Встреча в мастерской: её белая киска снова жаждет бывшего черного любовника

Я сидела в своей небольшой московской мастерской на Патриарших, размазывая умбру по холсту, когда дверь скрипнула. Три года. Ровно три года я не видела Дариуса. Тридцать два, высокий, плечи как у статуи, кожа цвета горького шоколада — тот самый американец, что когда-то снимался здесь для модных домов. Я — Ванесса, двадцать восемь, замужняя художница с кольцом на пальце и мужем Эмметтом, который сейчас, наверное, сидел в офисе и думал, что жена марает кисти. А я уже чувствовала, как белая киска мгновенно намокает от одного его взгляда.

— Давно не заходил, — сказала я хрипло, откладывая кисть. Сердце колотилось так, будто холст сейчас треснет.

Он закрыл дверь, щёлкнул замком. Улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались колени.

— Скучал по запаху краски и по тебе, Ванесса. По твоей тугой белой пизде особенно.

Я вспыхнула до корней волос, но тело предало сразу. Трусики стали мокрыми. Мы оба поняли в ту же секунду: замужество, кольцо, три года — всё это ничего не значит. Мы хотим снова. Прямо здесь.

Сначала делали вид, что просто вспоминаем. Я рассказывала про старую съёмку у Кремля, как он позировал голый, а я делала наброски и не могла оторвать глаз от его огромного чёрного члена. Он подошёл ближе, встал за мной, провёл тёплыми пальцами по шее, смахнул прядь.

— Помнишь, как ты тогда кончала у меня на лице в гримёрке? — прошептал он мне в ухо, горячо, низко. — Я каждую ночь дрочил, вспоминая, как твоя белая киска сжималась. Скучал пиздец как.

Я покраснела ещё сильнее, но сама прижалась спиной к его груди. Почувствовала, как под джинсами уже стоит каменный стояк. Развернулась, подняла лицо и поцеловала первой — жадно, мокро, с языком. Он застонал мне в рот, схватил за бёдра.

Через минуту я уже стояла на коленях на пыльном полу мастерской, дрожащими руками расстёгивала ему ширинку. Член вывалился тяжёлый, толстый, чёрный, с крупной головкой, уже блестящей от смазки. Я три года его не видела — и теперь жадно обхватила губами, втянула щёки, запуская глубоко. Слюна потекла по подбородку. Он зарычал, схватил меня за волосы, накрутил на кулак.

— Вот так, голодная белая сучка… Соси мой огромный чёрный хуй. Ты соскучилась по нему, да? Глотай глубже.

Я мычала вокруг ствола, облизывала яйца, снова насаживалась ртом до горла, пока слёзы не выступили. Моя киска пульсировала, соки текли по бёдрам. Он трахал мне рот коротко, грубо, но я сама насаживалась сильнее, дрочила основание ладонью, смотрела снизу вверх мокрыми глазами.

— Хорошая шлюха, — прошипел он. — Твой муж такое не даёт, правда? Только я знаю, как тебя надо.

Я отстранилась, тяжело дыша, губы припухшие.

— Трахай меня уже. Прямо на верстаке. Хочу твой хуй внутри.

Он поднял меня легко, как куклу, поставил раком на широкий верстак среди тюбиков и холстов. Задрал юбку, сдёрнул мокрые трусики, провёл головкой по щели. Я всхлипнула. Он вошёл резко — одним мощным толчком до конца. Моя белая киска растянулась вокруг толстого чёрного члена, стенки горели сладкой болью и кайфом. Он сразу начал мощно ебать, держа за бёдра, шлёпая яйцами о мой клитор.

— Блядь, какая тугая… Три года, а всё так же сжимаешь меня.

Я стонала громко, не сдерживаясь, впиваясь пальцами в дерево.

— Глубже… Ещё… Трахай свою белую шлюху, Дариус, пожалуйста…

Он перевернул меня на спину прямо на верстаке, закинул мои ноги себе на плечи, сложил почти пополам и вогнал снова — теперь в миссионерской, глубоко, до упора. Каждый толчок бил по шейке. Я видела, как его чёрный ствол исчезает в моей розовой дырке, как края натягиваются. Он долбил жёстко, ритмично, наклонился, укусил сосок через тонкую блузку.

— Скажи, чья ты пизда.

— Твоя… Твоя белая шлюшья киска… Еби глубже, кончу…

Я кончила первой — волной, с криком, сжимая его внутри судорогами. Он не остановился, продолжал трахать сквозь оргазм, и я снова начала всходить, уже вторым, более глубоким. Ноги дрожали на его плечах. Третий накрыл, когда он добавил пальцы к клитору и прошипел:

— Кончай на мой чёрный хуй, замужняя блядь. Покажи, как тебе нужно.

