чтобы ты использовал его на мне, пока снова трахаешь. А потом… я хочу сесть сверху и ездить на тебе, пока оба не кончим снова. Ты готов продолжать, Саша? Потому что я только разогрелась. И хочу, чтобы ты увидел, как я выгляжу, когда совсем теряю контроль — в чулках, с твоим членом внутри и вибратором на моём.

Я кивнул, всё ещё тяжело дыша, глядя на неё — растрёпанную, в сползшем пеньюаре, с влажными следами на чулках и на стекле за спиной. Желание уже снова ворочалось внизу живота. Она улыбнулась той же уверенной улыбкой, что у бассейна, и потянула меня за руку к сумке на скамейке.

Я кивнул, всё ещё тяжело дыша, и позволил ей утянуть меня к сумке. Пальцы Даниэль дрожали чуть заметно от остаточного оргазма, когда она расстёгивала молнию. Внутри, среди полотенца и ещё одной пары кружевных трусиков, лежал небольшой чёрный вибратор — гладкий, слегка изогнутый, с тремя кнопками — и тюбик густой прозрачной смазки. Она выдавила щедрую порцию себе на ладонь, провела ею по моему члену, который снова наливался кровью от одного её прикосновения, потом щедро намазала себе между ягодиц, засунув два пальца глубже и застонав от собственного жеста.

— Включи на среднюю, — прошептала она, вкладывая вибратор мне в руку. — И трахай. Хочу чувствовать оба сразу.

Я прижал её к скамейке животом вниз, развёл бёдра шире. Чулки уже были влажные от пота и наших соков, кружево впилось в кожу, оставляя красные следы. Я приставил головку, вошёл медленно, чувствуя, как она всё ещё мягкая и скользкая после предыдущего. Когда вошёл до середины, прижал вибратор к её промежности — прямо к основанию её члена и ниже, к месту, где мы соединялись. Включил. Низкий гул разнёсся по раздевалке, она дёрнулась всем телом и выдохнула сквозь зубы:

— Блядь… вот так… сильнее прижми…

Я начал двигаться. Короткие, жёсткие толчки, каждый раз вгоняя до яиц, а вибратор держал плотно, чувствуя, как её член снова твердеет и пульсирует рядом с моей ладонью. Смазка хлюпала громче прежнего. Даниэль вцепилась в край скамейки, прогнула спину ещё глубже, пеньюар совсем сполз и валялся под коленями. Я смотрел, как её ягодицы принимают меня, как вибрация заставляет мышцы вокруг моего члена сокращаться чаще, туже. В голове крутилось только одно: она моя, эта высокая, красивая транс-девушка в чулках, которая стонет моё имя и просит жёстче.

— Саша… рукой… возьми мой… — голос сорвался. Я обхватил её ствол свободной рукой, начал дрочить в том же ритме, сжимая головку каждый раз, когда входил до конца. Вибратор гудел между нами, передавая дрожь прямо в мои яйца. Она толкалась навстречу, жёстко, жадно, и я чувствовал, как внутри неё становится ещё горячее.

Мы трахались так долго — я сбился со счёта толчков. Потом я выключил вибратор только на секунду, чтобы переложить её. Посадил на скамейку лицом к себе, закинул её ноги в чёрном нейлоне себе на плечи. Чулки блестели, резинки врезались. Я снова вошёл — теперь лицом к лицу — и прижал вибратор прямо к её головке, включая на максимум. Даниэль вскрикнула, глаза закатились, руки вцепились мне в волосы.

— Глубже… не вынимай… я хочу кончить так, глядя тебе в глаза…

Я трахал её медленнее, но глубже, почти не выходя, круговыми движениями бёдер, пока вибратор дрожал у неё на члене. Она целовала меня мокро, кусала губу, шептала «своя девочка», «твоя», «еби». Я чувствовал, как она снова близко — стенки сжимались волнами. Когда она кончила в третий раз, член дёрнулся между нами, но спермы почти не было — только прозрачные капли и долгие судороги, которые выдоили из меня стон. Я едва сдержался, вышел, тяжело дыша.

