Массаж на крыше, где её пальцы нашли мою киску

Анна вытерла руки мягким полотенцем и взглянула на Ольгу, которая всё ещё лежала на массажном столе в пентхаусе, тяжело дыша после часового сеанса. Двадцать восемь лет профессиональной работы с телами научили Анну чувствовать, когда клиентка хочет большего. Ольга, тридцать два, успешная бизнесвумен с жёстким графиком и ещё более жёстким телом, только что вышла из-под её рук — спина расслаблена, мышцы бёдер мягкие, кожа блестела от масла. Но в воздухе между ними уже висело нечто гуще, чем просто аромат лаванды.

— На крышу? — тихо спросила Анна, проводя пальцем по краю простыни. — Ночь тёплая. Лето. Никого. Можно продолжить под открытым небом.

Ольга перевернулась на бок. Её груди тяжело качнулись, соски уже твёрдые, хотя Анна ещё не касалась их. Глаза Ольги — тёмные, жадные — скользнули по фигуре массажистки в тонкой чёрной майке.

— Да. Хочу. — Голос Ольги был хриплым. — Там, наверху. Чтобы воздух касался кожи. И чтобы ты… продолжила. Я устала притворяться, что мне достаточно простого массажа.

Анна улыбнулась уголком рта. Она уже знала. Взаимные взгляды весь сеанс — как Ольга смотрела через плечо, когда Анна работала с поясницей, как её бёдра слегка разъезжались сами, как дыхание сбивалось, едва пальцы приближались к ягодицам. Обе хотели. Обе признавали это без игр.

Они поднялись по узкой лестнице на крышу пентхауса. Тёплая летняя ночь обняла их сразу — влажный воздух, запах нагретого за день бетона и далёких деревьев внизу, огни города расплывались как жидкое золото. На крыше стоял широкий шезлонг с толстыми подушками, низкий столик, пара свечей, которые Анна зажгла заранее, ещё до сеанса, будто знала, чем всё кончится. Ольга сбросила халат. Полностью голая, она легла животом вниз на шезлонг, подставив спину и зад под ночное небо. Анна стянула майку, осталась в одних коротких шортах, и встала над ней на колени, уже держа флакон масла.

— Ты такая мокрая снизу, я чувствовала это ещё на столе, — прошептала Анна, поливая маслом лопатки Ольги. — Признайся уже нормально.

Ольга хихикнула низко, почти рыча:

— Признаюсь. Хочу, чтобы ты меня трогала. Не как массажистка. Как женщина, которая хочет засунуть пальцы мне между ног и выебать ими мою киску. Я вся теку от одной мысли. Ты тоже. Я вижу, как у тебя соски торчат.

Анна наклонилась, её груди коснулись спины Ольги, когда она начала разминать широкие мышцы. Руки скользили уверенно — от шеи вниз по позвоночнику, сильные пальцы вдавливались в напряжённые узлы, разгоняя кровь. Ольга тихо охала, бёдра слегка подрагивали. Анна чувствовала запах её возбуждения уже сейчас — густой, сладковатый, женский. Её собственная киска пульсировала в шортах, ткань уже влажная.

— Раздвинь ноги чуть шире, — приказала Анна хрипло. — Чтобы я могла нормально работать с бёдрами.

Ольга послушалась сразу. Колени разъехались, ягодицы приоткрылись, и Анна увидела блеск — тонкую ниточку смазки, стекающую по внутренней стороне бедра. Сердце стукнуло сильнее. Она налила ещё масла, согрела его в ладонях и начала с внешней стороны бёдер — длинные, медленные поглаживания вверх-вниз, большие пальцы вминались в плоть, поднимаясь всё ближе к паху. Ольга застонала в подушку, тихо, протяжно.

— Блядь… Анна…

— Тише. Чувствуй. — Анна скользнула ниже. Теперь её ладони лежали уже на внутренней поверхности бёдер Ольги. Кожа там была горячее, нежнее. Пальцы двигались смелее — кругами, потом прямыми линиями, каждый раз поднимаясь выше, почти касаясь опухших губ, но пока не касаясь. Ольга дёрнула бёдрами навстречу, пытаясь поймать касание.

— Не дразни… — выдохнула она. — Я уже вся дрожу. Хочу твои пальцы. Прямо сейчас. У себя между ног. Хочу, чтобы ты жёстко вошла в мою мокрую киску и трахнула меня ими, пока я не заору на всю крышу.

Напряжение между ними вспыхнуло, как сухой хворост. Анна сама уже тяжело дышала. Её шорты прилипли к промежности, клитор ныл от каждого слова. Она раздвинула бёдра Ольги ещё шире руками, устроилась между ними на коленях и продолжила массаж — теперь уже совсем открыто грязно. Большие пальцы скользили вверх по внутренним бёдрам, останавливаясь в сантиметре от блестящих складок, растирали масло в кожу так, что Ольга выгибалась дугой. Смазка Ольги смешивалась с маслом, делая всё скользким, горячим, непристойным.