Я закричала, выгнулась, залила его ствол ещё сильнее. Только тогда он рыкнул, вбился до корня и кончил — горячим густым потоком прямо внутрь, заполняя меня до краёв. Сперма пульсировала, выплёскивалась вокруг члена, когда он ещё пару раз качнул бёдрами.

Он вышел медленно. Я осталась сидеть на краю верстака, ноги раздвинуты, юбка задрана. Из моей белой киски медленно, вязко вытекала его густая сперма — белёсые струйки ползли по внутренней стороне бедра, капали на пол мастерской. Я смотрела ему в глаза, тяжёло дыша, вся мокрая, красная, удовлетворённая до дрожи, но уже чувствуя, как внутри снова шевелится голод.

Дариус вытер пот со лба, усмехнулся, глядя на то, как его семя течёт из меня.

— Красиво. Но мы же не закончили на сегодня, правда? У твоего Эмметта встреча допоздна… А у меня ещё кое-что припасено для этой жадной белой дырочки.

Я сглотнула, провела пальцем по своей щели, собрала его сперму и сунула себе в рот, не отводя глаз. Напряжение никуда не делось — оно только накалилось. За окном уже темнело, телефон на столе тихо вибрировал входящим от мужа, а я сидела раздвинутая, полная его семени, и ждала, что он сделает дальше.

Я сидела на краю верстака, раздвинув ноги шире, и медленно водила пальцами по своей щели, размазывая его густую сперму. Телефон всё вибрировал — Эмметт, наверное, спрашивал, когда я вернусь. Мне было плевать. Дариус стоял напротив, уже снова твёрдый, этот огромный чёрный хуй торчал вверх, блестел от остатков моих соков и его же семени. Я смотрела на него и чувствовала, как голод в киске только разгорается.

— Подойди, — сказала я хрипло. — Хочу ещё.

Он шагнул ближе, схватил меня за волосы и притянул лицом к стволу. Я сразу открыла рот, обхватила головку губами, пососала, слизывая смесь. Солёный вкус его спермы и мой собственный сок смешались на языке. Я застонала вокруг члена, запуская глубже, пока головка не упёрлась в горло. Дариус держал меня крепко, двигал бёдрами, трахая мой рот.

— Глотай, белая шлюха. Ты три года без настоящего хуя сидела. Муженёк, небось, своей хилой штукой тебя ебёт раз в месяц. А тебе нужен вот этот чёрный ствол до самых яиц.

Я кивала, насколько могла, слюна стекала по подбородку на грудь. Блузку он уже расстегнул, сиськи вывалились, соски твёрдые, тёрлись о его бёдра. Он вытащил член изо рта, шлёпнул головкой по щекам, по губам, размазал слюну.

— На верстак. Раком. И прогнись сильнее.

Я быстро перевернулась, упёрлась локтями в дерево среди тюбиков краски. Юбка всё ещё была задрана к поясу. Он раздвинул мои ягодицы большими ладонями, плюнул прямо на дырку, провёл большим пальцем по анусу. Я вздрогнула.

— Сюда тоже хочешь? — спросил он низко.

— Хочу, — выдохнула я. — Трахай обе дырки. Делай со мной что угодно.

Он сначала вогнал хуй снова в киску — одним толчком до упора. Я вскрикнула, стенки растянулись вокруг толщины. Он ебал жёстко, шлёпая яйцами о клитор, держа за бёдра так сильно, что останутся синяки. Каждый удар заставлял верстак скрипеть. Я смотрела вниз, между ног — видела, как его чёрный ствол входит в мою розовую дыру, как пена из спермы и соков наматывается на основание.

— Блядь, Ванесса… Твоя замужняя пизда так сосёт меня. Сжимаешь, как будто хочешь выдоить досуха.

Я кончила быстро — коротким резким оргазмом, ноги подкосились, но он держал. Не дал опомниться: вытащил мокрый хуй, приставил головку к сжимающемуся анусу и начал вдавливать. Жжение прострелило. Я заскулила, но сама подалась назад.

— Глубже… Дариус, запихай целиком…

Он медленно, но безжалостно вгонял сантиметр за сантиметром, пока яйца не шлёпнулись о мою киску. Я задыхалась, пальцы скрёбли дерево. Он дал мне пару секунд привыкнуть, потом начал двигаться — сначала коротко, потом всё глубже и жёстче. Анал горел сладкой болью, киска пусто пульсировала, сочилась. Он наклонился, рукой дотянулся до клитора, тёр кругами.

— Вот так. Белая жопа на чёрном хуе. Чувствуешь, как растягиваю? Твой Эмметт никогда сюда не залезет. Это моя дырка теперь.

Я мычала в такт толчкам, второй оргазм накрыл сильнее — тело задёргалось, анус судорожно сжался вокруг ствола. Он зарычал, ускорился, долбил без пощады. Потом вытащил, перевернул меня на спину, закинул ноги себе на плечи снова и вогнал в киску. Сперма из прошлого раза всё ещё была внутри, хлюпала при каждом ударе. Он ебал глубоко, целясь в шейку, пальцами растягивал мой анус, всё ещё раскрытый.

