Дерзкая парилка, где её сын подруги наконец её взял

Я, сорокадвалетняя замужняя Ольга, приехала в этот загородный SPA-комплекс с подругой Селеной и её двадцатидвухлетним сыном Романом. Роман уже пару лет работал разработчиком в небольшой IT-компании, взрослый парень с широкими плечами и уверенным взглядом. Мы решили устроить себе женский релакс, но Селена настояла, чтобы сын тоже отдохнул от города. Приватная парилка была только для нас троих — небольшая деревянная комнатка с густым паром, приглушённым светом и тяжёлым влажным жаром, который сразу обволакивал кожу.

Мы разделись в предбаннике. Я завернулась в тонкое белое полотенце, которое едва прикрывало мои полные груди и широкие бёдра. Ткань сразу намокла от пота, прилипла к телу, обрисовывая соски. Селена села на верхнюю полку, а Роман расположился напротив меня. Его полотенце сидело низко на бёдрах, подчёркивая рельефный пресс и то, как мускулы перекатываются при каждом движении. Жар быстро стал невыносимым. Капли пота стекали по моей шее, между грудей, по животу. Я чувствовала, как полотенце тяжелеет, становится почти прозрачным.

Роман смотрел. Не просто так, а открыто, медленно проводя взглядом от моих коленей вверх, задерживаясь на вырезе полотенца. Каждый его взгляд обжигал сильнее пара. Я пыталась думать о муже, о том, что мы с Селеной подруги уже пятнадцать лет, но тело не слушалось. Между ног становилось горячо и влажно, совсем не от пара. Сердце колотилось так, что казалось, Роман слышит его сквозь этот густой влажный воздух.

Мы разговаривали ни о чём — о работе, о погоде. Но каждое слово звучало наэлектризованно. Селена вдруг потянулась за телефоном, который оставила у двери. Экран загорелся. «Чёрт, это важный звонок из офиса. Я на пять минут выйду, не задохнитесь тут без меня», — бросила она и выскользнула наружу, плотно прикрыв тяжёлую дверь.

Тишина упала сразу. Только шипение пара и наши дыхания. Роман не отвёл глаз. Жар облеплял нас, пот тек ручьями. Моё полотенце совсем промокло, прилипло к соскам, которые предательски торчали. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от его взгляда. Напряжение стало таким густым, что дышать было тяжело. Я понимала: ещё чуть-чуть — и мы либо разорвёмся, либо сорвёмся.

«Ольга, ты охуенно выглядишь», — вдруг сказал он низким, дерзким голосом, без всяких «тёть» и «вы». «Твои взрослые формы… эти тяжёлые сиськи, мягкая жопа, всё такое сочное. Я уже полчаса сижу и представляю, как ты без этого полотенца».

Я должна была возмутиться. Вместо этого почувствовала, как клитор пульсирует. Кокетливо улыбнулась, провела ладонью по бедру, будто поправляя ткань. «А ты, Роман, совсем не стесняешься. Двадцать два года, а смотришь на меня так, будто хочешь прямо здесь поставить раком. Разве тебе не хватает молоденьких?» Мой голос дрожал, но в нём было столько вызова, что я сама удивилась. Внутри меня кричало: «Остановись, дура, это сын твоей подруги», а тело кричало обратное — горячее, мокрое, готовое.

Он усмехнулся, чуть раздвинул колени. Полотенце на его бёдрах заметно приподнялось. «Молоденькие — пустышки. А ты… ты настоящая. Я уже года три дрочу на мысль о тебе. О том, как ты стонешь, когда тебя по-настоящему берут». Его слова были как горячие камни в парной — обжигали. Я почувствовала, как мои щёки горят, а между ног совсем разошлось.

Тогда я решилась. Медленно, глядя ему прямо в глаза, потянула край полотенца вниз. Ткань соскользнула, обнажив тяжёлые груди. Они качнулись, влажные от пота, соски тёмные и твёрдые. Роман резко выдохнул. Его взгляд стал хищным. «Блядь, Ольга… ты серьёзно?» — прошептал он.

«Да. Я уже давно хочу почувствовать твой молодой твёрдый хуй внутри себя. Глубоко. До самого конца», — выдохнула я, голос сорвался на хрип. Признаться было страшно и невероятно возбуждающе.

