Ночной рынок: её стоны заглушили мою гордость

Ночной рынок в Паттайе гудел, как улей, даже за полночь. Жаркий, влажный воздух лип к коже, смешиваясь с запахами жареных бананов, острого карри и дешёвых духов. Олег, тридцатидвухлетний муж, который всю жизнь гордился своей тихой, но крепкой семьёй, шёл рядом с Викой, сжимая её ладонь чуть сильнее, чем нужно. Вике было двадцать восемь, и сегодня она выглядела так, будто специально надела это тонкое белое платье, чтобы все видели, как у неё торчат соски и как платье облегает круглую, упругую жопу. Она улыбалась, глаза блестели.

Они остановились у прилавка с фруктами, когда к ним подошёл Кхун. Тридцатипятилетний тайц был огромен — под два метра роста, плечи как у борца, руки, покрытые венами, и наглая, уверенная ухмылка, от которой у Олега сразу засосало под ложечкой. Кхун что-то сказал по-английски с сильным акцентом, предложил попробовать манго, но смотрел только на Вику. А она… она ответила ему таким взглядом, каким никогда не смотрела на мужа.

— Какой ты большой, — промурлыкала Вика, проводя пальцем по его предплечью. — И сильный. Я Вика.

Олег стоял рядом, чувствуя, как его гордость сжимается в тугой, болезненный комок. Сердце колотилось. «Что она творит, блядь?» — думал он, но при этом его собственный член начал предательски твердеть в шортах. Вика наклонилась ближе к тайцу, будто случайно коснулась грудью его руки. Кхун усмехнулся шире, явно довольный.

Через минуту она оттащила Олега в сторону, прижалась горячим ртом к его уху и прошептала:

— Милый… я очень хочу этого мужика. У него, наверное, хуй как моя рука. Я уже мокрая просто от его вида. Позволь мне. Я хочу, чтобы он меня выебал. Прямо сегодня.

Олег покраснел так, что лицо вспыхнуло. Горло пересохло. Он хотел сказать «нет», хотел увести её отсюда, но вместо этого только кивнул, чувствуя, как унижение сладкой волной разливается по телу. Вика поцеловала его в щёку и вернулась к Кхуну, уже открыто прижимаясь к нему бедром.

Эскалация произошла быстро, будто рынок сам подталкивал их. Где-то играла громкая тайская музыка, и Вика начала танцевать между прилавками. Она вертела задницей, прижимаясь попкой прямо к паху Кхуна. Тот не стеснялся — его огромные ладони легли ей на сиськи, прямо при муже, и принялись мять их сквозь тонкую ткань. Пальцы нашли соски, защемили. Вика громко застонала, запрокидывая голову.

— Олег, смотри! — крикнула она сквозь музыку, не стесняясь никого вокруг. — Смотри, как он меня лапает. Мои сиськи в его руках. Я уже теку, трусики промокли насквозь. Хочу настоящий большой член. Не твой, а вот этот, тайский, толстый. Хочу, чтобы он меня разъёбывал прямо здесь.

Олег стоял в двух метрах, прижатый к стене прилавка, и не мог отвести глаз. Кхун засмеялся низко, грубо, и сильнее прижал Вику к себе, так что она почувствовала, как его огромный бугор упирается ей между ягодиц. Она потерлась об него, будто сука в течке. Напряжение было таким густым, что казалось, воздух дрожит. Кхун наклонился к её уху, сказал что-то, потом посмотрел на Олега.

— Снимаем комнату наверху. Прямо над рынком. Там я трахну твою жену так, что она забудет твоё имя.

Вика повернулась к мужу, глаза у неё были совершенно блёстые от похоти.

— Да, Олег. Пойдём. Я хочу его. Очень. Скажи «да».

Олег, красный, с дрожащими руками, кивнул снова. Его гордость уже лежала где-то в грязи под ногами, а член стоял колом.

Комната оказалась тесной, душной каморкой на втором этаже старого дома. Одна лампочка под потолком, узкая кровать, запах пота и старого дерева. Как только дверь закрылась, Кхун уже не играл в вежливость. Он грубо развернул Вику, поставил раком, задрал платье до талии. Трусиков под ним не было — она сняла их ещё на рынке. Её гладкая, уже блестящая от соков пизда была полностью открыта.

— Смотри, русский, — сказал Кхун Олегу, доставая свой огромный, толстый хуй. Он был действительно чудовищный — длинный, с тяжёлой головкой, в два раза толще, чем у Олега. — Сейчас я выебу твою жену.

