Запретный винил: когда подруга жены сдалась первой

Мне 32 года, меня зовут Петра, я замужем за Андреем уже шесть лет, и до этой недели всё в моей жизни было таким правильным, таким привычным. Андрей уехал в командировку на целую неделю, оставив меня одну в большом доме, где пыльные коробки с винилом давно ждали своего часа. Хизер — моя 29-летняя лучшая подруга, та самая, с которой мы годами переглядывались на всех посиделках, когда мужья отворачивались. Эти взгляды всегда были чуть дольше, чем нужно, чуть голоднее. Мы никогда не говорили об этом вслух, но я видела, как её глаза скользят по моей груди, по бёдрам, и чувствовала, как у самой внутри всё сжимается. Когда я позвонила ей с просьбой помочь разобраться на чердаке, она согласилась слишком быстро. Мы обе знали, зачем она на самом деле приедет.

Чердак встретил нас плотной, душной жарой. Крыша накалилась на солнце, воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом старого дерева, пыли и винила. Здесь едва можно было разойтись вдвоём. Я была в лёгкой майке и шортах, но уже через минуту ткань прилипла к телу. Хизер пришла в обтягивающей чёрной майке, которая так сильно сидела на её полных грудях, что соски отчетливо проступали сквозь тонкую ткань. Короткие шорты облепляли её упругую попку, и когда она первый раз наклонилась за тяжёлой коробкой, я не смогла отвести взгляд. Её спина изогнулась, майка задралась, открыв гладкую кожу над поясницей, капли пота уже блестели в ложбинке между лопаток. Моя киска мгновенно отреагировала — тёплая, тягучая влага потекла в трусики. «Держись, Петра, это просто помощь с пластинками», — твердила я себе, но тело уже предало. Жара, теснота, её запах — лёгкий, женский, смешанный с потом — всё это создавало невыносимое напряжение, которое мы обе уже открыто чувствовали. Она повернулась, поймала мой взгляд и не отвела глаза. Мы обе молчали, но воздух между нами дрожал.

Мы начали перебирать диски. Руки наши всё чаще «случайно» касались. Сначала это было едва заметно — кончики пальцев скользнули по моей ладони, когда я передавала ей «Pink Floyd». Потом касания стали дольше. Её кожа горела, влажная от жары, и каждый раз, когда наши руки встречались, по мне пробегал электрический разряд прямо в клитор. Я чувствовала, как соски твердеют, как майка натирает их. Хизер наклонялась особенно низко, будто специально, чтобы я видела, как её груди колышутся, как пот стекает по шее и исчезает в глубоком вырезе. Мои мысли уже не были чистыми. Я представляла, как стягиваю с неё эту майку, как беру её твёрдый сосок в рот. Она тоже смотрела. Её дыхание стало тяжелее, щёки раскраснелись не только от жары. Мы разбирали пластинки медленно, будто растягивая эту сладкую пытку. Каждый наклон, каждый вздох, каждое «случайное» прикосновение бедром к бедру — всё это копило напряжение, которое уже невозможно было игнорировать.

Наконец Хизер выпрямилась, отложила диск и посмотрела мне прямо в глаза. Её губы были приоткрыты, грудь тяжело вздымалась. «Петра… я больше не могу притворяться», — произнесла она низким, дрожащим голосом. «Уже несколько месяцев я каждый день фантазирую, как ты меня трахаешь языком. Как ты прижимаешься лицом к моей пизде, как лижешь меня глубоко, как сосёшь клитор, пока я не начну орать и кончать тебе в рот. Я кончала от этих мыслей дома, в душе, в машине… Я хочу тебя так сильно, что уже мокрые трусики».

Её слова ударили меня в самое нутро. Сердце заколотилось так, что я услышала его в ушах. Моя киска сжалась, из неё вытекла свежая порция соков, пропитывая ткань. Я шагнула ближе, чувствуя жар её тела. «Я тоже хочу тебя, Хизер. Хочу вылизывать твою сладкую щёлку, хочу, чтобы ты тёрлась о моё лицо. Я уже давно представляю, как ты стонешь моё имя».

