Незабываемая дорога: её белое тело под его черным напором

Ночная трасса стелилась под колёса бесконечной чёрной лентой. Анна сжимала руль тонкими пальцами, свет фар выхватывал из тьмы только полоску асфальта да редкие столбы. Двадцать восемь лет, замужем, стройная, белоснежная кожа, которую даже летом не трогало солнце, — и вот она одна, после очередной ссоры с мужем. Он снова орнул, хлопнул дверью, ушёл к другу «на ночь». Она села в машину и поехала. Просто ехала. Куда — без разницы.

На обочине, рядом с тёмным внедорожником с поднятым капотом, стоял он. Высоченный, плечистый, тёмная кожа лоснилась под слабым светом её фар. Спортивка обтягивала мощную грудь и длинные ноги баскетболиста. Анна притормозила ещё до того, как успела подумать. Стекло опустилось.

— Проблемы? — голос вышел ровнее, чем она ожидала.

Он подошёл, наклонился. Лицо крупное, скулы жёсткие, глаза тёмные и сразу цепкие. Тридцать два года, американский акцент в английском, который он сбавил до понятного:

— Бензин кончился. Джеймс. Подкинешь до ближайшей заправки? Я заплачу.

Анна кивнула на пассажирское. Когда он сел, салон сразу стал тесным. Запах кожи, лёгкого пота после дороги, чистого мужского тела. Его колено почти касалось рычага, огромная ладонь легла на бедро — просто так, привычно. Анна сглотнула. Белая блузка, короткая юбка, колготки — она сама не поняла, зачем так оделась, уезжая из дома. Теперь чувствовала на себе его взгляд: по шее, по ключицам, ниже, к груди, к оголённым коленям.

— Русская? — спросил он, рассматривая.

— Анна. Да.

— Замужем? — кивок на кольцо.

— Да. Поругались. Потому и одна.

Джеймс усмехнулся, низко, грубовато. Пальцы чуть сжались на собственном бедре.

— Понимаю. Я тоже один тут. Турне, команда уехала вперёд, я застрял.

Молчание густело. Анна смотрела на дорогу, но боковым зрением ловила каждую деталь: как ткань штанов натянулась на паху, как двигался кадык, когда он сглатывал. Напряжение было густым, как смола. Оба его чувствовали. Никто не делал вид, что нет.

— Ты… очень белая, — сказал он вдруг. — Прям светишься в темноте.

Анна усмехнулась, нервно.

— А ты очень чёрный. Я никогда… — она осёклась, потом всё же выдохнула: — Никогда не была с чёрным мужчиной.

Джеймс повернул голову. Взгляд стал тяжёлым, прямым.

— А я прямо сейчас хочу выебать твою белую пизду. Жёстко. Пока ты не забудешь, как тебя зовут и кто у тебя дома муж.

Слова ударили под дых. Между ног стало горячо и мокро мгновенно. Анна сжала руль сильнее.

— Ты грубый.

— Ты сама подвезла. И сама смотришь на мой хуй через штаны уже минут десять.

Он не врал. Анна действительно смотрела. Случайное касание — когда она переключала передачу, тыльная сторона ладони прошлась по его бедру. Он не отодвинулся. Наоборот, чуть раздвинул ноги. Другое «случайно» — её колено задело его, когда она поправляла юбку. Пальцы Джеймса легли поверх, на секунду, горячие, широкие, и убрали.

— Остановись, — тихо сказала Анна.

Он поднял бровь. Она сама свернула на пустую обочину, выключила двигатель, погасила фары. Ночь, ни одной машины. Только они. Анна повернулась к нему всем корпусом. Рука сама пошла вниз — не к себе, к его ширинке. Нащупала толстый, уже твёрдый ствол через ткань, сжала.

— Хочу. Не меньше тебя, — выдохнула она. — Покажи.

Джеймс рывком расстегнул штаны, высвободил член. Толстый, тёмно-шоколадный, с крупной головкой, вены на стволе. Анна не смогла сдержать тихий стон. Наклонилась сразу, жадно. Взяла в рот, насколько влезало. Губы растянулись, слюна сразу потекла по уголкам. Она сосала жадно, давясь, когда он придерживал её за светлые волосы и чуть подавал бёдрами вперёд. Горло сжалось, слёзы выступили на глазах, но она не отстранялась — только всхлипывала вокруг толстого чёрного хуя, пускала нити слюны, облизывала головку, брала снова глубже.

