Тихая подруга наконец просит в попку

Баррет отодвинул тарелку и посмотрел на Яру. Ему было двадцать восемь, он уже давно зарабатывал на жизнь программированием, просиживая дни за кодом в тихой квартире на окраине. Яра, его девушка, которой недавно исполнилось двадцать шесть, работала библиотекарем в старом городском здании с высокими стеллажами. Они знали друг друга шесть лет, а встречались уже три, и всё это время она оставалась той самой тихой, скромной подругой, которая в постели всегда краснела от любого лишнего слова. Только миссионерская поза, только нежные движения, только её тонкие пальцы, сжимающие его плечи в полумраке. Баррет давно смирился, что его фантазии о чём-то более смелом так и останутся при нём.

Сегодня вечером после простого ужина — паста, вино и салат — Яра вдруг замолчала. Она сидела напротив, в своей любимой свободной блузке и коротких домашних шортах, и внезапно её щёки залило густым румянцем. Девушка прикусила нижнюю губу, опустила взгляд в тарелку, а потом медленно подняла глаза. В комнате повисла такая плотная тишина, что Баррет услышал, как бьётся его собственное сердце.

— Баррет… — голос у неё был едва слышный, дрожащий. — Я уже давно… очень давно хочу тебе кое-что сказать. Я фантазирую… как ты трахаешь меня в попку. Сильно. Глубоко. Чтобы моя тугая задница наконец почувствовала тебя всего.

Слова повисли между ними, густые, неловкие, обжигающе горячие. Баррет почувствовал, как кровь мгновенно прилила к паху, член начал твердеть под джинсами. Он смотрел на свою обычно сдержанную Яру и не мог поверить. Её глаза блестели от стыда и возбуждения одновременно, пальцы нервно теребили край блузки. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым — словно между ними протянули раскалённую проволоку. Баррет сглотнул, пытаясь подобрать слова, но Яра продолжила, краснея ещё сильнее:

— Я знаю, что всегда была… скучной в постели. Но каждую ночь, когда ты засыпал рядом, я представляла, как ты раздвигаешь мои ягодицы и входишь туда. В мою целую, нетронутую попку. Только тебе я хочу её отдать.

Она произнесла это шёпотом, но каждое слово ударило Баррета ниже пояса. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь. Пальцы у Яры были холодными от волнения. Внутри него всё кипело: желание, удивление, нежность и дикая похоть смешались в один густой коктейль. Он видел, как её соски проступили сквозь тонкую ткань блузки, как она сжала бёдра под столом.

Яра сама начала флиртовать — робко, но настойчиво. Она встала, обошла стол и села ему на колени, прижимаясь горячим телом. Её попка, круглая и упругая от долгого сидения за библиотечными каталогами, мягко опустилась на его уже твёрдый член.

— Поцелуй меня сильнее, — прошептала она ему в губы, глядя в глаза. — Не так, как всегда. По-настоящему. Грубо.

Баррет не выдержал. Он схватил её за затылок, запустил пальцы в мягкие каштановые волосы и впился в её рот глубоким, влажным поцелуем. Языки переплелись, она застонала ему в губы — тихо, но так искренне, что у него мурашки побежали по спине. Яра оторвалась на секунду, прижалась губами к его уху и выдохнула грязные, давно сдерживаемые слова:

— Моя задница вся твоя, Баррет… Целая, тугая, горячая. Я хочу, чтобы ты разработал её, растянул своим толстым членом. Я так часто трогала себя там пальцем, думая о тебе… Шептала в подушку: «Трахни меня в попку, пожалуйста…»

От этих слов Баррет рыкнул тихо, как зверь. Его рука скользнула вниз по её спине, под шорты, под тонкие трусики. Пальцы нашли ложбинку между ягодиц, прошлись по горячей, гладкой коже. Яра вздрогнула и сразу же активно, жадно потёрлась об его ладонь, прижимая попку сильнее. Её дыхание участилось, она начала двигать бёдрами кругами, насаживаясь на его палец через ткань.