— Смотри, — приказал он. — Смотри, как чёрный хуй уничтожает твою белую пизду.

Я смотрела. Головка исчезала, края натягивались до белизны, соки текли по его яйцам. Он плюнул мне на клитор, тёр большим пальцем. Третий оргазм скрутил меня так, что я закричала в голос, не думая о соседях. Стены мастерской могли быть тонкими — похуй. Пусть весь Патриарший слышит, как замужняя художница кончает на огромном чёрном члене.

Дариус вытащил, встал на верстак коленями, поднёс хуй к моему лицу.

— Открой. Глотай всё, что накопилось.

Я открыла рот широко, высунула язык. Он дрочил быстро, тяжело дыша, и кончил толстыми горячими струями прямо на язык, на губы, на щёки, на сиськи. Я глотала, сколько могла, остальное стекало. Он ещё раз шлёпнул головкой по губам.

— Вылижи чистым.

Я облизала ствол от головки до яиц, собрала каждую каплю. Вкус был горьковато-солёный, густой. Он спрыгнул, развернул меня снова раком, но теперь не вошёл — просто смотрел, как из обеих дырок течёт его семя и мои соки. Потом снова вогнал в киску, уже полутвёрдый, но быстро налился заново. Я была скользкая, открытая, готовая.

Он ебал меня стоя, прижав к стене рядом с мольбертом. Одна нога у меня на его бедре, он держал под ягодицами, вбивал снизу вверх. Холст рядом качнулся, умбра смазалась. Я цеплялась за его плечи, кусала тёмную кожу, оставляла следы.

— Скажи ещё раз, чья ты.

— Твоя… Твоя белая шлюха… Моя киска и жопа принадлежат твоему чёрному хую… Еби сильнее, заполняй…

Он добавил пальцы в анус, трахал двумя дырками сразу. Оргазм шёл почти непрерывно теперь — волнами, одна за другой. Я тряслась, слюна текла изо рта, глаза закатились. Он рыкнул, вбился до конца и снова кончил внутрь — ещё больше, ещё гуще. Жар разлился глубоко. Когда вышел, сперма хлынула потоком, стекая по ногам на пол, смешиваясь с пылью и каплями краски.

Но он не закончил. Посадил меня обратно на верстак, раздвинул колени широко, опустился на колени сам и впился ртом в мою киску. Я дёрнулась — язык собирал его же семя, сосал клитор, трахал дырку. Я кончила ему в рот, сжимая бёдрами его голову. Он встал, облизал губы.

— Вкус твоей замужней пизды, полной моей спермы. Лучше любой краски.

Я сползла на пол, на колени, снова взяла его член в рот — уже в четвёртый или пятый раз, потеряла счёт. Сосала жадно, глубоко, пока он снова не затвердел полностью. Он схватил меня за волосы, насаживал горлом, пока я не захрипела. Потом поднял, бросил грудью на верстак, вошёл в анус резко и долбил до тех пор, пока сам не кончил туда — горячо, пульсируя, заполняя кишечник.

Я лежала разъебанная, ноги тряслись, из всех дырок текло. Телефон снова зазвонил. Дариус взял его, посмотрел на экран, усмехнулся и кинул обратно.

— Муженёк волнуется. Скажи ему, что задержалась с холстом.

Я взяла телефон дрожащими пальцами, набрала быстро: «Ещё пару часов, дорогой. Важная работа». Отправила. Дариус в это время уже снова водил головкой по моей щели, втирая вытекшую сперму обратно внутрь.

— Ещё разок, — сказал он. — Хочу видеть, как ты кончаешь, пока он ждёт дома.

Он вошёл медленно на этот раз, почти нежно по темпу, но глубоко, растягивая. Рукой шлёпал по клитору, другой мял сиськи. Я кончила с его именем на губах, сжимая его хуй стенками. Он ускорился, ебал жёстко до своего финала — вытащил в последний момент и разрядился толстыми струями на мою киску, на живот, на кольцо, которое всё ещё блестело на пальце. Сперма покрыла обручальное кольцо густым слоем.

Я провела пальцами по нему, собрала семя и засунула в рот, посасывая палец. Потом раздвинула половые губы, показала ему, как всё внутри белое и открытое.

Дариус вытер хуй о моё бедро, застегнул джинсы.

— До следующей встречи, Ванесса. Держи эту белую киску мокрой и готовой. Я ещё не наебался твоими дырками.

Я осталась лежать на верстаке, раздвинутая, в сперме, с юбкой у пояса, глядя, как он уходит. Телефон молчал. Из меня всё ещё медленно вытекало его густое семя, стекая на пол мастерской густыми белыми каплями, и я знала, что завтра снова буду марать кисти, чувствуя, как внутри пульсирует память о чёрном хуе, который только что разъебал меня до дрожи.