В пыльном закутке она наконец сдаётся и просит в попку

В пыльном закутке старого склада, где воздух висел тяжёлым одеялом из запахов картона, машинного масла и пота, работали двое. Анна, двадцативосьмилетняя грузчица, уже несколько часов таскала ящики, матерясь сквозь зубы. Её крепкое тело, накачанное от ежедневной тяжёлой работы, блестело под тонкой майкой, которая липла к полной груди и широкой спине. Короткие волосы слиплись на лбу, а в глазах всегда стояла та самая грубая прямота, из-за которой мужики либо боялись, либо хотели её ещё сильнее. Рядом крутился Сергей, тридцатидвухлетний водитель-дальнобойщик, только что пригнавший фуру. Высокий, жилистый, с большими руками в венах и татуировках, он уже месяц не давал ей проходу.

Напряжение между ними висело такое, что казалось, вот-вот лопнет. Анна дразнила его специально: то нагнётся за инструментом, выставив тугую задницу в обтягивающих джинсах, то пройдёт вплотную, задев бедром его пах. «Пусть стоит, пусть мучается», — думала она, чувствуя, как от его взгляда у неё самой мокреет между ног. Сергей не отставал. Он хватал её за бёдра «случайно», когда помогал поднять ящик, пальцы впивались в мясо так, что она чувствовала каждый его ноготь. Иногда он прижимался сзади всем телом, и она ощущала, как у него твердеет в штанах. Оба молчали, но каждый вечер, разъезжаясь по домам, думали только об одном: когда же эта игра кончится и кто первый сломается.

Сегодня смена тянулась особенно долго. Остальные ребята свалили ещё полчаса назад, сославшись на усталость. В складе стало тихо, только где-то капала вода и гудел старый вентилятор. Анна вытирала руки тряпкой, когда почувствовала его за спиной. Сергей не сказал ни слова. Просто подошёл, развернул её и прижал к холодной бетонной стене так резко, что у неё перехватило дыхание. Его рот сразу впился в её губы — жёстко, грязно, без нежности. Язык ворвался внутрь, как будто хотел выебать её уже одним поцелуем. Анна ответила тем же: застонала ему в рот, вцепилась пальцами в его короткие волосы и сама полезла рукой в его рабочие штаны.

Её ладонь сразу обхватила толстый, горячий ствол. Член был уже полностью твёрдый, пульсирующий, головка скользкая от смазки. «Блядь, какой же он огромный… весь месяц об этом думала», — пронеслось у неё в голове, пока она яростно дрочила его, чувствуя, как вены бьются под кожей. Сергей рыкнул, одной рукой сжал её грудь так, что сосок заныл, а второй схватил за волосы, запрокидывая голову. Его бёдра задвигались, и теперь уже твёрдый член тёрся прямо о её задницу сквозь джинсы — грубо, настойчиво, словно уже трахал. Ткань натирала клитор, и Анна начала тихо подвывать, толкаясь назад задницей, словно умоляя без слов.

Она больше не могла держать это в себе. Отстранилась от его рта на пару сантиметров, посмотрела прямо в его тёмные, похотливые глаза и хрипло, почти сорванным голосом выдохнула:

— В попку… давай в попку, я хочу. Отъеби меня в жопу, Сергей. Прямо сейчас.

Слова повисли в пыльном воздухе. Сергей на секунду замер, потом на его лице появилась хищная ухмылка. Он не стал говорить. Просто рванул молнию на её джинсах, стянул их вместе с трусами до колен одним резким движением. Анна стояла лицом к стене, упираясь в неё ладонями, раздвинув ноги насколько позволяла одежда. Её крепкая, круглая жопа была полностью открыта. Сергей плюнул себе на пальцы, потом ещё раз — прямо на тугую сморщенную дырочку. Размазал слюну, нажал пальцем, чувствуя, как она сопротивляется, но медленно поддаётся. Анна зашипела, но сама толкнулась назад.

— Не тяни… — прохрипела она.