— Блядь, белая сучка… — прорычал Джеймс. — Глотай. Вот так.

Анна выпустила его изо рта с мокрым звуком, слюна блестела на подбородке и на его стволе.

— Назад, — приказала она сама, голос хриплый. — Хочу, чтобы ты меня выебал.

Они перебрались на заднее сиденье, неуклюже, торопливо. Анна задрала юбку, стянула колготки вместе с трусиками. Джеймс развернул её раком, лицом к двери, сам встал на колени сзади. Мощные руки развели её белые ягодицы. Головка упёрлась во вход — мокрый, горячий, узкий — и вошёл одним мощным толчком до конца.

Анна вскрикнула. Распирало. Чёрный хуй заполнял полностью, стенки обхватывали туго. Он сразу начал долбить — глубоко, жёстко, без разгона. Кожа шлёпала о кожу. Ладонь опустилась на её зад, шлёпнула сильно, оставляя красный след на белоснежной коже.

— Белая шлюха для чёрного хуя, — рычал он в такт толчкам. — Твоя пизда так жрёт меня. Замужняя русская блядь раздвинула ноги первому нигеру на трассе. Чувствуешь, как я тебя растягиваю?

— Да… да, блядь… сильнее… — Анна упиралась локтями в сиденье, грудью почти лежала, бёдра подставляла. Каждый толчок выбивал из неё стон. Он шлёпал снова и снова, мял ягодицы, вгонял до упора, пока яйца не хлопали о её клитор.

Потом резко вышел, перевернул её на спину. Закинул длинные белые ноги себе на плечи, сложил почти пополам и вошёл снова — ещё глубже с этого угла. Анна закричала, когда головка упёрлась куда-то внутрь, в точку, от которой перед глазами вспыхнуло. Джеймс трахал яростно, удерживая её за бёдра, смотря сверху вниз на то, как её светлая пизда глотает его чёрный ствол, как соки блестят на нём.

— Кончай на моём хуе, — приказал он. — Хочу слышать.

Оргазм накрыл Анну волной. Она выгнулась, закричала в голос, стены сжались вокруг него судорожно. Джеймс ещё несколько мощных толчков — и кончил глубоко внутрь, заливая её горячей густой спермой, продолжая двигать бёдрами, пока не выжал всё. Анна чувствовала, как тепло разливается внутри, как переполняет.

Он медленно вышел. Сперма сразу потекла из растянутой дырки, по белым бёдрам, на сиденье. Анна лежала, тяжело дыша, грудь вздымалась, светлые волосы растрепаны, губы припухшие. Рукой она провела по внутренней стороне бедра, собрала густую белую каплю, размазала — и посмотрела на свои пальцы, потом на него.

Джеймс сидел рядом, всё ещё полуголый, член блестел от их смешанных соков, дыхание тяжёлое. В салоне пахло сексом, потом, кожей. За окном — глухая ночь и пустая трасса.

Анна сглотнула, голос ещё дрожал:

— Заправка… далеко ещё?

Он усмехнулся, провёл большим пальцем по её нижней губе, оставляя вкус её самой и себя.

— Не торопись. Бензин подождёт. А я ещё не закончил с твоей белой пиздой.

Анна не отодвинулась. Только развела колени чуть шире, чувствуя, как его сперма продолжает медленно вытекать, и как между ног снова начинает тянуть сладкой, постыдной жаждой. Муж, дом, ссора — всё это было где-то далеко, за километрами асфальта. Здесь остались только его чёрные руки на её белой коже и обещание, что ночь ещё только начинается.

Он не дал ей даже минуты отдышаться. Чёрные пальцы вцепились в её светлые волосы, притянули лицо ближе — и Анна снова почувствовала на языке солёный вкус своей же пизды, смешанный с его густой спермой. Джеймс впихнул ей в рот ещё полутвёрдый член, и она взяла жадно, облизывая, вычищая, чувствуя, как он снова набухает прямо на языке.

— Глотай свою белую дырку с моего хуя, — прорычал он. — Видишь, какая ты грязная? Замужняя сука разъебана на трассе и ещё просит добавки.