Мы одновременно потянулись друг к другу. Поцелуй получился жадным, мокрым, почти отчаянным. Наши губы столкнулись, языки сразу нашли друг друга — горячие, скользкие, настойчивые. Мы целовались так, будто хотели проглотить одна другую. Слюни текли по подбородкам, мы сосали языки, кусали губы, стонали прямо в рот друг другу. Руки Хизер вцепились в мою талию, мои — в её мокрую от пота спину. «Я так сильно хочу тебя прямо сейчас», — прошептала я, едва отрываясь. «Возьми меня, Петра… я твоя, бери прямо здесь», — выдохнула она в ответ, и эти слова сломали всё, что ещё оставалось от барьеров.

Мы срывали друг с друга одежду прямо на пыльном полу чердака. Майка Хизер полетела в угол, освободив её тяжёлые груди с твёрдыми, тёмными сосками. Я сразу схватила одну грудь рукой, сжала, наклонилась и жадно втянула сосок в рот, посасывая и покусывая. Хизер застонала громко, запустив пальцы мне в волосы. Мои шорты и трусики оказались стянуты одним движением, её шорты тоже полетели прочь. Мы обе были голые, потные, разгорячённые. Её киска была полностью выбрита, уже блестела от обильной влаги, клитор набух и выглядывал между пухлых губ. Я толкнула её на старый ковёр, который лежал здесь годами, и сразу оседлала её лицо, прижав свою текущую, горячую пизду прямо к её губам.

«Лижи меня, шлюшка. Вылижи всю мою текущую киску», — приказала я хриплым от желания голосом. Хизер не стала ждать — её язык сразу нырнул между моих губ, прошёлся по стенкам, потом обвёл клитор и начал быстро, жадно сосать. Я завыла от удовольствия, закрутила бёдрами, насаживаясь на её лицо сильнее. Её нос тёрся о мою промежность, язык проникал глубоко, потом снова возвращался к клитору, заставляя меня дрожать. В то же время я наклонилась вперёд, устроив настоящее 69. Её ноги раздвинулись передо мной, и я жадно припала к её пизде. Её клитор был большим, горячим, я обхватила его губами и начала сосать — сильно, ритмично, как будто хотела высосать из неё все соки. Мой язык порхал по нему, я лизала её щель, глотала густые, сладко-мускусные соки, которые текли из неё ручьём. Мы обе стонали, вибрация от стонов передавалась прямо в клиторы. Чердак наполнился влажными чавкающими звуками, тяжёлым дыханием и грязными стонами.

Я чувствовала, как её язык работает всё быстрее, как она почти захлёбывается моими соками, но не останавливается. Мои бёдра дрожали. Я сильнее прижалась к её лицу, почти размазывая свою пизду по её губам и носу. «Да, вот так, глубже, сука… лижи мне клитор», — рычала я, не отрываясь от её щёлки. Она кончила первой — резко, сильно. Её тело выгнулось, ноги задрожали, она закричала прямо в мою пизду, и волна горячих соков хлынула мне в рот. Я продолжала сосать, продлевая её оргазм, пока она не начала всхлипывать от переизбытка ощущений. Потом кончила я — мощно, содрогаясь всем телом, заливая её лицо своими соками. Но мы не остановились.

Хизер, тяжело дыша, потянулась к своей сумке, которую принесла с собой, и достала страпон — толстый, с выраженной головкой, на удобных ремнях. «Я принесла его… на всякий случай», — прошептала она с блеском в глазах. Я надела его, чувствуя себя невероятно сильной и похотливой. Ремни плотно обхватили мои бёдра. «Встань раком, Хизер. Покажи мне свою мокрую пизду». Она послушно встала на четвереньки, прогнула спину, раздвинула ноги. Её попка была идеальной — круглой, красной от предыдущих оргазмов. Я встала сзади, провела головкой страпона по её щели, собирая соки, и резко, до самого основания вошла в неё.

Хизер закричала от удовольствия. Я начала ебать её жёстко, глубоко, с размаху вгоняя страпон в её тугую, горячую пизду. Шлепки кожи о кожу раздавались громко в тесном чердаке. Я шлёпала её по заднице ладонью — сильно, оставляя красные отпечатки. «Ты моя грязная лесбийская шлюха, да? Скажи это!» — рычала я, ускоряя темп. «Да! Я твоя грязная лесбийская шлюха! Еби меня сильнее, Петра, разъеби мою пизду!» — кричала она в ответ, толкаясь назад, насаживаясь на толстый ствол. Я хватала её за бёдра, вбивалась в неё так, что её груди раскачивались, как маятники. Её киска хлюпала, обильно смазывая страпон. Я шлёпала её снова и снова, называя грязной сучкой, своей личной пиздой, которая сдалась первой. Она кончила ещё раз — так сильно, что ноги у неё задрожали, она едва удерживалась на руках, её крик перешёл в визг, киска ритмично сжимала страпон, выдавливая из себя соки, которые текли по её бёдрам.

