Её стоны в мужской раздевалке

Трент, тридцатидвухлетний офисный клерк, сидел на деревянной лавке в пустой мужской раздевалке нового фитнес-клуба и не мог поверить, что всё это происходит наяву. Запах пота, металла от штанг и свежего дезинфектора витал в воздухе, лампы дневного света гудели над головой, отбрасывая резкие тени на кафельный пол. Я, Трент, всегда был обычным парнем — тихим, предсказуемым, тем, кто предпочитает диван и сериал вместо приключений. А вот моя жена Надя, двадцативосьмилетняя эффектная блондинка, всегда была другой. Её тело после тренировки блестело от пота: длинные волосы прилипли к шее, спортивный топ обтягивал полную грудь с торчащими сосками, а лосины подчёркивали каждую линию упругой попки и длинных ног. Она всегда была чуть более раскрепощённой, чем я. В постели мы давно шептались о запретном — о том, как она отдаётся другому, а я смотрю. Эти разговоры кончались тем, что она кончала особенно сильно, сжимая меня внутри. Но сегодня фантазия вырвалась наружу.

После тренировки я зашёл сюда первым. А потом дверь скрипнула, и вошла она. «Случайно», как она потом сказала с улыбкой. Прямо в мужскую раздевалку. И сразу же наткнулась на Бруно — тридцатипятилетнего тренера, настоящего качка. Его тело было вылеплено часами в зале: широкие плечи, рельефные грудные мышцы, кубики пресса, которые блестели от пота, толстые вены на руках. Он стоял у шкафчика почти голый, только шорты висели низко на бёдрах. Надя улыбнулась ему так, как давно не улыбалась мне — открыто, хищно. Она коснулась его бицепса, рассмеялась над какой-то его шуткой, наклонилась ближе, чем нужно. Я стоял в углу и смотрел, как её пальцы скользят по его коже. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас выскочит. В штанах уже начало тесно. Ревность жгла, но вместе с ней пришло странное, тёплое возбуждение.

Она заметила меня. Вместо того чтобы смущиться, Надя повернулась, посмотрела прямо в глаза и произнесла слова, от которых у меня пересохло во рту: «Трент, милый… останься. Посмотри, как я буду трахаться с ним. Мы ведь оба этого давно хотели, правда? Я вижу, как ты краснеешь. Твой маленький член уже стоит, да?» Бруно усмехнулся, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжёлым, уверенным. Я почувствовал, как лицо заливает краска. Унижение было таким острым, что колени дрожали. Но в голове крутились все наши ночные разговоры, все её стоны, когда она фантазировала вслух. Я кивнул. «Да… если ты хочешь», — выдавил я хрипло и сел на лавку, как она показала. Лавка была холодной, но я уже горел изнутри. Надя улыбнулась победно, а Бруно просто сказал: «Смотри внимательно, офисный мальчик. Сейчас твоя жена узнает, что такое настоящий хуй».

Она не стала ждать. Подошла к нему, встала на носочки и впилась в его губы. Поцелуй был грязным, влажным, громким. Их языки переплетались, она стонала ему в рот уже с первых секунд — низко, протяжно, так, что звук разлетелся по всей раздевалке. «Ммм, какой ты твёрдый везде», — прошептала она, отрываясь на секунду, и посмотрела на меня. «Трент, смотри. У него член толстый и длинный. Не то что твой жалкий отросток. Он меня разъебёт так, что я ходить не смогу». Её слова били точно в цель. Я сидел, сжимая кулаки на коленях, и чувствовал, как мой член предательски пульсирует в трусах. Она опустилась на колени прямо перед ним, стянула шорты. Хуй Бруно вывалился тяжёлый, набухший, с толстыми венами и большой головкой. Сантиметров двадцать пять, не меньше. Надя обхватила его рукой и показала мне: «Видишь? Вот это настоящий. А твой даже в ладошку помещается». Она облизала губы, посмотрела мне прямо в глаза с похотливой, издевательской улыбкой и взяла его в рот.

