Её бывшая внезапно просит в задницу

Мне двадцать восемь. Я живу с Наоми — ей двадцать шесть, она работает в маркетинге, вечно в разъездах, вечно с ноутбуком на коленях и с этой своей привычкой кусать губу, когда думает. Три года назад у неё была девушка. Хлоя. Двадцать девять сейчас, дерзкая, с острым языком и взглядом, от которого сразу становится жарко в паху. Они тогда красиво поругались и разбежались. Я думал, что всё — страница перевёрнута.

А потом мне вдруг написала Хлоя.

Прямо, без прелюдий, без «привет, как дела». Сообщение ударило под дых:

«Я уже несколько месяцев дрочу только на одну картинку. Как ты трахаешь Наоми в жопу. Представляю твой толстый член, как он растягивает её, как она стонет, и кончаю так сильно, что трясёт. Хватит. Выеби уже и меня. В тугую задницу. Пожалуйста. Я больше ни о чём думать не могу.»

Я перечитал раза четыре. Стояк поднялся сразу, жёсткий, требовательный. Наоми как раз уехала в командировку на четыре дня — презентации, клиенты, отель. Квартира пустая. Я ответил коротко: «Приезжай сегодня. Ключ под ковриком. Хочу услышать это вживую.»

Она пришла через час. Джинсы обтягивали бёдра, футболка тонкая, соски уже торчали. Хлоя даже не стала раздеваться в прихожей — прошла в гостиную, развернулась ко мне лицом и сразу сказала, глядя прямо в глаза:

— Я уже мокрая. Всю дорогу в такси пальцами трогала себя через трусы. Хочу именно твой член. Толстый. В свою тугую попку. Чтобы ты растянул меня и долбил, пока я не закричу.

Она сама положила ладонь себе между ног и начала гладить, медленно, надавливая на шов джинсов. Я видел, как ткань темнеет. Слышал её дыхание — рваное, голодное. От этих слов и от того, как она не отводила взгляд, у меня в голове что-то щёлкнуло. Я шагнул к ней, схватил за затылок и поцеловал жёстко, глубоко, языком сразу в рот. Она ответила с такой жадностью, будто ждала три года. Руки Хлои уже лезли мне под футболку, потом ниже — расстегнула ремень, стянула штаны вместе с бельём. Мой член выскочил тяжёлый, мокрый на головке. Она опустилась на колени прямо там, на полу, обхватила ствол ладонью и взяла в рот сразу глубоко, до горла, всхлипнув от удовольствия.

— Блядь… — простонала она, когда отстранилась на секунду, слюна тянулась ниткой. — Какой толстый. Скорее. Я умоляю. Хочу его в заднице. Не мучай.

Я поднял её, почти потащил в спальню. Раздел быстро — джинсы вниз, трусики уже совсем мокрые, футболку через голову. Грудь у Хлои упругая, соски тёмные, твёрдые. Я шлёпнул её по заднице, и она сама встала раком на краю кровати, прогнулась, раздвинула ягодицы пальцами.

— Смотри, какая тугая. Трахни уже.

Я достал смазку из тумбочки — густую, скользкую. Обильно намазал ей анус, круговыми движениями втирая, чувствуя, как кольцо мышц подрагивает и медленно поддаётся. Два пальца вошёл легко — она была голодная, расслабленная от возбуждения. Смазал свой стояк сверху донизу, головка блестела. Приставил к её дырочке, надавил.

Хлоя выдохнула протяжно, когда головка преодолела сопротивление и вошла. Жар, теснота, пульсация. Я входил медленно, сантиметр за сантиметром, давая ей привыкнуть, пока не упёрся яйцами в её кожу.

— Охуеть… как полно… — простонала она. — Теперь долби. Глубоко. Жёстко.

Я начал двигаться. Сначала размеренно, потом резче, глубже, вгоняя весь ствол до основания. Её задница хлопала о мои бёдра. Я шлёпал ладонью по упругой ягодице — краснела сразу, и Хлоя только громче стонала, просила сильнее.

— Ещё! Шлёпай! Трахай мою жопу как последнюю шлюху!