Он поставил головку своего толстого члена к её анусу и начал входить. Медленно, но жёстко. Сантиметр за сантиметром. Анна выгнулась, вцепившись ногтями в бетон, громко застонала. Боль была острой, но за ней сразу пришло такое глубокое, запретное удовольствие, что у неё подкосились колени. Сергей держал её за бёдра железной хваткой, вгоняя член всё глубже, пока не вошёл до самых яиц. Её жопа обхватывала его так плотно, что он рычал сквозь зубы.

— Вот так, сука… наконец-то сдалась, — выдохнул он и начал двигаться.

Анна стонала всё громче, сама толкалась назад, требуя глубже. Каждый толчок отдавался в животе, в груди, в голове. Она чувствовала себя полной, растянутой, использованной — и это нравилось ей до дрожи. Сергей ебал её стоя несколько минут, пока оба не вспотели так, что майки прилипли к телу. Потом он резко вышел, поднял её на руки и перенёс на старый пыльный матрас, валявшийся в самом углу закутка. Бросил лицом вниз, поставил раком.

Теперь он вошёл уже по-настоящему жёстко. Одним длинным толчком вогнал весь член в её разъёбанную попку и начал долбить глубоко и сильно. Шлёпки его бёдер о её ягодицы разносились по складу. Он хлестал ладонью по одной половинке, потом по другой, оставляя ярко-красные следы.

— Грязная сучка… наконец-то дала в жопу, — рычал он, вставляя два толстых пальца сразу в её текущую пизду. — Всю дорогу дразнила, а теперь орёшь, как последняя шлюха. Жопа твоя теперь моя, понял?

Анна кричала в матрас, толкаясь назад так, что матрас скрипел. Два отверстия были заполнены, пальцы в киске массировали точку, от которой у неё темнело в глазах. Грязные слова Сергея только подливали масла.

— Да… я грязная… еби жопу сильнее! — выла она. — Глубже, блядь, разъеби меня!

Оргазм накрыл её внезапно и мощно. Тело содрогнулось, жопа начала сильно пульсировать вокруг его члена, киска брызнула соками ему на руку. Анна кричала так, что голос сорвался, ноги дрожали, она почти падала на матрас. Сергей продолжал долбить ещё несколько секунд, потом резко выдернул член. Горячие, густые струи спермы полетели на её широко раздвинутые ягодицы, заливая анус, стекая между половинками, пачкая красную от шлепков кожу. Он рычал, выдавливая из себя всё до последней капли.

Они тяжело дышали. Склад снова наполнился только звуками их дыхания и далёким гулом вентиляции. Анна, всё ещё стоя на четвереньках, с залитой спермой жопой, медленно повернулась. Её глаза всё ещё горели. Она посмотрела на его член, блестящий от её соков и остатков спермы, облизнула губы и подползла ближе. Язык коснулся головки, потом прошёлся по всей длине, собирая вкус своей собственной попки и его семени. Она взяла его в рот целиком, начала медленно сосать, чувствуя, как он снова тяжелеет у неё на языке.

В голове у неё крутилось только одно: это ещё не конец. Она хотела продолжения. Хотела, чтобы он снова поставил её раком, может быть уже в киску, или снова в жопу, или… Вдруг где-то в глубине склада скрипнула дверь. Оба замерли. Сергей напрягся, его рука легла ей на затылок, не давая оторваться от члена. Анна продолжала сосать, но теперь уже медленнее, с новой, острой тревогой и возбуждением. Шаги? Или просто ветер? Они не знали. Но это «неизвестно» только сильнее разожгло огонь, который теперь точно не погаснет за одну ночь.

В пыльном закутке старого склада Анна продолжала сосать, не отрываясь от толстого, пульсирующего хуя Сергея. Губы её горели, челюсть ныла, но она заглатывала глубже, чувствуя, как головка упирается в горло и вызывает новые потоки слюней. Слизь текла по подбородку, капала на майку, смешивалась с пылью и старой спермой, которая уже подсыхала у неё на ягодицах. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Шаги? Или просто склад дышал своей старой жизнью — скрипел, гудел вентилятором, шептал где-то капающей водой? Она не знала. И эта неизвестность, эта возможность, что сейчас в закуток кто-нибудь заглянет — кто угодно из ночной смены, — заставляла её пизду сокращаться в пустоте, а жопу — сжиматься вокруг воспоминания о только что прошедшем в неё члене.