— Да… вот так… — выдохнула она, кусая мочку его уха. — Чувствуешь, какая я там горячая? Я готова прямо сейчас. Я так долго ждала.

Баррет едва сдерживал себя, чтобы не сорвать с неё всё прямо на кухне. Его палец настойчиво давил на тугое колечко ануса сквозь влажные уже трусики, чувствуя, как оно пульсирует и расслабляется под его прикосновениями. Яра стонала тихо, но всё смелее, тёрлась сильнее, её сок уже пропитал ткань спереди. Внутренне она ликовала: наконец-то она осмелилась, наконец-то этот тихий стыд превратился в жгучее желание. Баррет думал только об одном — как его толстый член раздвинет эти упругие ягодицы и войдёт туда, куда никто никогда не входил.

Они едва добрались до спальни. Яра шла впереди, снимая на ходу блузку, потом шорты. В комнате она сразу встала на кровать на четвереньках, прогнула спину, как кошка, и обеими руками раздвинула свои круглые, гладкие ягодицы. Её тугая розовая дырочка открылась перед ним — маленькая, девственная, слегка пульсирующая от возбуждения. Баррет стоял позади, уже полностью голый, член стоял колом, толстый, с набухшей головкой.

— Пожалуйста… — голос Яры дрожал от нетерпения и стыда. — Сначала языком. Разработай мою тугую попку языком и пальцами. Я хочу почувствовать, как ты меня готовишь… Я так мечтала об этом.

Баррет опустился на колени за ней, вдохнул её запах — чистый, возбуждённый, с лёгкой сладостью. Он провёл языком от её мокрой киски вверх, к анусу, и начал жадно лизать. Яра вскрикнула громко, пальцы вцепились в простыню. Его язык кружил вокруг тугого кольца, потом нажал сильнее, пытаясь проникнуть внутрь. Она была невероятно тесной, горячей, бархатистой. Баррет лизал долго, жадно, смачивая её слюной, проникая всё глубже, пока её стоны не стали непрерывными.

— О боже… Баррет, глубже… Лижи мою грязную дырочку… Да, вот так!

Он вставил сначала один палец — медленно, аккуратно, чувствуя, как её мышцы сжимают его. Яра сама начала двигаться назад, насаживаясь на палец. Потом он добавил второй. Два пальца растягивали её, входили и выходили, поворачивались внутри, готовя к большему. Яра стонала уже в голос, пот тек по её спине, попка блестела от слюны и её собственных соков.

Наконец она выдохнула умоляюще:

— Теперь член… Вставь свой толстый член в мою попку. Пожалуйста.

Баррет встал раком за ней, приставил головку к её разработанному, но всё ещё невероятно тугому отверстию. Он вошёл медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как её стенки обхватывают его, словно горячий влажный кулак. Яра громко застонала, голова запрокинулась.

— Ааахх… Он такой большой… Но мне нужно больше… Глубже!

Она сама толкнулась назад, насаживаясь на него до половины. Баррет схватил её за бёдра и начал двигаться — сначала медленно, но с каждым толчком всё глубже. Скоро он долбил её уже по самые яйца, мощно, жёстко, шлёпая бёдрами о её упругую попку. Яра кричала, требовала:

— Жёстче! Трахай мою попку сильнее! Я кончаю… Я сейчас кончу только от твоего члена в заднице!

Её тело задрожало, анус начал сильно, ритмично сжимать его член. Яра кончила громко, длинно, волнами — её киска брызнула на простыню, ноги дрожали, она сама продолжала насаживаться назад, выдавливая из себя всё удовольствие. Баррет еле сдерживался, чтобы не кончить прямо в неё, чувствуя эти сумасшедшие спазмы вокруг своего члена.

