Горячая вода и чужие взгляды

Анна стояла на перроне с одним чемоданом и уже жалела, что согласилась на эту поездку. Двадцать восемь лет, замужем пять из них, и снова одна, потому что муж «задержался на работе» — уже в который раз. Старый советский санаторий в горах Кавказа пах сыростью, хвоей и хлоркой. Номер оказался крошечным, с общей террасой и — что важнее всего — общей душевой под открытым небом: просто ряд ржавых леек, бетонный пол в трещинах, никаких дверей, только низкие перегородки по пояс. Летом здесь всё на виду.

Первый раз она полезла под воду около полудня. Солнце жарило плечи, горячие струи били по затылку. Анна запрокинула голову, закрыла глаза — и открыла их снова, потому что почувствовала взгляд. На дорожке между корпусами стоял он. Тридцать пять лет, крепкий, смуглый, коротко стриженный, в походных штанах и футболке с выцветшим логотипом альпклуба. Инструктор по альпинизму, как потом выяснилось. Руслан. Он даже не пытался скрывать, что смотрит. Жадный, открытый взгляд скользил по мокрой коже, по груди, по животу, ниже.

Анна могла бы прикрыться ладонями. Могла бы отвернуться. Вместо этого она медленно провела руками по мокрым грудям, пальцами обвела соски — и те мгновенно затвердели под чужим взглядом, будто от холода. Сердце стучало в горле. Она провела ладонями ниже, по бёдрам, развела ноги чуть шире, чем нужно для мытья. Вода стекала между ними. Руслан не ушёл. Стоял, тяжело дыша, и смотрел, пока она не выключила кран дрожащими пальцами и не ушла в номер, мокрая насквозь не только от душа.

Ночь прошла беспокойно. Муж прислал короткое «занят, спи». Анна лежала на узкой койке и трогала себя, вспоминая тот взгляд, и кончила тихо, кусая губы.

На второй день она вышла к душевой ближе к вечеру специально. Знала, что инструкторы возвращаются с маршрутов около этого часа. Солнце уже скатывалось за хребет, но вода всё ещё шла горячая. Анна включила лейку, встала под струи голышом и начала мыться так, будто сцена была для одного зрителя. Широко расставила ноги, выгнула спину, провела мочалкой между ягодиц медленно, нарочито. Потом пальцами — прямо между складок, раздвигая их. Когда услышала шаги, подняла голову.

Руслан шёл по дорожке, рюкзак за плечом. Остановился как вкопанный. В глазах — голод, в штанах уже заметно топорщилось. Он не отводил взгляд. Анна смотрела ему прямо в лицо, пока вела пальцами по клитору кругами, приоткрыв рот. Вода хлестала по груди, соски торчали жёстко.

Он сделал шаг ближе, голос сел:

— Можно мне просто посмотреть?

Анна кивнула, вся текущая уже не от воды. Прошептала хрипло:

— Смотри… я хочу, чтобы ты смотрел, как я теку из-за тебя.

Это было сказано вслух — и сразу стало правдой, от которой ноги ослабели. Руслан сбросил рюкзак, не подходя ещё, просто стоял и смотрел, как она раздвигает себя пальцами, показывает ему розовую, блестящую щель, как вводит два пальца внутрь и медленно двигает ими, глядя ему в глаза. Стоны вырывались сами. Она кончила стоя, дрожа, вода смывала её соки по внутренним бёдрам, а он тяжело дышал, кулаки сжаты.

Потом он шагнул под горячую струю полностью одетый. Футболка мгновенно прилипла к груди, штаны потемнели. Прижал Анну спиной к мокрой бетонной стене, жадно поцеловал — грубо, глубоко, язык сразу внутри. Руки мяли её груди жёстко, пальцы щипали соски до сладкой боли. Она стонала ему в рот, цеплялась за мокрые плечи. Он развёл ей бёдра коленом, провёл ладонью вниз, нашёл мокрое, горячее и вставил сразу три пальца, трахая ими резко.

— Блядь, какая ты текущая… — прорычал он ей на ухо. — Всё это для меня?