Звук был таким громким — чавканье, слюни, тяжёлое дыхание. Она сосала жадно, заглатывая больше половины, потом выпускала, облизывала ствол языком от основания до головки, спускалась ниже и брала в рот его тяжёлые яйца, посасывая каждое. При этом её глаза не отрывались от моих. Она мычала от удовольствия, стонала с полным ртом: «Мммм… такой вкусный… такой большой…» Эхо её стонов отражалось от кафеля, от металлических шкафчиков, заполняя всю раздевалку. Бруно схватил её за волосы, начал медленно трахать её рот, толкаясь глубже. «Смотри, как твоя жена течёт по-настоящему, рогоносец, — рычал он, глядя на меня. — У неё уже пизда вся мокрая, а ты сидишь и дрочишь в трусах свой маленький хуёк. Она никогда так не стонала с тобой, правда?»

Каждое его слово било меня ниже пояса. Унижение было таким сильным, что в глазах потемнело, но член стоял так, что было больно. Я чувствовал себя ничтожеством, жалким наблюдателем у собственной жены, и это возбуждало до дрожи. Надя вытащила хуй изо рта, тяжело дыша, слюни тянулись от её губ к головке. Она улыбнулась мне: «Ты же видишь, как мне хорошо? Скажи, что хочешь смотреть дальше. Попроси нас». Я сломался. Голос дрожал, но я сказал: «Продолжайте… Пожалуйста. Трахайте её. Я хочу видеть всё».

Бруно поднял Надю, как пушинку, и поставил раком на скамейке прямо напротив меня. Её лицо оказалось в тридцати сантиметрах от моего. Я видел каждую каплю пота на её лбу, расширенные зрачки, приоткрытый рот. Он стянул с неё лосины, швырнул в сторону. Её гладкая пизда была уже распухшей, блестела от соков, которые стекали по внутренней стороне бёдер. Бруно провёл головкой по её щели, дразня, и резко вошёл до самого конца. Надя закричала — громко, протяжно, так что у меня в ушах зазвенело: «Ааааахх! Блядь, какой толстый! Он меня всю раздирает!» Он начал долбить её жёстко, по-классически, в догги. Его мощные бёдра шлёпали по её заднице, рука громко хлопала по ягодицам — раз, два, три. Кожа краснела, дрожала. Каждый толчок заставлял её тело подаваться вперёд, её большие сиськи вывалились из топа и качались тяжёлыми каплями.

«Ты рогатый импотент, Трент! — кричала она мне в лицо, задыхаясь между стонами. — Смотри, как настоящий мужик меня ебёт! Твой маленький хуй никогда не доставал туда, куда достаёт он! Ааахх, сильнее, Бруно, разъеби меня!» Её крики эхом разносились по всей раздевалке. Я видел абсолютно всё: как его толстый, мокрый хуй входит и выходит из её розовой, текущей пизды, как она сжимается вокруг него, как сок брызгает при каждом выходе. Пот катился по её спине, волосы прилипли к лицу. Бруно рычал грязные слова: «Твоя жена — настоящая блядь. Смотри, как она течёт. Это не твоя заслуга, офисный червь». Я сидел, не в силах отвести взгляд, полностью сломленный и полностью возбуждённый.

Надя вдруг выгнулась, выскользнула из-под него и толкнула Бруно на скамью. Она села сверху, лицом ко мне, в позе наездницы. Её ноги широко раздвинулись, она взяла его огромный хуй рукой, направила в себя и медленно опустилась, насаживаясь до самого основания. «Ооооо, блядь… он так глубоко…» — простонала она, закатывая глаза. А потом начала скакать. Активно, жёстко, быстро. Её попка шлёпала по его бёдрам, сиськи прыгали перед моим лицом, соски были твёрдыми, как камешки. Стоны стали совсем безумными — громкие, высокие, заполняющие всё пространство: «Аххх! Дааа! Ещё! Трахай меня своим большим хуем! Я кончаюууу!» Эхо её криков разлеталось по раздевалке, отскакивало от стен, возвращалось ко мне снова и снова. Я видел, как её пизда растянута вокруг его толщины, как она течёт по его яйцам, как её тело дрожит в приближающемся оргазме.