Мы продолжали. Я перевернула её, ебала лёжа, потом снова раком. Мы кончали ещё и ещё — я от трения страпона о свой клитор, она от глубоких, жёстких толчков. Наши тела были полностью покрыты потом, пылью, соками, волосы растрепались, губы распухли от поцелуев. Запах секса полностью заполнил чердак. После того как мы обе несколько раз бурно кончили, Хизер, всё ещё дрожа, целует меня и

Хизер, всё ещё дрожа, целует меня и не отпускает, её язык медленно, лениво переплетается с моим, будто она пытается запомнить каждый мой вздох. Её тело было горячим, скользким от пота и наших соков, груди прижимались к моей груди, твёрдые соски тёрлись друг о друга, посылая искры прямо в низ живота. Я обхватила её за спину, ногти слегка впились в мокрую кожу, и внутри меня снова начало разгораться это ненасытное пламя. «Блядь, Петра… ты меня разъебала так, что ноги не держат, но я всё равно хочу тебя трахать», — выдохнула она мне в губы, голос хриплый, дрожащий от только что пережитого оргазма. Я почувствовала, как её пальцы скользнули вниз по моему животу, обхватили страпон, который всё ещё был на мне, и медленно стянули его с бёдер. Ремни оставили красные следы на моей коже, но это только сильнее возбудило.

Она встала на колени прямо на этом старом пыльном ковре, её полные бёдра блестели от пота и моих слюней, которые я оставила, вылизывая её до последней капли. Хизер посмотрела на меня снизу вверх, в глазах была чистая, животная похоть. «Теперь я надену его. И выебу тебя так, как ты меня. Хочу слышать, как ты орёшь моё имя, пока твоя киска не начнёт брызгать». Я кивнула, не в силах говорить — горло пересохло от криков и жары чердака. Пока она затягивала ремни на своих бёдрах, толстый силиконовый член покачивался перед ней, головка всё ещё была мокрой от её собственных соков. Я смотрела на это и чувствовала, как моя пизда сжимается в предвкушении, свежая волна влаги вытекает из меня на ковёр. Тридцатидвухлетняя замужняя женщина, которая ещё неделю назад только мечтала о таких вещах, теперь сидела голая на чердаке и ждала, когда лучшая подруга её жены наденет страпон и разъебёт её в хлам.

Хизер толкнула меня на спину, раздвинула мои ноги широко, почти до боли. Её ладони легли мне на внутреннюю сторону бёдер, пальцы сильно сжали кожу. «Смотри на меня, сука. Смотри, как я буду тебя ебать». Она провела головкой страпона по моей щели, собирая густые сливки, которые уже текли из меня ручьём, и резко вошла. До самого основания. Я выгнулась дугой, громко застонала, ногти вцепились в ковёр. Толстая головка растянула меня изнутри, заполнила полностью, надавила на ту самую точку, от которой у меня сразу начали дрожать колени. Хизер не стала нежничать — она сразу взяла жёсткий ритм, вбиваясь в меня глубокими, тяжёлыми толчками. Шлепки её бёдер о мою мокрую кожу звучали obscenно громко в тесном чердаке, смешиваясь с чавканьем моей пизды и нашими стонами. Я смотрела, как её тяжёлые груди качаются в такт, как пот стекает между ними, капая мне на живот.

«Да, вот так… глубже, Хизер, сильнее, блядь!» — рычала я, поднимая бёдра навстречу каждому удару. Она наклонилась ближе, одна рука легла мне на горло — не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала контроль. «Ты моя грязная лесбийская шлюха теперь, Петра. Подруга жены сдалась первой, а теперь и ты сдаёшься. Скажи это». Её бёдра двигались быстрее, страпон входил и выходил с влажным хлюпаньем, каждый раз задевая клитор. Я едва могла дышать от удовольствия, внутри всё сжималось, приближая новый оргазм. «Я… я твоя грязная шлюха… еби меня, Хизер, разъеби мою пизду!» — выкрикнула я, и она наградила меня особенно глубоким толчком, от которого у меня потемнело в глазах. Жара на чердаке стала невыносимой, воздух был густым от запаха наших кисок, пота, пыли и старого винила, который мы так и не разобрали. Каждый вдох только сильнее возбуждал.