— Да… только смотри и трогай… хочу тебя…

Он развернул её лицом к стене, поставил раком, одной рукой схватил мокрые волосы у корней, оттянул голову назад. Другой расстегнул свои промокшие штаны. Толстый, тяжёлый член ударил её по ягодице. Анна выгнулась сильнее, сама подалась назад. Он вошёл одним мощным толчком — глубоко, до упора, растягивая. Она вскрикнула от заполненности, от жара. Руслан сразу начал трахать резко, сильно, мокрые бёдра шлёпали о её зад. Вода лилась на обоих, стекала по спине, по месту, где они соединялись. Он держал её за волосы и за бедро, вгоняя на всю длину снова и снова.

— Сжимаешь меня… шлюшка замужняя, под душем для всех… — бормотал он, шлёпая ладонью по мокрой ягодице. Звук был громкий, мокрый. Анна только всхлипывала от удовольствия, толкалась навстречу. — Хочешь, чтобы все видели, как тебя ебут?

— Хочу… смотри, как ты меня берёшь… глубже…

Он шлёпнул ещё раз, сильнее, оставил красный след, ускорил темп. Бетон царапал ладони, волосы липли к лицу, член вбивался глубоко, головка била по самому чувствительному месту. Анна кончила второй раз с криком, сжавшись вокруг него судорожно. Руслан не остановился — продолжал долбить её через оргазм, держа крепко, пока она не обмякла, дрожа.

Он вышел, развернул её снова к себе, поднял одну ногу, закинул ей на бедро и вошёл снова лицом к лицу. Целовал мокрые губы, шею, грудь. Трахал стоя, подставляя её под струю так, чтобы вода била ей прямо между ног, на клитор. Анна царапала ему спину сквозь мокрую ткань футболки, шептала матом, просила жёстче. Он дал — мощные, рваные толчки, руки на ягодицах, раздвигая их, чтобы входить ещё глубже.

Где-то за корпусом послышались голоса других постояльцев. Руслан не отпустил. Прижал пальцем ей на губы — «тише» — и продолжал двигаться медленнее, но так же глубоко, почти издевательски полно. Анна кусала его плечо, чтобы не стонать вслух. Возбуждение от риска, от того, что могут увидеть в любой момент, било сильнее любого пальца. Она была на грани снова.

Руслан вышел из неё, поставил на колени прямо под лейку. Вода хлестала по лицу, по груди. Он провёл головкой по губам:

— Открой. Хочу видеть, как ты берёшь в рот после того, как я тебя выебал.

Анна открыла жадно, впустила тяжелый, блестящий от её соков член до горла. Сосала громко, мокро, глядя снизу вверх. Он держал её за волосы, двигал бёдрами коротко, не глубоко — давал ей работать языком, губами. Слюна и вода стекали по подбородку на грудь. Она трогала себя пальцами между ног, не в силах остановиться.

— Хорошая… смотри на меня, пока сосёшь, — низко сказал он. — Завтра вечером опять придёшь. И я опять буду смотреть. А потом снова залезу под эту воду и разъебу тебя так, что ты неделю ходить не сможешь нормально. Поняла?

Анна кивнула с членом во рту, простонала утвердительно. Он отстранился, поднял её, прижал к стене ещё раз и вошёл сзади снова — уже не для оргазма своего, а чтобы оставить её на пике, горячей, раскрытой, требующей. Несколько глубоких, жёстких толчков, шлепки по заднице, пальцы на клиторе. Анна тряслась, близкая к третьему оргазму.

Голоса становились ближе. Руслан вышел из неё медленно, поцеловал в шею жёстко, укусил слегка и прошептал:

— Не кончай без меня. Оставь. Завтра доведу. А сейчас иди в номер мокрая и открытая. Думай обо мне, когда будешь течь в простынь.

Он заправил себя в мокрые штаны как ни в чём не бывало, поднял рюкзак и ушёл по дорожке твёрдым шагом, будто просто промок под случайным дождём. Анна осталась под струёй одна — раскрасневшаяся, с распухшими губами, спермой ещё не внутри, но с размазанными по бёдрам собственными соками, с горящими от шлепков ягодицами и с такой пустотой между ног, что хотелось завыть. Она выключила воду дрожащими руками, набросила тонкий халат, который сразу прилип к мокрому телу, и пошла в номер, чувствуя на коже каждый взгляд, который мог бы её поймать.