— Ты течёшь как сучка, — прошептала Анна ей в ухо, наклонившись. Её грудь снова прижалась к спине Ольги. — Смотри, какая лужа. Я даже ещё не коснулась твоей дырочки, а ты уже готова кончить от одних пальцев на бёдрах. Признай, что хочешь, чтобы я выебала тебя прямо здесь, под звёздами.

— Хочу, — простонала Ольга, раздвигая ноги максимально широко, насколько позволял шезлонг. Её киска полностью открылась — опухшие розовые губы, клитор торчал, блестящий, вход сокращался от пустоты. — Хочу почувствовать твои пальцы у себя между ног. Жёстко. Глубоко. Трахни мою киску, Анна. Я мокрая до колен. Ты тоже. Я слышу, как ты дышишь. Давай уже…

Анна провела двумя пальцами почти вплотную к щели, собирая густую смазку, но всё ещё не входя. Ольга вскрикнула от разочарования и желания, бёдра дёрнулись. Обе дрожали — Анна оттого, что её собственная киска сжималась вокруг ничего, требуя трения, Ольга оттого, что каждое почти-касание сводило с ума. Масло, пот, женские соки — всё смешалось. Ночной воздух обдувал их разгорячённые тела, но не охлаждал. Он только делал кожу ещё чувствительнее.

Анна с силой провела ладонями по внутренней стороне бёдер ещё раз, разминая, поднимаясь, останавливаясь у самых губ. Её голос стал совсем низким, грязным:

— Скажи ещё раз. Громче. Что именно ты хочешь, чтобы я сделала с этой текущей пиздой.

Ольга приподняла зад, подставляясь полностью, и прошептала хрипло, почти срываясь на стон:

— Хочу, чтобы твои пальцы нашли мою киску. Вошли в неё. Выебали жёстко. Чтобы ты трахала меня ими, пока я не кончу тебе на руку. Я вся мокрая и дрожу. Ты тоже. Не останавливайся. Продолжай. Я не могу больше ждать…

Анна замерла на мгновение, глядя на открытую, блестящую киску Ольги, на то, как та сокращается, прося. Её собственные пальцы дрожали от желания войти. Обе уже были на грани — мокрые, возбуждённые до боли, признавшиеся друг другу во всём. Ночь на крыше только начиналась, и пальцы Анны ещё не коснулись по-настоящему той горячей, пульсирующей плоти, которая так отчаянно ждала.

Анна не выдержала. Пальцы дрожали, когда она с силой развернула Ольгу на спину. Тридцатидвухлетняя бизнесвумен послушалась мгновенно — откинулась на подушки шезлонга, широко раздвинула бёдра, колени почти легли на края, открывая всё. Её киска блестела в свете свечей и далёких огней города: опухшие губы, клитор торчал твёрдым бугорком, дырочка сокращалась, выпуская густую смазку, которая уже стекала к анусу и пачкала ткань. Анна стянула свои мокрые шорты, кинула их куда-то в сторону, осталась полностью голой. Её собственная киска пульсировала, соски ныли, но сейчас она хотела только одну вещь.

— Смотри на меня, — хрипло приказала Анна, устраиваясь между раздвинутых бёдер Ольги на коленях. — Я сейчас въебу тебе пальцы так, что ты забудешь, как дышать.

Ольга смотрела снизу вверх тёмными, жадными глазами, грудь тяжело вздымалась.

— Делай уже, сука… Я вся теку. Хочу чувствовать, как ты растягиваешь мою пизду.

Анна собрала двумя пальцами густую смазку с блестящих складок, провела ими вдоль щели снизу вверх, размазывая, и медленно, мучительно медленно начала входить. Средний и безымянный погружались в горячую, скользкую тесноту сантиметр за сантиметром. Ольга выгнулась дугой, застонала громко, почти зарычала:

— Бляяядь… Да, глубже… Ещё… Твоя киска такая мокрая, Анна, я вижу, как капает.

Пальцы вошли до конца. Анна почувствовала, как внутренние стенки сжимаются, жадно обхватывают. Она начала трахать — сначала медленно, глубоко, почти вытаскивая до кончиков и снова вгоняя до костяшек. Большим пальцем сразу накрыла набухший клитор Ольги, начал крутить его жёсткими, быстрыми кругами, давя, растирая. Смазка хлюпала непристойно громко в ночной тишине крыши. Ольга сама опустила руку вниз, накрыла пальцами свою киску сверху, прямо над тем местом, где работала Анна, и яростно затёрла — три пальца давили на клитор вместе с большим пальцем Анны, скользили по опухшим губам, собирали соки.

— Еби меня жёстче, блядь! — заорала Ольга, бёдрами дёргая навстречу. — Трахай эту мокрую дырку глубже! Я хочу кончить тебе на руку, сука!