Тяжело дыша, Яра упала на живот, потом повернулась, обняла его мокрыми от пота руками, прижалась лицом к его груди. Её голос был хриплым, довольным и всё ещё голодным, когда она прошептала ему на ухо:

— Теперь я хочу чувствовать… как ты продолжишь меня использовать. Я ещё не насытилась. Я хочу, чтобы ты остался в моей попке всю ночь и показал мне всё, о чём я молчала эти годы…

Баррет обхватил её мокрое от пота тело крепче, его пальцы впились в мягкую плоть ягодиц, раздвигая их в стороны, пока его всё ещё твёрдый член, покрытый её соками и слюной, упирался в промежность. Двадцативосьмилетний программист, привыкший к тишине и кодам, теперь чувствовал, как внутри него всё кипит от дикой, животной похоти — эта тихая двадцатишестилетняя библиотекарша, его девушка на протяжении трёх лет из шести лет знакомства, только что открыла дверь в такие глубины, о которых он даже боялся мечтать. «Ты серьёзно хочешь, чтобы я остался в твоей жопе всю ночь, Яра? Чтобы я ебал эту тугую дыру, пока ты не начнёшь скулить от переполнения?» — прорычал он ей прямо в ухо, голос низкий, хриплый, полный barely сдерживаемого рыка.

Яра задрожала в его руках, её щёки пылали алым, но глаза блестели от чистого, жгучего желания. Она кивнула, прижимаясь лицом к его груди, и выдохнула дрожащим шёпотом: «Да… пожалуйста… Я так часто трогала себя там по ночам, пока ты спал рядом. Засовывала два пальца в попку и шептала твоё имя. Теперь хочу настоящий хуй. Твой толстый, тяжёлый хуй, который разъебёт меня до самого конца». Её слова ударили Баррета ниже пояса, член дёрнулся, наливаясь кровью заново. Он перевернул её на спину одним резким движением, закинул её стройные ноги себе на плечи, открывая доступ к всё ещё пульсирующей розовой дырочке. Она была слегка приоткрыта после первого раза, блестела от слюны и её собственных выделений, и Баррет не смог удержаться — наклонился и снова провёл языком по всей ложбинке, от мокрой, сочащейся киски вверх до ануса. Яра выгнулась, вцепившись пальцами в его волосы, и громко застонала: «О блядь… лижи мою грязную попку… глубже, засунь язык внутрь, разработай её для своего члена!»

Он сделал именно это — язык Баррета настойчиво проталкивался в тугое кольцо, крутился внутри, чувствуя бархатистый жар и то, как мышцы Яры то сжимаются, то расслабляются от удовольствия. Вкус был чистым, возбуждённым, с лёгкой сладостью её тела. Пока он лизал, его пальцы вошли в её киску — два сразу, легко, потому что она была совершенно мокрой, и он трахал её ими в такт движениям языка. Яра кричала уже в голос, бёдра дрожали, пятки упирались ему в спину. «Я кончу опять… только от твоего языка в жопе… аааах!» Её тело сотряслось, киска сжала его пальцы волнами, а анус пульсировал вокруг языка. Баррет поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони и приставил набухшую головку к её дырочке.

На этот раз он вошёл резче — не так медленно, как в первый раз. Сантиметр за сантиметром толстый ствол раздвигал её стенки, и Яра хватала ртом воздух, глаза закатились. «Он такой огромный… растягивает меня нахуй… но мне нужно всё, до самых яиц!» Она сама толкнулась бёдрами вверх, насаживаясь глубже, и Баррет застонал от ощущения — её попка была горячей, тесной, как будто специально создана, чтобы доить его хуй. Он начал двигаться мощными, глубокими толчками, шлёпая тяжёлыми яйцами о её мокрые ягодицы. Каждый выход почти полностью, и каждый вход — до упора, так что её тело содрогалось. «Вот так ты хотела все эти годы, тихая моя библиотекарша? Чтобы я долбил твою целку в жопу, пока ты не начнёшь брызгать?»

«Да! Еби мою попку сильнее, Баррет! Я твоя анальная шлюха теперь… трахай меня, как будто я только для этого и существую!» — кричала она, и каждое грязное слово из её обычно скромных губ заводило его ещё больше. Он наклонился ниже, почти складывая её пополам, и вошёл под новым углом, попадая в ту точку, от которой у неё перехватывало дыхание. Её маленькие упругие сиськи тряслись в такт, соски твёрдые, как камешки. Баррет схватил один в рот, прикусил, и Яра завыла от смеси боли и удовольствия. В его голове крутилось только одно: «Шесть лет миссионерки и стыдливых стонов… а теперь она орёт, чтобы я разъебал ей задницу. Наконец-то».