Сергей стоял, широко расставив ноги, одной рукой держал её за затылок, другой сжимал тяжёлый ящик за спиной, будто это могло помочь ему удержать равновесие. Его тридцатидвухлетнее жилистое тело, покрытое татуировками и потом, напряглось. Он прислушивался, наклонив голову. Шаги не повторялись. Но вместо облегчения пришло другое — острое, злое возбуждение. Он посмотрел вниз на Анну, на её красное лицо, на размазанную по щекам грязь, на то, как она смотрит на него снизу вверх мокрыми глазами, и ухмыльнулся хищно.

— Не останавливайся, сука, — выдохнул он тихо, почти шёпотом. — Жри его. Может, там кто-то стоит и слушает, как ты чавкаешь после того, как я тебе в жопу кончил. Нравится, да? Нравится быть грязной грузчицей, которая наконец-то раздвинула булки.

Анна застонала вокруг члена, кивнула едва заметно. Да, нравилось. Ей, двадцативосьмилетней бабе, которая всю жизнь таскала ящики и посылала всех нахуй, вдруг стало необходимо именно это — стоять на коленях в пыли и чувствовать себя полной шлюхой. Она сильнее вжалась лицом в его пах, вдохнула тяжёлый запах пота, спермы и своей собственной жопы. Язык прошёлся по венам, облизал яйца, вернулся к головке. Хуй снова стоял колом, твёрдый, как камень.

Сергей не выдержал. Резко вытащил член из её рта, оставив Анну с открытым ртом и тянущейся нитью слюны. Поднял её за волосы, поставил раком прямо здесь, у стены, не дойдя до матраса. Джинсы до сих пор путались у неё на коленях, но это только сильнее заводило — она стояла, раздвинутая, беспомощная, с красной, отшлёпанной жопой и блестящей от соков пиздой.

— Проси громче, — приказал он, проводя головкой по её анусу, который всё ещё оставался приоткрытым после первой ебли.

Анна выгнула спину, толкнулась назад задницей, чувствуя, как внутри всё дрожит от нетерпения.

— Еби меня в попку, Сергей… Пожалуйста, засади свой толстый хуй мне в жопу по самые яйца. Разъеби меня, я не могу больше терпеть. Я твоя сучка, я сдалась, трахай мою жопу, пока не порвёшь к чертям…

Он сплюнул два раза — густо, прямо на сморщенное колечко — и вошёл резко, одним мощным толчком до самого основания. Анна заорала в стену, вцепившись ногтями в бетон так, что те побелели. Боль была острой, жгучей, но за ней сразу накатило такое глубокое, запретное удовольствие, что ноги подкосились. Она чувствовала каждую вену на его члене, каждое движение внутри себя. Жопа горела, растянутая до предела, но это горело сладко, правильно.

Сергей начал долбить сразу жёстко, без раскачки. Шлепки его бёдер о её ягодицы раздавались громко, слишком громко для пустого склада. Он схватил её за бока, впиваясь пальцами в крепкое мясо, и вгонял хуй снова и снова, вытаскивая почти полностью и вбивая обратно так, что яйца шлёпали по её мокрой пизде.

— Вот так, блядь… Всю смену ходила, жопой вертела, а теперь орёшь под моим хуем. Чувствуешь, как я тебя заполнил? Жопа твоя теперь как моя личная дырка. Будешь каждый вечер приходить и просить, чтобы я её разъёбывал.

Анна только выла в ответ, толкаясь назад. Каждый толчок отдавался в животе, в груди, даже в зубах. Она была полной, растянутой, использованной — и это чувство доводило её до безумия. Когда Сергей засунул сразу три толстых пальца в её пизду и начал трахать в оба отверстия одновременно, она сломалась окончательно. Тело содрогнулось, киска брызнула горячим соком прямо ему на руку и на пыльный пол. Оргазм был таким мощным, что у неё потемнело в глазах, голос сорвался на хрип.