Я плюнул на пальцы, вставил ей сразу два в киску — мокрую, скользкую, сжимающуюся. Трахал обе дырки одновременно: членом в анус, пальцами во влагалище, чувствуя через тонкую стенку, как сам себя трахаю. Хлоя орала в подушку, потом уже без подушки, голосом срываясь:

— Да, блядь, вот так… обе… я кончу, если продолжишь…

Я вытащил пальцы, перевернул её на спину. Закинул её ноги себе на плечи — гибкая, податливая. Снова приставил головку к растянутому анусу и вошёл одним мощным толчком. В миссионерской позе ещё глубже. Я смотрел ей в глаза, пока вбивал свой член в её задницу тяжёлыми, жадными движениями. Грудь Хлои подпрыгивала, рот открыт, слюна на губе. Она обхватила меня за шею, притянула ближе.

— Не останавливайся… смотри на меня, пока ебёшь… я хочу видеть, как ты теряешь контроль из-за моей жопы…

Я ускорился. Кожа шлёпала о кожу. Её анус сжимался вокруг ствола так сильно, что я уже чувствовал, как яйца поджимаются. Но я не собирался кончать — не сейчас. Пальцами нашёл её клитор, тёр кругами в ритм толчков. Хлоя выгнулась дугой, впилась ногтями мне в плечи.

— Ещё глубже… заполни меня… я твоя сейчас, только твоя…

Я наклонился, укусил её за нижнюю губу, продолжая мощно вгонять член до конца. Комната пахла сексом, смазкой, её возбуждением. За окном темнело, а я всё долбил её тугую задницу, слушая, как она скулит и просит не останавливаться. В голове мелькало: Наоми вернётся через три дня. А сейчас передо мной Хлоя — раздвинутая, красная от шлепков, с моим членом в жопе по самые яйца, и глаза у неё совершенно шальные.

Я замедлился нарочно, вышел почти полностью, оставил только головку внутри, потом снова вогнал жёстко. Она вскрикнула. Я повторил — дразня, контролируя. Её ноги дрожали у меня на плечах. Пальцы снова нырнули ей в киску, на этот раз три, и я трахал её двойным ритмом, глядя, как она кусает губу и шепчет одно и то же: сильнее, глубже, не жалей.

Напряжение между нами висело густое, почти осязаемое. Я ещё не кончил. Она ещё не кончила по-настоящему — только подбиралась, сжималась волнами. И в её взгляде уже читалось что-то новое, жадное, будто этого первого раза ей будет мало. Будто она уже думает, что попросит ещё. И я, глядя на то, как мой блестящий от смазки член входит и выходит из её растянутой дырочки, понимал: до утра ещё далеко, а у меня полно планов на эту дерзкую бывшую моей девушки.

Я снова вогнал в неё до упора, и Хлоя выгнулась так, что лопатки впились в простыню. Её анус обхватывал меня горячим тугим кольцом, каждый сантиметр ствола чувствовался отдельно — влажный жар, пульсация, то, как мышцы дрожат и пытаются вытолкнуть, но она сама подаётся навстречу.

— Не дразни… — голос у неё сорвался в хрип. — Еби как надо. Я три года ждала этот толстый хуй в жопе.

Я взял её за бёдра сильнее, пальцы вмялись в мягкую кожу, и начал долбить по-настоящему. Глубоко, тяжело, с влажным шлепком яиц о её ягодицы. Смазка хлюпала. Хлоя стонала уже без слов — только рваные «а-а… бля… ещё…». Я смотрел, как её растянутая дырочка принимает меня целиком, розовые края разъезжаются вокруг вен, блестят. В миссионерке было ещё теснее: угол такой, что головка упиралась куда-то в самое чувствительное, и она каждый раз вздрагивала.

Я наклонился, прикусил тёмный сосок, пососал, не сбавляя темпа. Другой рукой снова нашёл клитор — набухший, скользкий от её соков — и растирал быстро, жёстко, в такт толчкам. Хлоя вцепилась мне в волосы.

— Вот так… пальцами… член в жопе… я сейчас…

Она кончила первой. Анус сжался вокруг меня судорогой, киска пульсировала у моих пальцев, бёдра заколотило. Хлоя закричала коротко, высоко, потом скулила сквозь зубы, пока волна не отпустила. Я не остановился. Продолжал вбивать её сквозь оргазм, чувствуя, как она становится ещё горячее и мокрее. Когда она открыла глаза, взгляд был мутный, сытый и всё равно голодный.

— Вытащи… хочу сверху, — прохрипела она. — Хочу сама насаживаться.