— Теперь сверху, — сказала она хрипло, соскальзывая со скамейки. — Ляг. Хочу ездить, пока не потеряю голову.

Я лёг на полотенце. Кафель уже не казался холодным — тело горело. Даниэль оседлала меня лицом к лицу, направила мой член и села медленно, сантиметр за сантиметром, пока не приняла всего. Пеньюар снова на плечах, открытый. Она начала двигаться — сначала кругами, потом вверх-вниз, глубоко, так что ягодицы шлёпали о мои бёдра. Я держал её за талию, смотрел, как грудь подрагивает, как её полутвёрдый член качается между нами, касаясь моего живота. Она взяла вибратор сама, прижала к своему стволу и включила, продолжая скакать.

— Смотри… смотри, какая я… — стонала она, запрокинув голову. — В чулках… с тобой внутри… вибратор… блядь, Саша, как хорошо…

Я поднимал бёдра навстречу, вбиваясь снизу. Раздевалка наполнилась влажными звуками, её стонами, гулом игрушки. Она ускорилась, волосы липли к лицу, губы приоткрыты. Я провёл руками по чулкам вверх, сжал ягодицы, развёл их, помогая ей опускаться глубже. Внутри неё было так туго и мокро, что каждый раз, когда она поднималась, я видел блестящий ствол, а когда садилась — исчезал полностью. Мысль о том, что она принимает меня именно такой — женственной, с членом, в кружеве — сводила с ума сильнее любого касания.

Она наклонилась, упёрлась руками мне в грудь, и задвигалась ещё жёстче, почти отчаянно. Вибратор прижимала сильнее к себе. Я чувствовал, как снова набухаю до предела, как яйца поджимаются. Но сдержал — хотел, чтобы она кончила первой снова. Даниэль смотрела мне в глаза, и в этом взгляде было столько желания и принятия, что горло сдавило сладко.

— Я близко… ещё… — прошептала она. — Кончи со мной… глубоко… хочу чувствовать, как заливаешь, пока я скачу…

Я обхватил её крепче, начал жёстко вбиваться снизу в такт. Вибратор гудел между нашими телами. Она сжалась вокруг меня судорожно, длинно застонала, и я почувствовал, как её член дёргается, размазывая новые капли по моему животу. В тот же миг я кончил — мощно, долго, пульсируя внутри неё, заливая горячим. Она продолжала двигаться через оба оргазма, выдаивая, пока не задрожала так сильно, что пришлось придержать.

Мы замерли. Она всё ещё сидела на мне, тяжело дыша, вибратор выключила и отбросила в сторону. Мой член постепенно обмякал внутри, но она не спешила подниматься — только медленно покачивалась, будто не желая отпускать ощущение. Потом наклонилась, поцеловала глубоко, языком собирая вкус наших губ.

— Ещё не всё, — тихо сказала она мне в рот. — Сумка… там есть ещё одна вещь. Я хотела сначала просто бельё, но… взяла ремешки. Тонкие, чёрные. Хочу, чтобы ты зафиксировал мне запястья за спиной. И трахнул меня ещё раз — медленно, очень глубоко, пока я не смогу даже себя коснуться. Только твои руки. Только твой член. А потом… я хочу отсосать тебе снова, уже связанная, на коленях. И если хватит сил… хочу, чтобы ты кончил мне на лицо, на чулки, на грудь. Чтобы я была вся в тебе. Ты готов? Потому что я… я хочу ещё. Хочу, чтобы ты увидел меня совсем потерянной. И принял. Как есть.

Я смотрел на неё — растрёпанную, с влажными следами на животе и бёдрах, в сбитых чулках, с моей спермой, медленно вытекающей по кружеву. Желание уже снова шевелилось, хотя тело ещё дрожало. Она улыбнулась той же уверенной улыбкой с бассейна, потянулась к сумке и достала тонкие кожаные ремешки с мягкой подкладкой. Протянула мне.