— Ещё… сильнее… в жопу глубже, блядь! Я кончаю, кончаю от твоего хуя в заднице!

Но он не дал ей отдышаться. Вытащил член, мокрый, блестящий, с расширенным анусом, который теперь не хотел закрываться. Развернул Анну лицом к себе, толкнул на матрас. Она упала на спину, раздвинула ноги сама, подняла их высоко, открывая и пизду, и жопу.

— Чистить будешь, — сказал он и сунул ей в рот член, пахнущий её собственной задницей.

Анна застонала от унижения и возбуждения, начала сосать жадно, глубоко, вылизывая каждый сантиметр. Вкус был грязный, солёный, запретный — и она глотала его, как лучшую выпивку. Пока она сосала, Сергей гладил её по голове, почти нежно, но глаза оставались хищными.

— Хорошая девочка… Теперь садись сверху. Хочу видеть, как ты сама насаживаешься на хуй в свою ебаную попку.

Анна не стала спорить. Встала на ноги, дрожащие, слабые, стянула наконец джинсы совсем, отбросила в сторону. Подошла, повернулась спиной, присела над ним. Сергей лёг на пыльный матрас, держа свой мокрый член вертикально. Она сама взяла его рукой, приставила к анусу и медленно, с долгим стоном, села до самого конца. Когда он вошёл полностью, у неё перехватило дыхание. В этой позе он казался ещё толще, ещё глубже. Она начала двигаться — сначала медленно, потом всё быстрее, крутя бёдрами, поднимаясь и падая всем весом.

Сергей снизу шлёпал её по жопе, сжимал ягодицы, разводил их в стороны, чтобы лучше видеть, как её дыра проглатывает его хуй целиком.

— Скачи, сука. Покажи, как ты хочешь. Вся смена будет знать, что Анна-грузчица — жопная блядь.

Она скакала всё яростнее. Пот лил с неё градом, майка прилипла к полной груди, соски торчали сквозь ткань. Рукой она тёрла свой клитор, пальцами второй руки засунула себе в пизду, чувствуя через тонкую перегородку, как в ней двигается его толстый член. Второй оргазм накрыл её ещё сильнее — она завыла, тело свело судорогой, жопа начала пульсировать так сильно, что Сергей зарычал и сам начал толкаться вверх, встречая каждое её падение.

В какой-то момент он перевернул её на живот, лёг сверху всем весом, придавил к матрасу. Теперь это была уже не ебля — это было настоящее животное долбление. Он вгонял член в её жопу длинными, тяжёлыми толчками, почти полностью выходя и вбиваясь обратно. Анна кричала в старый вонючий матрас, кусала его, чтобы не потерять остатки голоса. Третий оргазм пришёл откуда-то из глубины, из самого живота — она брызнула сильно, обмочив матрас и его бёдра, тело билось под ним, как в припадке.

Сергей ускорился до предела. Его дыхание стало хриплым, движения — рваными.

— Сейчас… приму в себя… всю… — прохрипел он и в последний раз вогнал хуй до упора.

Горячие, густые струи спермы ударили глубоко внутрь её жопы, заполняя всё. Он кончал долго, рыча ей в затылок, выдавливая из себя каждую каплю. Анна чувствовала, как внутри становится горячо и мокро, как сперма переполняет её и начинает вытекать наружу вокруг ствола.

Когда всё закончилось, он остался лежать на ней. Тяжёлый, горячий, мокрый. Его дыхание обжигало ей шею. Анна лежала неподвижно, раздавленная, залитая, с пульсирующей жопой и дрожащими ногами. Слова закончились. Не было больше ни «сука», ни «глубже», ни «проси». Только их дыхание — сначала тяжёлое, хриплое, потом всё тише, ровнее. Склад вокруг тоже затих. Даже вентилятор будто стал гудеть глуше. Пыль медленно оседала. Шаги, если они и были, давно пропали.

Осталась только тишина. Полная, тяжёлая, густая тишина, в которой они оба наконец-то сдались до конца.