Я вышел медленно — она охнула, когда головка выскочила с влажным звуком, — лёг на спину. Член стоял колом, блестел от смазки и её. Хлоя оседлала меня спиной, раздвинула ягодицы, направила ствол к своему всё ещё приоткрытому анусу и села. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Я видел, как она исчезает в ней, как кольцо растягивается до предела. Когда села полностью, яйца оказались прижаты к её коже, она выдохнула дрожаще:

— Охуенно полно… ты такой толстый, сука…

Она начала двигаться. Сначала осторожно, кругами, потом выше — почти сходит, оставляет одну головку — и резко вниз, до основания. Задница хлопала о мой живот. Я держал её за талию, помогал, поддавал бёдрами снизу. Шлёпал по ягодицам ладонью — слева, справа, — оставлял красные пятна. Хлоя только громче постанывала и скакала быстрее.

— Шлёпай сильнее. Унижай. Говори, какая я.

— Тугая шлюшья жопа, — выдохнул я, шлёпнув жёстче. — Три года без нормального хуя, да? Дрочила и думала, как я растягиваю Наоми, а теперь сама насаживаешься на мой член как последняя дырка. Нравится?

— Да… блядь, да… говори ещё…

Я сел, прижал её спиной к своей груди, обхватил одной рукой грудь, другой — снова клитор. Трахал снизу короткими мощными толчками, пока она полностью сидела на мне. Губы у её уха:

— Чувствуешь, как я заполняю тебя? Сейчас кончу тебе в эту жадную дырку. Хочешь?

— Хочу… заливай… всю… я твоя жопа сейчас…

Она кончила второй раз — сильнее, с судорогой во всём теле, анус ритмично сжимал меня так, что я уже не мог держаться. Я подхватил её, перевернул обратно на живот, поставил раком и вошёл одним движением. Теперь только жёстко, глубоко, без пощады. Руки на её плечах, вгоняю до яиц снова и снова. Хлоя кричала в подушку, потом вывернула голову:

— Кончай… в меня… хочу чувствовать…

Я кончил с рыком, вжавшись до предела. Сперма выстреливала густыми толчками прямо в её горячую тесноту. Я чувствовал, как она принимает, как мышцы сосут последние капли. Держал её ещё несколько секунд, пульсируя внутри, потом медленно вышел. Дырочка осталась приоткрытой, блестящей, из неё сразу потекло белое — моё, густое. Хлоя лежала трясясь, тяжело дыша, с глупой счастливой улыбкой.

Я лёг рядом. Мы молчали минуты две, только дыхание. Потом она потянулась, поцеловала меня лениво в губы — уже мягко, не жадно.

— Спасибо, — тихо сказала. — Правда. Я так кончала, что до сих пор ноги не слушаются.

Она встала, пошла в ванную. Я слышал воду, потом она вернулась, вытертая, собрала одежду. Надела трусики, джинсы, футболку. Соски всё ещё торчали сквозь ткань. Наклонилась, чмокнула меня в уголок рта.

— Ключ положу обратно под коврик. Наоми ничего не узнает. Я аккуратная.

Я кивнул, всё ещё разморенный, глядя, как она исчезает в коридоре. Дверь щёлкнула. Тишина.

Я лежал на смятых простынях, пахло сексом и её кожей. Тело ныло приятно. До утра далеко, Наоми вернётся через три дня… Я потянулся к тумбочке за водой — и пальцы задели её телефон. Хлоя забыла. Чёрный, без чехла. Экран загорелся от движения. На заставке — обычные часы. А под ними уведомление, которое она, видно, читала ещё в такси и не смахивала:

«Хлоя, он согласился? Когда закончите — напиши, как растянул тебя. Хочу подробности. И да, ключ я специально ему напомнила про коврик. Не говори ему, что я в курсе и что это я тебя подтолкнула. Пусть думает, что ты сама. Целую. Наоми.»

Я смотрел на сообщение долго. Пальцы похолодели, а внизу живота снова тяжело шевельнулось. Хлоя не знала, что я это увидел. Она думала, что мы оба обманываем Наоми. А Наоми всё это время знала. Хотела. Устроила.

Я положил телефон экраном вниз на край кровати. Лежал и слушал тишину квартиры. В голове крутилось одно: через три дня Наоми вернётся, ляжет рядом, укусит губу своей привычкой… и спросит голосом, будто ничего особенного. А я уже знал то, чего не знала Хлоя.