Тихоня из нашей тусовки наконец просит в задницу

Шесть месяцев назад, после той самой тусы у Камилы, когда все уже расползлись по углам, а Аня всё ещё сидела в углу с банкой колы, Димон просто кинул ей в личку: «Ты сегодня вообще живая? Или только смотришь». Аня, 24-летняя тихая девчонка из их компании, которую все звали Тихоней, ответила через час одним словом: «Смотрю». С тех пор они писали почти каждый день. Сначала про музыку, про его новых клиентов в тату-салоне, про то, как она после смены в кофейне валится без сил. Потом сообщения становились длиннее, жарче, с намёками, которые оба делали вид, что «просто шутят».

Диму, 26-летнего здоровяка с татухами до локтей и широкими ладонями, которые привыкли держать машинку часами, это тихое напряжение сводило с ума. Он знал, как она выглядит, когда краснеет от одного пошлого слова в общем чате. Знал, как она всегда уходит первой, будто боится, что кто-то заметит, куда она смотрит. А она смотрела на него. И писала ночами: «Мне иногда кажется, что ты специально так близко подходишь». Он отвечал: «Специально. Хочешь, чтобы перестал?» Она молчала сутки, потом: «Не останавливайся».

Сегодня всё взорвалось. В три часа дня Аня наконец набрала прямо:

«Хочу, чтобы ты меня в жопу выебал, я уже не могу».

Димон прочитал, стоя у аппарата, и пальцы свело. Он сразу ответил:

«Сегодня. Ко мне. После восьми. Трезвые. Если передумаешь — скажи сейчас».

«Не передумаю. Жду адрес».

Вечер был тёплый, воздух тяжёлый. Аня пришла без пятнадцати девять, в простых джинсах и чёрной футболке, волосы собраны в низкий хвост. Когда дверь открылась, Димон даже не успел сказать «привет». Он просто схватил её за затылок и впился в губы. Поцелуй сразу стал грязным, мокрым, с языком, с прикусыванием нижней губы. Аня всхлипнула прямо ему в рот, пальцы вцепились в его футболку. Димон развернул её спиной к стене коридора, прижал бёдрами и обеими руками сжал её задницу через плотную джинсовую ткань. Жёстко, жадно, разводя ягодицы, чувствуя, какая она тугая даже сквозь одежду.

— Полгода, — прорычал он ей на ухо, голос низкий, хриплый. — Полгода эта скромная мордашка дразнила меня. Сидишь в углу, глаза вниз, а в личке уже писала, как хочешь, чтобы я разъебал тебе дырку. Да, Тихоня? Признавайся.

Аня дышала ртом, щеки пылали, но она кивнула и сама потянулась к его ремню.

— Хотела… очень хотела. Каждый раз, когда ты проходил мимо.

Они добрались до спальни, спотыкаясь. Аня сама стянула футболку, потом джинсы вместе с трусами, осталась только в носках на секунду, потом и их скинула. Груди небольшие, соски твёрдые. Между ног уже блестело. Она забралась на кровать раком, упёрлась на локти, прогнулась и обеими руками развела ягодицы, показывая розовую, тугую дырочку и мокрую щель ниже.

— Начни с пальцев и языка, — тихо, но чётко сказала она, глядя через плечо. — Подготовь меня как следует. Я хочу взять тебя всего, Димон. Не рви сразу. Но потом… потом не жалей.

У Димона в штанах стояло так, что голова кружилась. Он рывком стянул одежду, член тяжёлый, толстый, с выступающими венами, головка уже мокрая. Упал на колени позади неё, ладонями развёл ещё шире и ткнулся лицом прямо в её зад. Сначала просто дышал, потом широким мокрым мазком провёл языком от киски вверх, к анусу. Аня вздрогнула всем телом.

— Бля… да…

Он лизал жадно, долго, кругами, вталкивая кончик языка внутрь, ощущая, как сфинктер сопротивляется и потом чуть сдаётся. Слюна стекала, он размазывал её пальцами, массируя ободок. Аня толкалась назад, стонала в подушку, пальцы комкали простыню.

— Ещё… глубже языком… твою ж…

Димон вставил сначала один палец, медленно, по кругу, чувствуя жар и узость. Потом второй. Растягивал, сгибал, искал ритм, пока она не начала сама насаживаться, громко выдыхая на каждом движении.

— Смотри, как берёт, — бормотал он, свободной рукой шлёпая себя по бедру, чтобы не кончить раньше времени. — Тихоня наша. Полгода писала мне «доброе утро», а сейчас на два пальца в жопе скачет. Хорошая девочка. Ещё шире открывайся.