Анна ускорилась. Пальцы теперь входили ритмично, жёстко, с мокрыми шлепками, каждый толчок доходил до самой глубины, задевая ту точку внутри, от которой Ольга дёргалась и материлась без остановки. Большой палец Анны крутил клитор без жалости, растирал его в стороны, придавливал. Ольга сверху яростно тёрла свою набухшую киску — пальцы скользили по клитору, по губам, иногда вжимали туда, где Анна её ебала, смешивая их руки в одну скользкую, грязную массу. Обе тяжело дышали, потели, масло и женские соки блестели на бёдрах, на животах.

— Твоя пизда такая тугая и горячая, — рычала Анна, наклоняясь ближе, её собственные груди качались. — Сжимаешь мои пальцы, как голодная шлюха. Течёшь рекой. Чувствуешь, как я трахаю тебя под открытым небом? Кончай уже, сука. Кончай мне на пальцы.

— Блядь, да! — Ольга выгибалась, одной рукой сжимала свою грудь, пальцами другой бешено тёрла клитор. — Глубже, глубже, еби мою киску! Я сейчас… я… аааа, блядь!

Оргазм накрыл Ольгу волной. Её киска сжалась вокруг пальцев Анны так сильно, что та едва могла двигать ими. Стенки пульсировали, выплёскивая ещё больше смазки прямо на ладонь. Ольга дрожала всем телом, бёдра ходили ходуном, кричала матом на всю крышу: «Ебать… да… кончаю… пиздец…» Анна не останавливалась — продолжала глубоко трахать сокращающуюся дырку и крутить клитор, пока Ольга билась в долгом, сотрясающем оргазме. И сама Анна в тот же миг достигла края: она прижалась промежностью к бедру Ольги, потёрлась мокрой киской о горячую кожу и кончила следом — коротко, яростно, с низким стоном, чувствуя, как её собственная дырка сжимается вхолостую, как клитор дёргается.

Они кончили почти одновременно. Долго, дрожа. Ольга всё ещё пульсировала вокруг пальцев Анны, когда та замедлила движения, но не вытащила. Волны проходили по обеим телам — дрожь в бёдрах, судороги в животе, тяжёлое дыхание, смешанное с тихими матюками. Ночной воздух обдувал разгорячённую кожу, запах секса висел густой, сладкий, непристойный.

Ольга всё ещё тряслась, когда поймала руку Анны и прижала её мокрые, блестящие от соков пальцы плотно к своей всё ещё пульсирующей киске. Прижала сильно, вминая, будто не хотела отпускать. Потом потянула Анну вниз, к себе, и поцеловала в губы — глубоко, жадно, с языком, с привкусом пота и возбуждения. Поцеловала долго, пока обе не начали снова тяжело дышать.

— Теперь… — прошептала Ольга хрипло прямо в губы Анны, всё ещё прижимая её пальцы к мокрой, сокращающейся дырке. — Теперь хочу сама попробовать тебя. Хочу засунуть пальцы в твою киску. Хочу выебать тебя так же жёстко, пока ты не заорёшь. Хочу почувствовать, какая ты внутри, какая мокрая. Эта ночь на крыше только начинается, Анна. Мы ещё даже не начали по-настоящему.

Анна улыбнулась уголком рта, провела свободной рукой по вспотевшей щеке Ольги, по шее, вниз к груди. Обе улыбались — грязно, довольно, с обещанием. Анна медленно вытащила пальцы, но Ольга тут же поймала их снова и облизала, медленно, всасывая свои соки с кожи.

— Завтра вечером, — тихо сказала Анна, уже планируя. — После твоего последнего совещания. Я приду раньше. Захвачу масло и вибратор. Мы поднимемся сюда снова, но на этот раз я лягу на спину первой. Ты раздвинешь мне ноги и трахнешь меня пальцами до тех пор, пока я не кончу тебе в ладонь дважды. Потом я переверну тебя и отлизаю до потери пульса. А после выходных… у меня есть клиентка в загородном доме с бассейном на крыше. Я отменю её. Мы поедем туда вдвоём на двое суток. Без телефонов. Только масло, наши киски и сколько угодно пальцев, языков и игрушек. Я хочу, чтобы ты научилась ебать меня так же хорошо, как я только что выебала тебя. Хочу услышать, как ты орёшь моё имя, когда я буду сидеть у тебя на лице. Договорились?

Ольга рассмеялась низко, всё ещё дрожа, и кивнула, притягивая Анну ближе, прижимаясь мокрой киской к её бедру.

— Договорились. Завтра. И на выходных. Я уже чувствую, как снова теку от одной мысли. Твои пальцы… блядь, Анна. Эта крыша теперь наша. И я буду ждать каждую следующую ночь, чтобы снова раздвинуть ноги и дать тебе выебать меня до звёзд.

Они лежали так, голые, потные, переплетённые, под тёплым летним небом, зная, что это только начало — и уже строя планы на следующие разы, когда пальцы снова найдут мокрые киски и трахнут их безжалостно и сладко.