— Свяжи. И не торопись. У нас ещё время. А я хочу чувствовать каждую секунду, как ты меня берёшь.

Я сел, взял ремешки. Сердце колотилось. Она повернулась спиной, сцепила запястья. Я зафиксировал их аккуратно, но крепко — так, чтобы не врезало, но чтобы она не могла высвободиться сама. Проверил. Даниэль тихо выдохнула, прогнулась, глядя через плечо.

— Теперь… возьми меня. Как хочешь. Я твоя.

Я провёл ладонями по её связанным рукам, вниз по спине, по ягодицам, развёл их. Член уже снова твердел от одной картины — она на четвереньках, запястья за спиной, чулки, раскрытая, ждущая. Я приставил головку, потёрся, чувствуя остатки смазки и спермы. Медленно вошёл. Она всхлипнула от удовольствия, подалась назад.

Я трахал её размеренно, глубоко, держа за бёдра и за связанные запястья. Каждый толчок был длинным, почти до конца выходил и вгонял снова. Смотрел, как двигается её тело, как член качается между ног, снова наливаясь. Она стонала низко, просила не останавливаться, говорила, какая она моя девочка, как любит, когда её хотят именно такой. Я наклонялся, целовал лопатки, кусал плечо, шептал ей на ухо, какая она горячая, как туго сжимает, как красиво выглядит в чулках со связанными руками.

Напряжение росло снова. Я ускорился чуть-чуть, чувствуя, что скоро снова кончу, но сдерживал. Вышел, перевернул её на спину — руки остались за спиной, выгнув грудь вперёд. Закинул ноги себе на плечи, вошёл снова. Теперь мог видеть её лицо полностью, как она кусает губу, как глаза темнеют. Дрочил ей свободной рукой в такт, медленно, плотно. Она извивалась, не в силах коснуться себя, полностью отданная мне.

— Саша… ещё… не останавливайся… хочу кончить так… без рук… только от тебя…

Я двигался глубже, сильнее, смотрел, как её член пульсирует в моей ладони, как капли смазки стекают. Раздевалка пахла только нами. Я знал, что ещё один оргазм — и она совсем растворится, и я тоже. Но впереди был её рот, её просьба про лицо и чулки, и то, что она достала из сумки, казалось, ещё не конец. Я замедлился специально, почти остановился внутри неё, держа на грани, глядя в глаза.

— Не так быстро, — хрипло сказал я. — Хочу ещё слышать, как просишь. Хочу, чтобы ты совсем потеряла контроль, прежде чем я развяжу и дам тебе отсосать. Договорились?

Она кивнула часто, жадно, бёдра дрожали вокруг меня. Я снова начал двигаться — медленно, мучительно глубоко, — и чувствовал, как она сжимается в предвкушении следующего пика, а моё собственное желание снова поднимается волной, обещая, что этот час в раздевалке будет долгим и совсем не последним.

Я снова двинулся в ней — медленно, до упора, чувствуя, как горячие стенки обхватывают ствол и дрожат. Даниэль выгнулась, связанные запястья натянулись за спиной, грудь подалась вперёд, соски торчали тёмные и твёрдые. Её член лежал на животе, толстый, мокрый, пульсирующий, и я сжимал его в кулаке плотно, проводя большим пальцем по щели, размазывая свежую смазку.

— Проси громче, — хрипло сказал я, почти выходя и вгоняя обратно одним длинным толчком. — Хочу слышать, как ты просишь свою дырку.

— Трахай… глубже, Саша… растяни меня… — голос сорвался. — Я твоя связанная девочка… не могу себя трогать… только ты… еби жёстче, хочу кончить от твоего члена…

Я ускорился. Бёдра шлёпали о её ягодицы, чулки шуршали, кружево врезалось в кожу. Каждый раз, когда я входил до яиц, она сжималась кольцом, и я чувствовал, как внутри становится ещё горячее и скользче от остатков моей предыдущей спермы. Я дрочил ей в том же ритме — быстро, жёстко, сжимая головку на каждом выходе. Она извивалась, ноги в чёрном нейлоне дрожали у меня на плечах, пятки скользили по спине.