Анна только застонала вокруг ствола, слюна снова потекла по подбородку. Ей было плевать. Двадцать восемь лет брака с вялым мужем, который кончал за две минуты и сразу отворачивался, — и вот этот огромный чёрный баскетболист пихает ей в глотку то, от чего она уже текула второй раз. Она сосала глубже, давясь, пока головка не упёрлась в мягкое нёбо. Джеймс держал её за затылок и двигал бёдрами короткими жёсткими толчками, трахая рот как дырку.

— Вот так. Белая русская шлюха умеет сосать чёрный хуй. Я чувствую, как ты дрожишь. Тебе нравится, да? Нравится быть моей дыркой на одну ночь.

Он вытащил мокрый от слюны ствол, шлёпнул им по её припухшим губам. Анна выдохнула хрипло:

— Ещё… хочу ещё. Жёстче.

Джеймс усмехнулся, низко и грубо. Развернул её снова — теперь лицом к нему, усадил на свои бёдра прямо на заднем сиденье. Анна сама раздвинула свои белые ноги, взяла толстый шоколадный член в ладонь, направила ко входу. Он всё ещё был растянут, скользкий от спермы, и головка вошла легко — но ствол снова распёр до предела. Она опустилась сама, медленно, до самых яиц, и вскрикнула, когда низ живота свело сладкой болью.

— Блядь… какой ты огромный… — выдохнула она, качаясь.

Он схватил её за бёдра чёрными ладонями, впился пальцами в белую кожу так, что наверняка останутся синяки, и начал долбить снизу вверх. Анна подпрыгивала на нём, груди в белой блузке тряслись, пуговицы давно расстегнулись, соски торчали твёрдые, розовые на фоне молочной кожи. Джеймс наклонился, втянул один сосок в рот, прикусил зубами — сильно, до всхлипа — и продолжал яростно вгонять член снизу.

— Смотри, как твоя белая пизда жрёт меня. Слышишь шлепки? Это звук, как чёрный хуй разрывает замужнюю русскую блядь. Твой муж дома дрочит в кулак, а ты тут скачешь на нигере до утра.

— Да… я шлюха… — Анна сама подавалась навстречу, крутила бёдрами, насаживаясь глубже. — Трахай меня… заполняй… хочу чтобы твоя сперма текла из меня всю дорогу домой…

Он шлёпнул её по заднице — резко, звонко. Потом ещё раз, оставляя красные отпечатки на белоснежных ягодицах. Анна стонала в голос, не сдерживаясь. Никого вокруг. Только ночь, пустая трасса и этот огромный чёрный мужик, который трахал её так, будто хотел сломать.

Джеймс резко поднял её, вытащил член. Сперма и её соки потекли густой нитью. Он развернул Анну раком снова, но теперь прижал грудью к холодному стеклу двери. Лицом наружу, к темноте. Сам встал сзади, развёл её ягодицы пальцами и плюнул прямо на анус.

— Я возьму и эту дырку, — сказал он прямо. — Хочешь?

Анна кивнула быстро, почти судорожно.

— Хочу. Растяни меня. Обе.

Он приставил головку к тугому кольцу. Давил медленно, упорно. Анна шипела сквозь зубы, упиралась ладонями в стекло, чувствовала, как чёрный ствол втискивается внутрь, миллиметр за миллиметром. Жгло. Распирало. Когда головка наконец проскочила, она вскрикнула — громко, почти плача. Джеймс не останавливался. Вгонял глубже, пока не упёрся яйцами в её белую задницу.

— Блядь, какая тугая белая жопа… — рычал он, начиная двигаться. — Сжимаешь меня как тиски. Замужняя русская сучка даёт в очко первому чёрному на дороге.

Он трахал её в зад жёстко, ритмично, держа за бёдра. Другой рукой дотянулся вперёд, нашёл клитор, потёр грубо двумя пальцами. Анна сходила с ума. Каждый толчок выбивал из неё стоны, слюна капала на стекло, волосы липли к лицу. Она чувствовала, как его огромный хуй ходит в её кишке, как стенки обхватывают вены, как сперма из пизды всё ещё течёт по бёдрам.

— Кончай, — приказал он. — Кончай, пока я ебу твою белую жопу.