Он встал, полотенце упало. Его член был толстым, с набухшей головкой, жилы проступали под кожей, стоял почти вертикально. Роман шагнул ко мне, сильными руками притянул за талию и впился в губы. Поцелуй был жадным, грубым — язык сразу полез в рот, руки мяли мои сиськи, пальцы щипали соски так, что я застонала ему в губы. Его хуй упёрся мне в живот, горячий, твёрдый, пульсирующий. Я обхватила его за шею, прижалась всем мокрым телом. Пар обволакивал нас, пот тек по спинам, а мы целовались так, будто завтра конец света.

Он оторвался только чтобы прошептать: «Я тоже давно хочу тебя выебать, тётя Оля. Хочу, чтобы ты кричала на моём хую». Эти слова меня добили. Я была уже полностью его.

Роман развернул меня, поставил раком на широкой верхней полке. Дерево было горячим, обжигало колени и ладони. Я прогнула спину, раздвинула ноги, показывая ему свою текущую пизду. Он не стал тянуть. Широкой ладонью сильно шлёпнул по мокрой жопе — звук громкий, влажный. «Вот так, похотливая тётка», — рыкнул он и одним мощным толчком вогнал свой толстый хуй до самых яиц.

Я вскрикнула. Он был большой, растянул меня резко, до сладкой боли. Жар парилки, жар его тела, жар внутри — всё смешалось. Роман начал трахать меня глубокими, сильными ударами. Каждый раз бёдра звучно шлёпали по моей мокрой заднице, яйца бились о клитор. Он хватал меня за бёдра, тянул на себя, входил так глубоко, что я чувствовала, как головка долбит в матку. «Ещё, сильнее, Роман… еби свою похотливую тётку», — стонала я, уже не контролируя голос.

Он шлёпал меня по жопе снова и снова, ладонь оставляла горячие отпечатки. «Ты такая мокрая, пизда течёт ручьём. Давно хотела молодого хуя, да? Скажи». Я кричала «да», «давно», «трахай меня», пока парная наполнялась звуками мокрого ебства. Мои сиськи болтались в такт толчкам, пот заливал глаза. Оргазм уже подкатывал, но он вдруг остановился, тяжело дыша.

«Хочу посмотреть, как ты сама будешь насаживаться».

Я повернулась, толкнула его на полку. Он сел, ноги широко расставлены, толстый мокрый хуй стоял торчком, блестел от моих соков. Я оседлала его сверху, взяла рукой горячий ствол и медленно опустилась. Чувство было сумасшедшим — толстая головка раздвигала стенки, заполняла всё. Когда села полностью, мы оба застонали. Я начала скакать. Яростно, жадно, вверх-вниз, крутя бёдрами на каждом опускании. Мои сиськи прыгали перед его лицом, он схватил их обеими руками, мял грубо, сосал соски, покусывал.

«Громче, сука, стонать», — приказывал он, снизу вбиваясь мне навстречу. Я орала уже в голос, не думая, что нас могут услышать. Пизда чавкала на его толстом хую, сок стекал по яйцам. Я скакала всё быстрее, чувствуя, как внутри собирается мощный оргазм. Его пальцы впились в мою жопу, помогая мне двигаться.

«Я сейчас кончу, Ольга… прими всё внутрь», — прорычал он. Я сама уже дрожала, сжимаясь вокруг него. Оргазм накрыл меня первой — мощный, долгий, ноги свело, пизда начала сильно пульсировать, выдавливая его хуй. Роман зарычал, вбил меня на себя до упора и начал кончать. Горячие, густые струи спермы били глубоко внутрь, заполняя меня. Я дрожала на нём, сжимая бёдра, выдавливая каждую каплю, пока мы оба не обмякли в пару.

Мы сидели ещё минуту, тяжело дыша, его хуй всё ещё пульсировал внутри. Потом он посмотрел мне в глаза и тихо сказал: «Это остаётся нашим грязным секретом. Никто никогда не узнает. Особенно мама». Я кивнула, всё ещё чувствуя, как его сперма плещется во мне. «Только наше. Маленькая грязная тайна».

Мы кое-как натянули полотенца. Когда вышли из парилки в прохладный воздух коридора, ноги у меня дрожали. Селена уже ждала нас в зоне отдыха, улыбаясь, ничего не подозревая. А я сделала шаг — и сразу почувствовала, как его густая сперма медленно вытекает из моей перетраханной пизды, тёплой струйкой стекает по внутренней стороне бедра. Это ощущение было таким пошлым, таким возбуждающим, что у меня снова сжалось внутри.