В комнате она не стала вытираться. Легла на спину, развела ноги и просто дышала, вспоминая вес его рук, толщину члена, голос. Муж снова написал что-то про работу. Анна не ответила. Пальцы сами скользнули вниз, но она остановила себя — как он велел. Оставила. Горячая, ненасыщенная, с мыслью, что завтра снова будет вечер, снова душ без дверей, снова его жадный рот и руки. И что на этот раз она позволит ему всё — и ещё больше. Напряжение висело в воздухе тяжёлое, влажное, незаконченное, как незакрытый кран.

Анна не спала почти всю ночь. Тело ныло пустотой, между ног всё ещё пульсировало от его пальцев и члена, ягодицы жгли от шлепков. Она лежала голая на смятой простыне, халат сброшен на пол, и каждый раз, когда рука сама скользила вниз, останавливала себя, кусая губы до боли. «Не кончай без меня». Эти слова сидели в голове как крючок. Утром муж прислал голосовое — усталый, извиняющийся тон про «ещё пару дней». Она прослушала и удалила, не ответив. День тянулся вязко: завтрак, пустые коридоры, запах хвои и хлорки. Анна нарочно ходила в тонком платье без белья, чувствуя, как ткань трётся о соски, как промежность уже влажнеет от одного воспоминания о его взгляде.

К вечеру солнце снова село за хребет, но бетон душевой ещё хранил тепло. Она пришла первой. Включила самую дальнюю лейку — ту, что лучше всего видна с дорожки. Вода хлынула горячая, почти обжигающая. Анна встала под струи, развела ноги шире, чем вчера, выгнула поясницу и начала медленно водить руками по себе. Груди, живот, внутренние бёдра. Пальцы уже скользнули между складок, когда послышались тяжёлые шаги.

Руслан шёл без рюкзака. Только в тех же походных штанах и тёмной футболке. Остановился в трёх метрах, глаза сразу стали тяжёлыми, голодными. Он не спрашивал. Просто смотрел, как она раздвигает себя двумя пальцами, показывает ему, как блестит и пульсирует.

— Подошёл ближе, — хрипло сказала она. — Хочу, чтобы ты видел каждую складку.

Он шагнул. Вода начала задевать его ботинки. Анна ввела в себя три пальца сразу, застонала громче, чем нужно, глядя ему прямо в глаза.

— Вчера ты велел ждать. Я ждала. Вся ночь текла в простынь и не трогала. Теперь смотри, как я себе это отдаю — для тебя.

Руслан сдёрнул футболку одним движением. Смуглая грудь, тёмные волосы на животе, жёсткие мышцы. Штаны спустил вместе с бельём. Член уже стоял толстый, тяжёлый, головка влажная. Он обхватил его ладонью и медленно провёл вниз, вверх, не отрывая взгляда от её пальцев.

— Раздвинь сильнее. Хочу видеть, как дырочка хватает воздух.

Анна послушалась. Встала ещё шире, одной рукой развела ягодицы, другой трахала себя глубоко, сочно, с мокрыми звуками, которые перекрывала только вода. Голоса где-то в корпусе — смех, шаги. Риск бил сильнее любого прикосновения. Руслан шагнул под струю полностью. Вода залила ему волосы, стекала по шее, по груди. Он прижал её к стене грубо, поцеловал так, будто хотел выпить. Зубы царапнули губу, язык глубже. Руки сразу на её зад, пальцы втиснулись рядом с её собственными, растягивая ещё.

— Блядь, как ты раскрылась за ночь… — прорычал он ей в рот. — Замужняя шлюха, которая всю ночь держала себя на грани, чтобы я сейчас мог её разъебать.

— Да… — выдохнула Анна. — Бери. Прямо здесь. Пусть кто угодно увидит.

Он развернул её, поставил раком, ладонью между лопаток прижал грудью к мокрому бетону. Вода хлестала по спине, по шее. Головка упёрлась, потёрлась раз, другой — и он вошёл одним длинным, жёстким толчком до конца. Анна вскрикнула, пальцы скребли бетон. Он сразу набрал темп: мощные, глубокие удары, мокрые шлепки кожи о кожу. Одна рука вцепилась в её мокрые волосы, оттянула голову назад, другая шлёпала по ягодице снова и снова — резко, звонко, оставляя горячие следы.

— Сжимаешь как последняя… — бормотал он. — Хочешь, чтобы весь санаторий слышал, как тебя ебут под открытым небом? Чтобы кто-то выглянул и увидел, как чужой хуй входит в тебя до упора?