— Смотри на меня, — приказал я. Она открыла глаза, тёмные, мокрые. — Видишь, как я тебя беру? В чулках, со связанными руками, с членом, который я тебе надрачиваю. Ты вся моя.

— Вся… блядь, вся… — она всхлипнула от удовольствия. — Ещё… не останавливайся… я близко… хочу брызнуть тебе на руку без своих пальцев…

Я наклонился, укусил её сосок, одновременно вгоняя глубже и ускоряя ладонь на её стволе. Она закричала, тело выгнулось дугой, связанные руки натянулись, и член дёрнулся в моей руке — горячие густые струи хлестнули мне на пальцы, на её живот, на кружево. Стенки вокруг меня сжались судорожно, ритмично, почти выталкивая, но я держал её насаженной до конца, продолжая короткие жёсткие толчки через её оргазм. Она конвульсивно дёргалась, стонала сквозь зубы, сперма продолжала капать.

Я не дал ей передохнуть. Вышел, перевернул на живот, подтянул бёдра выше, чтобы она стояла на коленях с лицом в полотенце, запястья всё ещё крепко связаны за спиной. Развёл ягодицы и вошёл снова — сразу до конца, одним движением. Смазка и сперма хлюпнули. Я держал её за связанные руки как за поводок и начал трахать жёстко, ровными мощными ударами. Чулки блестели от пота и наших соков, ягодицы тряслись, её обмякший член качался между ног.

— Глубже… сильнее… — хрипела она в полотенце. — Используй меня… я хочу чувствовать, как ты расшибаешь мне жопу…

Я вбивал её без жалости, наблюдая, как мой ствол исчезает между её разведённых половинок и выходит блестящий. Свободной рукой снова обхватил её член — он уже снова твердел — и дрочил в такт. Раздевалка наполнялась мокрыми шлепками, её стонами, запахом секса и хлора. Я чувствовал, как яйца поджимаются, но сдерживал — хотел сначала её рот.

Вышел, когда она снова начала дрожать на грани. Поставил её на колени перед собой. Связанные руки остались за спиной, грудь выставлена, член стоял, капая. Даниэль сразу открыла рот, высунула язык. Я провёл головкой по губам, размазал нашу смесь, потом вошёл в горло. Она приняла жадно, щёки впали, слюна потекла по подбородку и на грудь. Я держал её за волосы и ебал рот — глубоко, ритмично, чувствуя, как горло сжимается.

— Глотай… вот так… хорошая девочка в чулках… — я двигался быстрее. Она давилась, но не отстранялась, глаза смотрели вверх, полные похоти. Слюна хлюпала, стекала на кружево трусиков, всё ещё сдвинутых. Я вынул, шлёпнул головкой по языку, снова загнал до упора. Она стонала вокруг ствола, вибрация шла прямо в яйца.

Я почти кончил, но вытащил. Поставил её снова на четвереньки, вошёл в жопу сзади одним толчком и продолжил трахать, держа за связанные запястья. Другой рукой дрочил ей быстро, жёстко. Она кончила снова — сухо, с долгим криком, тело забилось, стенки запульсировали. Я не выдержал. Вышел, развернул её лицом к себе, заставил встать на колени.

— Открой рот. Высунь язык. Хочу покрыть тебя всю.

Она послушно открыла широко, глаза блестели. Я дрочил себе прямо над её лицом — быстро, глядя на связанные руки, на чулки, на её стоящий мокрый член, на следы спермы на животе. Оргазм ударил резко. Густые струи хлестнули ей на язык, на щёки, на лоб, в волосы. Я направил ниже — на грудь, на соски, потом на бёдра, на чёрные чулки. Сперма стекала по ней белёсыми дорожками, капала на кружево, на пол. Она лизала губы, глотала то, что попало в рот, и просила ещё.