Роман шёл рядом, и я поймала его быстрый, голодный взгляд. Мы оба понимали: это не конец. Это только начало. И от этой мысли жар внизу вспыхнул с новой силой, даже сильнее, чем в той парилке. Селена что-то рассказывала про звонок, а я только кивала, чувствуя, как сперма продолжает медленно вытекать, напоминая о каждом толчке, о каждом стоне, и думая, где и когда мы сможем продолжить. Напряжение никуда не исчезло — оно только выросло, стало ещё опаснее и слаще.

Селена всё болтала про свой звонок, а я только кивала, чувствуя, как его густая сперма медленно ползёт по моему бедру тёплой, липкой дорожкой и впитывается в полотенце. Каждый шаг отзывался влажным напоминанием о том, как Роман только что мощно долбил мою пизду в парилке, как его толстый молодой хуй растягивал меня до сладкой боли и как я орала, сжимаясь вокруг него в оргазме. Мои 42 года, замужество, пятнадцать лет дружбы с Селеной — всё это сейчас казалось тонкой плёнкой, которая вот-вот порвётся. Между ног снова стало горячо и мокро, клитор набух и пульсировал, а тяжёлые сиськи ныли под мокрой тканью, соски тёрлись о неё и твердили, что тело хочет продолжения.

Роман сидел напротив, его глаза то и дело скользили по моим бёдрам, словно он видел, как его семя вытекает из меня. От этого взгляда внутри всё сжималось. Я представляла, как его широкие плечи снова нависают надо мной, как его жилы на руках напрягаются, когда он хватает меня за жопу и тянет на свой стояк. Селена ничего не замечала, улыбалась, рассказывала про работу, а я едва сдерживалась, чтобы не застонать вслух. Напряжение между нами стало почти невыносимым, воздух в зоне отдыха казался густым, как пар в той парилке.

Когда она наконец встала и сказала, что записалась на часовой массаж и обёртывание, у меня внутри всё затрепетало. «Отдыхайте, ребята, скоро увидимся в баре», — бросила она и ушла. Дверь закрылась, и тишина упала, как приговор. Роман поднялся первым. Его полотенце уже не скрывало, как сильно он встал. «Пошли в мой номер. Сейчас же», — сказал он низким, уверенным голосом, без всяких «тёть» и «пожалуйста». Я встала, ноги дрожали, но не от страха, а от дикого желания. Мы быстро прошли по коридору, стараясь не бежать, хотя оба понимали, что каждый лишний миг — это пытка.

В номере дверь щёлкнула замком, и полотенца полетели на пол. Роман сразу прижал меня к стене, его сильные руки жадно сдавили мои тяжёлые сиськи, пальцы впились в мягкую плоть, щипнули соски так, что я выгнулась и застонала ему в рот. Поцелуй был грубым, голодным — язык трахал меня, зубы покусывали губу. Его толстый хуй упёрся мне в живот, горячий, пульсирующий, уже мокрый от предспермы. Я обхватила его за шею, прижалась всем телом, чувствуя, как пот снова начинает покрывать кожу. «Я не наигрался с тобой в парилке, Ольга, — рыкнул он, отрываясь. — Твоя взрослая пизда слишком хороша, чтобы остановиться на одном разе. Я хочу слышать, как ты снова кричишь на моём хую».

Я опустилась перед ним на колени прямо на ковре. Его член стоял перед моим лицом — толстый, с набухшей головкой, жилы проступали под кожей, блестел от наших предыдущих соков. Запах пота, пара и секса ударил в нос, и я почувствовала, как моя пизда сокращается, выдавливая очередную порцию его спермы на пол. Я взяла его в рот жадно, широко, обхватив губами и начав сосать глубоко. Челюсть сразу заныла — он был большой, но я хотела взять всё. Язык крутился по венам, я заглатывала до горла, давилась, но не останавливалась, слюни текли по подбородку на мои качающиеся сиськи. Роман схватил меня за волосы, начал двигать мою голову, трахая рот уверенными толчками. «Вот так, сука… соси крепче. Ты, 42-летняя замужняя тётка, стоишь на коленях и глотаешь хуй сына своей подруги. Это тебя заводит, да? Скажи».