— Хочу… — стонала она, толкаясь навстречу. — Глубже… сильнее… смотри, как я беру тебя всего…

Он ускорился. Бедра шлёпали громко, вода разлеталась брызгами. Анна кончила первой — резко, с криком, который она пыталась заглушить в собственное плечо, сжавшись вокруг него судорогами. Руслан не сбавил. Продолжал долбить через её оргазм, держа крепко за бёдра, пока она не обмякла, дрожа всем телом. Потом вышел, развернул, подхватил под бёдра и поднял. Анна обвила его ногами, он вошёл снова стоя, лицом к лицу. Струя воды била ей прямо между лопаток и стекала ниже, на место соединения. Он трахал её вверх, сильно, руки мяли ягодицы, раздвигая их пальцами, чтобы входить ещё глубже.

— Смотри на меня, — приказал он. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты кончаешь на чужом члене, пока муж «занят на работе».

Анна смотрела. Глаза в глаза. Второй оргазм накрыл её почти сразу — длинный, выматывающий, с всхлипами и дрожью. Она царапала ему спину, кусала плечо. Руслан поставил её на ноги только для того, чтобы снова развернуть и войти сзади, но уже медленнее, глубже, почти издевательски полно. Пальцы нашли клитор, круги быстрые, жёсткие.

Голоса стали совсем близко — двое мужчин о чём-то спорили у соседнего корпуса. Руслан прижал ладонь ей на рот.

— Тише. Или пусть слышат. Как скажешь, шлюшка.

Анна простонала в его ладонь и сама начала двигаться назад сильнее. Риск сводил с ума. Он убрал руку, вместо этого сунул ей в рот два пальца — те, что только что были в ней. Она сосала жадно, глядя через плечо. Он кончил так — глубоко внутри, с низким рыком, вжимаясь до конца, пульсируя. Горячие толчки спермы заполняли её, пока он ещё двигался короткими, жёсткими толчками, выдавливая всё.

Они стояли под водой ещё долго. Он не выходил сразу. Медленно качал бёдрами, размазывая свою сперму внутри и снаружи. Потом вышел, развернул её, опустился на колени прямо на мокрый бетон и лизнул — широко, жадно, собирая языком всё, что вытекало. Анна вцепилась ему в волосы, третий оргазм пришёл тихий, но глубокий, от этого унизительного, прекрасного зрелища: тридцатипятилетний инструктор на коленях пьёт из неё смесь их соков под открытым небом.

Когда он поднялся, поцеловал её мокрыми губами, вкус был солёный, густой.

— Завтра снова, — сказал он хрипло. — И послезавтра. Пока ты здесь. Буду смотреть, как ты себя открываешь. Буду брать. Поняла?

Анна кивнула. Ноги дрожали. Она натянула халат на мокрое тело, сперма уже стекала по внутренним бёдрам. Руслан оделся быстро, привычно, будто ничего не было, и ушёл твёрдым шагом по дорожке.

В номере она села на край койки. Халат распахнулся. Между ног всё ещё пульсировало, сперма пачкала простынь. Телефон лежал рядом. Сообщение от мужа: «Скоро освобожусь, соскучился». Анна смотрела на экран долго. Тело было сытым, тяжёлым, отмеченным — красные следы от пальцев на бёдрах, припухшие губы, запах чужого секса на коже. Но внутри, под остатками возбуждения, поднималось что-то холодное и вязкое. Не стыд даже. Пустота. Она получила всё, что хотела вчера ночью — взгляд, руки, член, риск, грязные слова. И теперь, когда сперма стыла на простыне, а вода ещё капала с волос, это ощущалось… недостаточным. Или слишком. Она представила, как вернётся домой через неделю, как муж обнимет её, как она будет улыбаться и молчать. Пальцы сами легли на живот, ниже — но уже без жара. Только липкость и странная, тихая тошнота в груди.

«Что я наделала», — подумала она вдруг чётко, без драмы, почти устало. И не знала, жалеет ли о том, что случилось, или о том, что этого всё равно будет мало, когда он снова уйдёт по дорожке, а она останется одна с мокрыми простынями и сообщением «занят». Вода в трубах где-то тихо капала. Анна легла на бок, подтянув колени, и смотрела в тёмное окно, пока тело остывало, а сомнение расползалось тяжёлым, влажным пятном.