Он вытащил пальцы, плюнул прямо на дырочку, намазал головку и приставил толстый член. Медленно, сантиметр за сантиметром, входил. Аня задыхалась, скулила, но не отстранялась — наоборот, подавалась назад.

— Жжёт… большой… бля, Димон, как же плотно…

— Терпи. Ты сама просила. Вся в меня сейчас.

Когда он вошёл почти до конца, оба замерли. Он начал двигаться — сначала короткими толчками, потом глубже, держа её за бёдра. Кожа шлёпала о кожу. Он наклонился, грубо тиская её грудь снизу, кусая плечо.

— Говори. Что ты хочешь.

— Чтобы ты выебал меня в жопу как следует… не останавливайся…

Он вышел, перевернул её на спину одним движением, закинул ноги ей на плечи, почти сложив пополам, и снова вогнал на всю длину. Теперь угол другой — глубже, жёстче. Аня вскрикнула, глаза закатились. Димон долбил ровно, сильно, свободной ладонью шлёпая по её мокрой пизде, пальцами иногда задевая клитор.

— Громче. Хочу слышать.

— Глубже! Ещё! Я твоя блядь в жопу… т-твоя… Димон, еби меня, я кончаю…

Она сжалась вокруг него судорожно, вся задрожала, киска пульсировала, сок брызнул ему на живот. Димон ещё несколько мощных толчков — и кончил глубоко, заливая ей кишечник горячими толчками спермы, рыча сквозь зубы, пальцы впиваясь в её бёдра до белых следов.

Они лежали, тяжело дыша. Член всё ещё внутри, подрагивая. Сперма начала медленно вытекать, когда он чуть сдвинулся. Аня смотрела на него снизу вверх мутными глазами, губы припухшие, голос хриплый:

— Это… только начало, да? Потому что я ещё не всё сказала, что хочу сегодня.

Димон ухмыльнулся, провёл пальцем по её нижней губе, чувствуя, как снова начинает твердеть, ещё не выходя до конца.

— Говори. У нас вся ночь. И я ещё даже не начал с тобой по-настоящему играть.

Димон не вышел. Член всё ещё пульсировал внутри горячей тугой жопы, и он сразу начал мелкие круговые движения бёдрами, размазывая свою же сперму по стенкам. Аня всхлипнула, пальцы вцепились ему в плечи.

— Опять… уже? — голос хриплый, но глаза горели. — Бля, Димон, он снова растёт прямо во мне…

— Ты же сама сказала — только начало. Раздвигай. Шире.

Он вытащил почти до головки, плюнул ещё раз на растраханный розовый анус и резко вогнал до яиц. Аня выгнулась дугой, груди тряхнулись. Димон заломил ей руки за спину одной ладонью, другой шлёпнул по ягодице так, что кожа вспыхнула красным.

— Полгода ты писала мне «спокойной ночи» смущёнными смайликами. А сейчас твоя жопа чавкает от моей спермы. Признавайся громче, Тихоня. Чего ещё хочешь.

— Хочу… чтобы ты ебал жёстче. И пальцы в пизду. Одновременно. Пожалуйста…

Он послушно вставил два пальца в мокрую щель, трахая обе дырки в одном ритме. Аня орала уже не сдерживаясь — высокий, срывающийся стон на каждый толчок. Сок хлюпал, стекал по его запястью. Димон наклонился, вгрызся в шею, рыча ей в ухо:

— Хорошая девочка. Берёшь толстый хуй в задницу как последняя шлюха, а выглядишь всё ещё как скромная бариста. Ещё. Насаживайся сама.

Она подалась назад, насаживаясь до хлюпа, пока яйца не шлёпали по мокрой киске. Он отпустил руки, схватил её за хвост, дёрнул голову назад и начал долбить по-настоящему — длинными мощными ударами, каждый раз выходя почти полностью и вгоняя на всю длину. Комната наполнилась звуками мокрой кожи и её скулежом.

— Кончаю… опять… Димон, блядь, я—

Аня сжалась вокруг члена судорогой, пизда пульсировала на пальцах, анус зажимал его так, что он едва мог двигаться. Он выдержал, не кончая, и вытащил. Толстый блестящий от спермы и слюны хуй шлёпнул ей по ягодице.

— На колени. Вылижи.

Аня сползла с кровати, встала на четвереньки на полу и жадно взяла в рот. Слизала свою же дырку с головки, заглотила глубже, пока яйца не упёрлись в подбородок. Димон держал её за волосы, медленно трахая горло, наблюдая, как слюна тянется нитями.