Он вытащил член, несмотря на её протестующий стон, и перевернул Яру на четвереньки у самого края кровати. Поставил ноги на пол, а её колени — на матрас, так чтобы попка оказалась на идеальной высоте. Раздвинул ягодицы ладонями, плюнул прямо на дырочку и вошёл одним резким толчком до самого основания. Яра заорала, пальцы скребли простыню. «Слишком глубоко! Но не останавливайся… еби меня жёстче, шлёпай!» Баррет начал именно так — мощно, грубо, держа её за бёдра и вгоняя хуй снова и снова. Звук шлепков заполнил комнату, её ягодицы покраснели. Он поднял руку и звонко ударил по правой половинке, потом по левой. Яра взвизгнула, но сразу же толкнулась назад, требуя ещё. «Ещё! Накажи мою попку, я была плохой, что так долго молчала!»

Его мысли путались от скорости — он видел, как её тугое кольцо обхватывает ствол при каждом выходе, как оно краснеет и слегка припухает от интенсивного траха. Яра сама запустила руку под себя и яростно тёрла клитор, стоны переходили в непрерывный хрип. Баррет схватил её за каштановые волосы, потянул назад, выгибая спину сильнее, и ускорился до бешеного темпа. «Кончай на моём хую в жопе, давай! Покажи, как тебе нравится быть моей анальной сучкой». Она кончила второй раз — яростно, брызнув на его бёдра и на пол, тело билось в конвульсиях, анус сжимал член так сильно, что Баррет едва не спустил прямо там.

Но он хотел продолжить. Вытащил снова, лёг на спину и заставил её сесть сверху спиной к нему. Яра, тяжело дыша, сама взяла его скользкий от её соков хуй и медленно, с дрожью во всём теле, опустилась на него жопой. «Оооо… он заполняет меня всю… я чувствую каждую вену внутри своей попки…» Она начала двигаться кругами, потом вверх-вниз, постепенно ускоряясь. Баррет снизу толкался ей навстречу, держа её за бёдра и направляя. Вид её круглой, красной от шлепков попки, насаживающейся на его толстый член, сводил с ума. Он протянул руку и вставил два пальца в её текущую киску, чувствуя через тонкую перегородку, как двигается его собственный хуй в заднице.

Яра полностью потеряла контроль — скакала на нём, как одержимая, крича грязные слова, которые копила годами: «Долби мою жопу! Разъеби эту дыру, чтобы я завтра не могла сидеть в библиотеке! Я хочу ходить и чувствовать, как твоя сперма вытекает из меня весь день!» Это довело Баррета до предела. Он резко сел, обхватил её сзади, одной рукой сжал грудь, а другой продолжил трахать пальцами киску, и начал мощно толкаться вверх. Позиция стала почти вертикальной, она сидела на его члене всей своей весом, полностью насаженная.

Эскалация достигла пика. Яра кончила в третий раз — без предупреждения, просто завыла, тело свело судорогой, и Баррет почувствовал, как её анус доит его ритмичными, сильными спазмами. Он не выдержал. С низким рыком вонзился в неё до упора и начал кончать — густыми, горячими струями прямо в глубину её кишечника. Волна за волной, он заполнял её попку своей спермой, продолжая мелко толкаться, выдавливая каждую каплю. Яра дрожала в его руках, её голова откинулась ему на плечо, дыхание сбивчивое, счастливое.

Они рухнули на бок, всё ещё соединённые — его член медленно пульсировал внутри её переполненной спермой жопы. Яра повернула голову, нашла его губы и поцеловала слабо, но с огромной нежностью. «Это было… всё, о чём я молчала шесть лет… твоя сперма в моей попке… такая горячая, такая густая… я хочу, чтобы ты…»