Я не закончил. Член всё ещё пульсировал. Заставил её лечь на спину, ноги широко, связанные руки под спиной. Снова вошёл в растянутую мокрую дырку и трахал коротко, жёстко, пока не выжал последние капли глубоко внутрь. Потом вытащил, провёл головкой по её члену, размазал смесь наших соков.

Она лежала растрёпанная, вся в сперме — на лице, на груди, на чулках, между ног. Я развязал ремешки. Руки упали. Даниэль сразу обхватила мой ещё твёрдый ствол, заглотила до горла, вылизывая остатки, посасывая яйца, глотая всё, что осталось. Я держал её голову и кончил ещё раз — прямо ей в рот, заливая горло. Она глотала жадно, не проливая, потом облизала чисто до последней капли.

Я толкнул её обратно на полотенце, развёл ноги, засунул три пальца в мокрую дырку и дрочил ей жёстко, пока она снова не забилась и не брызнула себе на живот прозрачными каплями. Потом сел ей на грудь, сунул член между сисек, сжал их и трахал ложбинку, пока не кончил на шею и подбородок. Она лизала, пока могла достать.

Мы продолжали. Я перевернул её, вошёл сзади ещё раз, держа за бёдра, вбивая до хрипов. Она дрочила себе в такт, пока оба не кончили почти одновременно — я внутрь, она себе на руку и на чулки. Сперма текла по ней отовсюду: из жопы, с лица, с груди, с нейлона. Я собрал пальцами с её бёдер и засунул ей в рот. Она высосала.

Потом я лёг, она села сверху лицом к моим ногам, опустила жопу мне на лицо. Я вылизал её дырку чисто, трахая языком и пальцами, пока она сосала мой член, уже снова стоящий. Она кончила мне в рот — в четвёртый или пятый раз, я сбился, — а я заливал ей горло. Слюна, сперма, смазка — всё смешалось. Чулки порвались на коленях от трения о кафель. Пеньюар валялся мокрым комом.

Я поставил её к зеркалу снова, прижал лицом к стеклу, вошёл сзади и ебал, глядя, как её связанное раньше тело теперь свободно извивается, как сперма размазывается по стеклу от её члена, который я прижимал ладонью. Кончил глубоко, вынул, размазал белёсое по её ягодицам и по кружеву. Она села на корточки, отсосала меня дочиста ещё раз, глотая густо.

Время тянулось. Мы трахались на скамейке, на полу, у стены. Я кончал ей на лицо, на чулки, между сисек, в рот, в жопу. Она кончала мне в руку, на живот, себе на грудь, пока я ебал. Вибратор снова гудел у неё на головке, пока я вбивал сзади. Ремешки я использовал ещё раз — связал ей лодыжки, чтобы ноги были зафиксированы широко, и трахал глубоко, глядя, как она течёт. Потом развязал и заставил её ездить на мне, пока оба не кончили с криком.

В конце она стояла на коленях передо мной, вся покрытая моей спермой — волосы липкие, лицо в белых потёках, грудь и живот в засохших и свежих пятнах, чулки пропитаны, кружево между ног мокрое и прозрачное от наших соков. Я держал её за волосы, ебал горло последний раз и кончил прямо в глотку, держа до конца. Она глотала, давясь, слюна и сперма текли по подбородку на уже измазанную грудь.

Я вытащил, шлёпнул обмякающим членом по её губам, размазал остатки по щекам и по языку. Она облизала чисто, глядя вверх.

— Ещё… хочу ещё твоей спермы на лицо и в жопу… залей меня полностью, Саша… я твоя дырка в чулках, трахай и кончай, пока не кончится…

Я снова вошёл ей в рот до упора и начал двигаться, чувствуя, как яйца снова наливаются.