Я сидел и смотрел, чувствуя, что это только начало. Что она ещё не насытилась. Что мои унижения только набирают обороты, и следующее, что она сделает…

(Слово: 1184)

Трент сидел, не в силах пошевелиться, а Надя уже снова насаживалась на толстый член Бруно, крутя бёдрами так, будто хотела ввинтить его в себя ещё глубже. Её сочная пизда чавкала при каждом движении, обволакивая венозный ствол, и соки стекали по его тяжёлым яйцам прямо на деревянную лавку. «Оооох, блядь, какой он горячий внутри… — стонала она низко, протяжно, не отрывая от меня глаз. — Трент, милый, смотри, как мои губки обхватывают его. Видишь, как они растягиваются? Твой жалкий отросток даже не смог бы так раскрыть меня. А этот… этот разъёбывает меня всю, до самой матки, аааахх!» Её голос эхом разлетался по пустой мужской раздевалке, отскакивая от металлических шкафчиков и кафельного пола, и каждый стон вонзался мне в грудь как нож, смешанный с таким острым возбуждением, что яйца ныли.

Я смотрел, как её полные сиськи прыгают перед моим лицом, соски твёрдые, тёмно-розовые, покрытые каплями пота. Бруно лежал под ней, его накачанные тридцатипятилетние мышцы блестели, руки крепко держали Надю за бёдра, направляя её движения. Он усмехался, глядя на меня: «Что, офисный мальчик, дрочишь свой маленький хуёк? Не стесняйся, я вижу, как он у тебя течёт. Твоя жена никогда так не текла под тобой, да? Она сейчас как фонтан». Надя рассмеялась сквозь стон, наклонилась ближе ко мне, чтобы я видел каждую эмоцию на её лице. «Правда, Трент… я сейчас кончу так, что у тебя в голове помутится. Смотри внимательно». Она ускорила скачку, её упругая попка шлёпала по его бёдрам громко и ритмично, пизда полностью заглатывала его двадцать пять сантиметров, а потом выпускала, блестящего, покрытого её белесой смазкой.

Внезапно она выгнулась, пальцы впились в его грудь, и её стоны перешли в настоящий крик: «Кончаюууу! Бруно, не останавливайся, еби меня сквозь это! Аааааааххх!» Её тело затряслось, длинные блондинистые волосы разметались по плечам, пизда начала сильно пульсировать, сжимая его хуй ритмичными спазмами. Из неё брызнула горячая струя, заливая его пресс, стекая на лавку и даже на мои колени. Запах её кончины заполнил всю раздевалку — сладковатый, густой, животный. Я сидел с открытым ртом, дроча свой маленький член, и думал, что это самое унизительное и самое возбуждающее зрелище в моей жизни. Моя жена, двадцативосьмилетняя Надя, которую я знал как тихую офисную девушку, сейчас орала как последняя блядь на чужом огромном хую, и ей это нравилось по-настоящему.

Но она не дала себе отдышаться. Соскочила с него, хуй Бруно выскочил с влажным чмоканьем, весь в её соках, и она тут же встала раком прямо на лавке, лицом ко мне. Её глаза были стеклянными от похоти. «Подойди ближе, Трент. Носом почти к моей пизде. Я хочу, чтобы ты видел, как он меня разъёбывает». Я послушно придвинулся, дыхание перехватило. Бруно встал сзади, шлёпнул её по заднице так, что кожа мгновенно покраснела, и одним мощным движением вошёл до самых яиц. Надя закричала мне в лицо: «Оооо, блядь, какой толстый! Он меня всю заполняет, растягивает до предела! Твой никогда не доставал сюда, никогда не заставлял меня так орать!»