— Вот так. Чисти. Потом снова возьмёшь в жопу. Всю ночь, помнишь?

Она кивнула, не выпуская член, глаза слезились, но она сосала жадно, постанывая. Когда он снова полностью затвердел, Димон поднял её, швырнул на кровать на спину, закинул ноги себе на плечи так, что она сложилась почти пополам, и приставил головку к уже растраханному анусу.

— Смотри на меня. Хочу видеть лицо, когда буду разрывать.

Он вошёл одним длинным толчком. Аня взвыла, глаза закатились, но руки сами потянулись раздвинуть ягодицы ещё шире.

— Весь… давай всего… охуеть, как глубоко…

Димон долбил снизу вверх, тяжёлыми ударами, свободной рукой шлёпая по налитому клитору. Каждый раз, когда головка выскакивала и снова ныряла, Аня дёргалась всем телом. Он добавил третий палец в пизду, растягивая, трахая обе дырки одновременно.

— Кто ты сейчас?

— Твоя… твоя дырка… блядская тихоня… еби жёстче, Димон, не жалей…

Он ускорился, пот капал с груди на её живот. Аня кончила снова — длинно, с всхлипами, киска захлебывалась соком, анус судорожно сжимался. Димон вытащил, перевернул её раком, встал на колени позади и вогнал снова, держа за бёдра так, что пальцы оставляли синяки.

— Ещё разок. Хочу кончить тебе прямо в кишки и смотреть, как течёт.

Он трахал быстро, коротко, почти яростно. Кожа шлёпала, Аня толкалась навстречу, кричала в подушку «глубже, глубже, я твоя». Когда он почувствовал край, то вытащил, развернул её лицом к себе, заставил открыть рот и кончил туда — густые горячие струи на язык, на губы, на щёки. Аня сглотнула всё, что смогла, остальное стекало по подбородку. Димон провёл головкой по её губам, заталкивая последние капли.

Но член не упал полностью. Он сел к изголовью, потянул её к себе.

— Садись. Сама. Хочу смотреть, как твоя жопа глотает.

Аня забралась сверху спиной к нему, reverse, раздвинула ягодицы и медленно опустилась на толстый ствол. Сперма и слюна хлюпали, облегчая. Она начала скакать сама — сначала медленно, потом быстрее, ягодицы шлёпали о его бёдра. Димон держал её за талию, помогая, шлёпал по щекам, разводил, смотрел, как анус натягивается до белого на его хуе.

— Красота. Полгода мечтал разъебать именно эту скромную дырочку. Скачи сильнее. Покажи, какая ты шлюха, когда никто не видит.

Аня оглянулась через плечо, лицо мокрое от слёз и спермы, но улыбалась грязно.

— Я мечтала сильнее. Каждый раз, когда ты проходил мимо в баре, я сжимала бёдра и представляла, как ты рвёшь меня именно так. Ещё… ещё глубже…

Она ускорилась, рука сама потянулась к клитору, тёрла быстро. Димон подмахивал снизу, вгоняя на каждый её спуск. Комната пахла сексом, потом, их тяжёлым дыханием. Аня кончила третьим разом — задрожала, насадилась до конца и замерла, пульсируя. Димон рыкнул, схватил её за бёдра и сам добил — несколько жёстких толчков вверх, и снова заливал её изнутри, второй порцией густой спермы прямо в кишку.

Они рухнули боком, всё ещё соединённые. Член медленно опадал внутри, сперма начала вытекать густыми белыми струйками по бёдрам на простыню. Аня тяжело дышала, спина прижата к его груди, его ладонь лежала на её животе.

Димон поцеловал её в мокрое плечо, голос уже сонный, довольный:

— Всё. На сегодня, кажется, выебал тебя как следует. Тихоня наша больше не тихоня.

Аня только кивнула, глаза уже закрывались. Она чувствовала, как тепло течёт из неё, как ноют мышцы, как сладко тянет в растянутой жопе. Секс закончился. Они лежали в темноте, мокрые, измазанные, тяжёлые.

Только Аня знала то, чего Димон не знал: в её телефоне, заблокированном под подушкой, уже набрано и готово к отправке сообщение в общий чат всей тусовки — с фото её растраханной красной дырки крупным планом и подписью «Тихоня наконец получила. Димон, спасибо за толстый хуй. Детали и видео кому надо — в личку». Она нажмёт «отправить» через десять минут, как только он точно заснёт.