Она вытащила страпон, перевернула меня на четвереньки одним резким движением. Мои колени скользили по ковру, руки упёрлись в старую коробку с пластинками. Хизер шлёпнула меня по заднице так сильно, что звук разлетелся эхом, а на коже сразу вспыхнул красный отпечаток ладони. «Попка у тебя идеальная, сука. Жаль, что сегодня я буду драть только эту текущую дырочку». Она снова вошла — ещё глубже, чем раньше, схватив меня за волосы и оттянув голову назад. Я закричала от смеси боли и дикого удовольствия. Страпон долбил меня жёстко, ритмично, каждый толчок заставлял мои тяжёлые груди раскачиваться и биться друг о друга. Я чувствовала, как её бёдра шлёпают по моей мокрой заднице, как ремни страпона трутся о её собственный клитор — она тоже стонала, низко, по-звериному. «Кончай на мой хуй, Петра. Я хочу чувствовать, как твоя пизда будет сжимать его и брызгать».

Её слова, грубые и точные, добили меня. Оргазм накрыл внезапно, мощной волной, от которой ноги задрожали так, что я едва не упала. Я завыла, прижимаясь лицом к пыльному ковру, киска ритмично пульсировала вокруг толстого ствола, выталкивая из себя горячие соки, которые стекали по бёдрам Хизер. Она не остановилась — продолжала ебать меня через оргазм, шлёпая по заднице снова и снова, пока я не начала всхлипывать от переизбытка. «Хорошая девочка… ещё, я знаю, ты можешь ещё». Внутри меня всё горело, клитор пульсировал, каждый толчок вызывал новую вспышку удовольствия. Я кончила второй раз почти сразу за первым — короче, но острее, тело свело судорогой, из горла вырвался хриплый крик.

Хизер наконец вытащила страпон, тяжело дыша, и стянула его с себя. Мы обе были на грани — потные, красные, с растрёпанными волосами, покрытые пылью и соками. Она легла на спину и потянула меня на себя. «Теперь потрись об меня, милая. Хочу чувствовать твою мокрую пизду на своей». Я оседлала её, наши киски встретились — горячие, опухшие, скользкие. Мы начали тереться друг о друга медленно сначала, потом всё быстрее, жёстче. Мой клитор тёрся о её большой набухший бугорок, наши соки смешивались, создавая влажный, чавкающий звук. Я наклонилась вперёд, наши груди прижались, соски тёрлись, мы целовались жадно, кусая губы, обмениваясь слюнями. «Я так долго хотела этого… каждую ночь, когда видела тебя с Андреем, представляла, как лижу тебя вместо него», — призналась она между поцелуями, и эти слова ударили меня прямо в клитор.

Мы ускорялись, бёдра двигались резко, киски тёрлись сильно, почти грубо. Я чувствовала, как её пальцы впиваются мне в задницу, направляя движения. Чердак наполнился нашими стонами, запахом возбуждённых женщин и старого дерева. Мои мышцы внутри снова начали сокращаться, приближая финальный, самый сильный оргазм. «Кончай со мной, Хизер… пожалуйста, вместе», — простонала я, и она кивнула, закатив глаза. Мы кончили одновременно — громко, яростно. Её тело выгнулось подо мной, киска начала пульсировать, заливая мои губы новыми горячими соками. Я закричала ей в рот, дрожа всем телом, волны удовольствия проходили по мне снова и снова, пока я не перестала соображать. Мы продолжали тереться через оргазм, пока чувствительность не стала почти болезненной, а потом медленно затихли.

Мы остались лежать в этой позе — я сверху, наши тела плотно прижаты, потные, липкие, дышащие тяжело и неровно. Её сердце колотилось прямо под моей грудью, пальцы Хизер лениво гладили мою спину, спускаясь к пояснице, где кожа была особенно чувствительной. Запах секса стоял такой густой, что голова кружилась — мускусный, сладкий, с ноткой пыли и винила. Я чувствовала, как её киска всё ещё слегка подрагивает под моей, наши соки медленно текут между нами, пачкая ковёр. В голове крутилось только одно: как же это было охуенно, как правильно и одновременно запретно. Её губы коснулись моего виска, мягко, почти нежно, и она прошептала: «Я не хочу, чтобы это заканчивалось сегодня… мы только начали». Я улыбнулась в её шею, вдыхая запах её пота и волос, и подумала, что Андрей вернётся только через пять дней, а этот чердак теперь наш секретный