Он начал долбить её жёстко, по-мужски, его мощные бёдра хлопали по её попке с громкими шлепками, рука периодически опускалась, оставляя новые красные следы. Каждый толчок толкал её тело вперёд, её сиськи качались тяжёлыми каплями прямо перед моим носом. Я видел абсолютно всё: как её розовые, набухшие губки обхватывают его толстый ствол, как они втягиваются внутрь при выходе, как из неё выплёскивается смазка при каждом мощном ударе. «Скажи ему, чья ты теперь, — рычал Бруно, ускоряясь. — Скажи своему рогоносцу, что твоя пизда теперь принадлежит настоящим хуям». Надя, задыхаясь, смотрела мне прямо в глаза и выкрикивала: «Я твоя блядь, Бруно! Моя пизда теперь для больших членов! Трент, ты жалкий куколд, ты даже не можешь меня выебать нормально, а я кончаю уже второй раз подряд! Аааахх, сильнее, разъеби меня на глазах у мужа!»

Унижение жгло меня изнутри, лицо горело, колени дрожали, но я не мог перестать дрочить. Мой маленький член был твёрдым как никогда, головка скользкая от предспермы. Я думал о том, как мы с Надей годами шептались об этом в постели, как она кончала от одних только слов, и вот теперь это происходит по-настоящему — в мужской раздевалке, под гудение ламп, среди запаха пота и металла. Бруно схватил её за волосы, оттянул голову назад, чтобы она не отводила от меня взгляд. «Смотри на своего мужа и кончай. Покажи ему, какая ты на самом деле».

Надя завыла, её третий оргазм накрыл её ещё сильнее. Тело затряслось, пизда сжалась вокруг его хуя так, что Бруно зарычал от удовольствия. Соки брызнули мне на щёку, горячие, обильные. Она кричала без остановки, голос срывался, эхо разносилось по всей раздевалке, отражаясь снова и снова, словно её стоны преследовали меня. Когда она обмякла, Бруно вытащил член, перевернул её на спину, положил ноги себе на плечи и вошёл снова, теперь в классической позе, глядя мне в глаза с презрительной ухмылкой. «Видишь, как она улыбается? Ей никогда не было так хорошо с тобой, офисный червь».

Он трахал её глубоко и размеренно, каждый толчок доставал до самой глубины. Надя стонала уже почти без слов, только протяжные «дааа», «ещё», «глубже». Её рука потянулась ко мне, пальцы переплелись с моими. Даже в этом она давала понять — это для нас обоих. Но слова продолжали сыпаться: «Твой маленький хуй никогда не заставит меня так течь… никогда не заставит меня кричать… я кончаю только от таких, как он». Бруно ускорился, его пот капал на её грудь, мышцы на животе перекатывались. Я чувствовал запах их тел — солёный, сексуальный, густой.

Наконец он зарычал: «Кончаю… куда хочешь, шлюха?» Надя выкрикнула, не раздумывая: «Внутрь! Залей мою пизду, пусть Трент потом всё вылижет!» Бруно сделал несколько последних мощных толчков, тело его напряглось, и я увидел, как его яйца поджались, как он изливается в неё длинными, густыми струями. Надя закричала в последнем, четвёртом оргазме, её пизда пульсировала, принимая всё до последней капли. Когда он медленно вытащил член, из её растянутой, красной щели сразу потекла густая белая сперма, смешанная с её соками, стекая по промежности на лавку.

Надя лежала, тяжело дыша, с блаженной улыбкой на потном лице. Она раздвинула ноги шире, посмотрела на меня сверху вниз и прошептала хриплым от криков голосом: «Теперь твоя очередь, куколд. Вылижи меня. Вылижи всё, что он в меня вылил». Я опустился на колени между её бёдер, приблизил лицо к её горячей, использованной пизде и провёл языком по набухшим губкам, собирая солоноватую сперму Бруно. Вкус был резким, чужим, унизительным. И только тогда, когда мой язык уже глубоко проникал в неё, вычищая каждую каплю, я понял, что весь этот вечер мы с Надей спланировали вместе месяц назад — она просто идеально сыграла свою роль в моей самой запретной фантазии, и все её крики, все оскорбления были частью нашего общего сценария, который мы написали в деталях, чтобы наконец пережить это по-настоящему и сделать наш брак ещё жарче и крепче.