Оргазм ударил жёстче первого. Анна затряслась, сжалась вокруг него судорожно, закричала так, что голос сорвался. Джеймс продолжал долбить сквозь её спазмы, шлёпая яйцами о мокрую кожу, пока сам не кончил — прямо в кишку, длинными густыми порциями. Заливал глубоко, продолжая медленно двигаться, выжимая остатки.

Вышел с мокрым звуком. Сперма сразу потекла из растянутого ануса, смешиваясь с той, что ещё вытекала из пизды. Анна осела на сиденье, ноги дрожали, дышала ртом. Всё между ног горело, ныло, было залито белым.

Но Джеймс не закончил. Он уселся, раздвинул свои длинные чёрные ноги и кивнул ей вниз.

— Вылижи. Обе дырки. Свою сперму с моего хуя тоже. Хочу видеть, как замужняя белая шлюха чистит меня языком после того, как я её разъебал.

Анна не спорила. Опустилась между его бёдер на колени в тесном салоне. Взяла обмякающий, но всё ещё толстый член в рот, пососала, вычищая, чувствуя вкус своей жопы и его семени. Потом повернулась, задрав юбку ещё выше, и сама раздвинула ягодицы пальцами. Язык прошёлся по раздолбанной пизде, собрал густые капли, потом выше — к анусу. Она вылизывала свою собственную растянутую дырку, слизывая его сперму, пока Джеймс смотрел сверху и грубо комментировал:

— Вот так. Хорошая белая сука. Чисти себя после чёрного хуя. Ты теперь пахнешь мной. Когда вернёшься к мужу, будешь сидеть на его жалком члене и вспоминать, как тебя драли на обочине.

Анна выпрямилась, губы блестели от слюны и спермы. Она забралась к нему на колени снова, лицом к лицу. Взяла его член — он уже снова твердел, здоровый, жадный — и насадилась пиздой. На этот раз быстро, до конца. Начала скакать сама, жёстко, шлёпая мокрой кожей о его чёрные бёдра.

— Ещё… — шептала она хрипло. — Хочу чтобы ты кончил в меня третий раз. Хочу уехать отсюда с твоей спермой в пизде и в жопе. Чтобы текло по ногам, пока я веду.

Джеймс сжал её задницу обеими руками, помогал насаживаться, вгоняя себя ещё глубже. Грудь Анны билась о его мощную тёмную грудь. Он кусал её шею, оставляя следы, шептал прямо в ухо:

— Ты моя белая дырка до утра. Буду ебать тебя, пока бензин в баке не кончится. Потом выброшу на заправке мокрую, разъебанную, с текущей спермой. И ты будешь благодарить.

Анна кончила снова — коротко, резко, сжавшись вокруг него. Джеймс ещё несколько мощных толчков снизу — и кончил в третий раз, заливая её пизду до краёв. Она чувствовала, как тепло снова заполняет, переполняет, начинает вытекать сразу же, как только он чуть вышел.

Она слезла, тяжело дыша. Юбка задрана, колготки где-то на полу, белая блузка распахнута, соски красные от укусов. Между ног — сплошная мокрая каша из спермы, её соков, растянутые дырки. Джеймс вытер свой член о её бедро, грубо, оставляя белые разводы на коже.

Анна села за руль, даже не пытаясь привести себя в порядок. Завела мотор. Фары выхватили пустую ночную трассу. Сперма текла по внутренним сторонам бёдер, пачкала сиденье. Она раздвинула ноги шире, чувствуя, как всё продолжает вытекать, и посмотрела на Джеймса боковым зрением.

Он усмехнулся, провёл пальцем по её мокрой пизде, собрал густую каплю и засунул ей в рот.

— Соси. И веди. Я ещё не насытился твоей белой мясистой дыркой. На следующей стоянке снова засуну тебе в глотку, потом в пизду, потом снова в жопу — и кончу тебе на лицо, чтобы ты до дома ехала в моей сперме.

Анна облизала его палец, прикусила слегка и тихо, хрипло выдохнула, глядя на дорогу:

— Кончи мне в рот прямо сейчас, пока я жму на газ, — чёрный хуй в белой глотке, пока трасса уходит под колёса, и я буду глотать каждую каплю, сука, которая сама подставила дырки первому здоровенному нигеру на ночной дороге.