Я вынула член изо рта только чтобы выдохнуть: «Да, заводит… я теку от этого. Твой молодой хуй лучше, чем у мужа за все годы. Ещё, глубже, используй мой рот». Он зарычал и вогнал сильнее, яйца шлёпали по моему подбородку. Я смотрела вверх, в его глаза, и видела чистую, животную похоть. Мои пальцы уже сами залезли между ног, тёрли клитор, пока я отсасывала. В голове крутилось только одно: я хочу, чтобы он меня разъебал снова, жёстче, дольше, чтобы я потом не могла ходить.

Он вытащил хуй, поднял меня и бросил на кровать. Я легла на спину, широко раздвинула ноги, показывая ему свою распухшую, текущую пизду. Роман упал сверху, но не сразу вошёл. Сначала он провёл головкой по моим губам, дразня, потом резко вогнал до самых яиц. Я вскрикнула — растяжение было острым, сладким, глубоким. Он начал трахать меня мощными, длинными ударами, каждый раз почти полностью выходя и вбиваясь обратно. Кровать скрипела, мои сиськи болтались, пот тек по животу, по бёдрам. Он схватил меня за лодыжки, закинул мои ноги себе на плечи и вошёл ещё глубже, долбя прямо в матку. «Чувствуешь, как я тебя заполняю? Твоя пизда чавкает, Ольга, она сосёт меня. Говори, чья ты теперь».

«Твоя… я твоя похотливая блядь, Роман. Еби меня сильнее, не жалей, разъеби мою замужнюю дырку!» — орала я, уже не контролируя голос. Оргазм подкатил быстро, ноги свело, стенки пизды начали сильно пульсировать, выдавливая его хуй. Но он не остановился, продолжал долбить через мой пик, продлевая его, пока я не начала дрожать и скулить. Потом он перевернул меня раком, шлёпнул по жопе так сильно, что кожа запылала, и вошёл снова. Его пальцы впились в мои бёдра, тянули на себя, бёдра шлёпали по моей мокрой, красной заднице. Каждый удар отзывался в клиторе, в животе, в голове. Я уже потеряла счёт времени — только жар, только мокрые звуки ебства, только его рычание и мои стоны.

Он вытащил член, лёг на спину и приказал: «Садись сверху. Хочу видеть, как ты сама насаживаешься на мой хуй». Я оседлала его, взяла толстый ствол рукой — он был весь в моих соках, скользкий, горячий — и медленно опустилась. Чувство заполнения было сумасшедшим. Когда села полностью, мы оба застонали. Я начала скакать яростно, вверх-вниз, крутя бёдрами на каждом опускании, чтобы его головка тёрлась о все мои чувствительные места. Мои тяжёлые сиськи прыгали перед его лицом, он схватил их обеими руками, мял грубо, тянул соски, покусывал, оставляя следы зубов. «Громче, сука, кричи. Пусть весь этаж знает, как тебя ебут», — приказывал он, вбиваясь мне навстречу снизу.

Я орала уже без стыда, пизда чавкала громко, сок стекал по его яйцам на простыню. Третий оргазм накрыл меня как цунами — ноги свело, тело выгнулось, я сжалась вокруг него так сильно, что он зарычал. «Я сейчас кончу… прими всё, Ольга». Я сама села до упора и начала сжимать мышцы, выдавливая из него сперму. Горячие, густые струи били глубоко внутрь, заполняя меня снова. Мы дрожали вместе, пот тек ручьями, дыхание было тяжёлым и прерывистым.

Мы лежали ещё долго, его хуй всё ещё пульсировал внутри меня, а я чувствовала, как новая порция семени смешивается с предыдущей и медленно начинает вытекать. Тело было ватным, но довольным. Мы приняли душ вместе — там он снова мял мою жопу, целовал шею, а я стояла, прижавшись к холодной плитке, и думала, что уже не смогу остановиться. Вечером, когда Селена легла спать, я снова пришла к нему. Мы ебались ещё два часа — медленно, потом жёстко, в душе, на столе, снова на кровати. Он заставил меня кончить языком, потом пальцами в пизду и жопу одновременно, потом снова своим толстым хуем. Мои сиськи были покрыты засосами, жопа горела от шлепков, горло охрипло, но я не могла насытиться.

Когда мы наконец обмякли в постели, мокрые, липкие, покрытые потом и запахом секса, он повернулся, посмотрел мне прямо в глаза и спросил низким, дерзким голосом: «Признайся, Ольга, ты ведь теперь будешь приходить ко мне по первому зову, чтобы я тебя оттрахал, несмотря ни на кого?»