Он плюнул на ладонь, размазал по головке и одним мощным толчком вогнал весь ствол в Викину киску. Она закричала так громко, что этот крик наверняка услышали на всей улице внизу.

— Ааааахх! Блядь! Какой огромный! Он меня рвёт! Ещё! Глубже!

Кхун начал ебать её жёстко, по-хозяйски. Комната наполнилась влажными шлепками — его тяжёлые яйца бились о её клитор, кожа хлопала о кожу. Вика орала без остановки, её стоны действительно заглушали шум ночного рынка под окном. Каждый толчок заставлял её большие сиськи качаться, соски тёрлись о грубую простыню.

— Смотри на мужа, шлюха, — рыкнул Кхун, хватая её за волосы и поворачивая голову в сторону угла.

Олег уже сидел там на старом стуле, шорты спущены до щиколоток. Его член, маленький и жалкий по сравнению с тем, что сейчас долбил жену, был зажат в кулаке. Он дрочил быстро, глядя, как толстая тайская елда исчезает в Викиной растянутой пизде. Слёзы стыда текли по его щекам, но он не мог остановиться.

Кхун вытащил хуй, мокрый от её соков, и сунул Вике в рот.

— Соси. Глубоко. Покажи мужу, какая ты грязная русская блядь.

Она жадно заглотила, давясь, но глядя прямо на Олега. Слюни текли по подбородку. Кхун трахал её в горло, пока она не начала задыхаться, потом снова поставил раком, но вскоре перевернул и усадил сверху.

В позе наездницы Вика сама начала скакать. Её жопа шлёпала по мощным бёдрам тайца, сиськи прыгали перед его лицом. Кхун хлестал её по заднице ладонью — раз, другой, третий, оставляя красные следы.

— Давай, грязная русская шлюха! — рычал он. — Насаживайся на мой тайский хуй! Ты для этого сюда и приехала, да? Чтобы русский муж смотрел, как тебя ебут по-настоящему!

Вика кричала, не сдерживаясь:

— Да! Я шлюха! Никогда… аааах!.. никогда не кончала так с тобой, Олег! Твой маленький хуёк не достаёт туда, куда достаёт он! Я кончаю! Блядь, я кончаюууу!

Её тело затряслось в первом мощном оргазме. Пизда сжалась, брызнула соками прямо на живот Кхуна. Но он не останавливался — шлёпал её сильнее, заставляя скакать быстрее. Второй оргазм пришёл через минуту, третий — сразу за ним. Вика выла, глаза закатились, язык вывалился. Она полностью потерялась в похоти.

Наконец Кхун зарычал, схватил её за бёдра и посадил до самого основания. Его хуй запульсировал, заливая её киску густой, горячей спермой. Потоки были такими обильными, что когда он чуть приподнял её, белая жижа сразу потекла обратно, стекая по его яйцам и по её бёдрам.

Вика, вся в поту, с мокрыми волосами, прилипшими к лицу, с красной от шлепков жопой и пиздой, переполненной чужой спермой, тяжело дышала, всё ещё сидя на Кхуне. Её тело дрожало. Она медленно повернула голову к Олегу, который только что сам кончил себе на живот, и в её глазах не было ни капли сожаления. Только голод. Только желание продолжать.

Кхун провёл ладонью по её мокрой спине, усмехнулся и сказал низким голосом:

— Она ещё не насытилась, русский. И я тоже. Ночь длинная…

Вика облизнула губы, не слезая с его всё ещё твёрдого члена, и посмотрела на мужа так, будто только сейчас по-настоящему начала.

Кхун засмеялся низким, утробным смешком, его огромные ладони крепко впились в бёдра Вики, и он резко толкнулся вверх, вгоняя свой толстый, пульсирующий хуй до самого основания в её переполненную спермой пизду. Вика, двадцативосьмилетняя замужняя женщина, чьё тело уже блестело от пота, выгнулась дугой и громко, протяжно застонала, её голос разнёсся по тесной каморке, заглушая даже далёкие крики торговцев с ночного рынка внизу. Её гладкие стенки сжимались вокруг чудовищного ствола, выдавливая белые капли первой порции спермы, которые стекали по тяжёлым яйцам тайца и пачкали простыню.

— Ещё… сильнее, блядь… — хрипела она, начиная скакать на нём по-настоящему жадно, её круглая упругая жопа шлёпала по его бёдрам с мокрым, громким звуком. Сиськи Вики прыгали перед лицом Кхуна, соски твёрдые и тёмные от возбуждения. Она сама насаживалась, крутила бёдрами, будто хотела почувствовать каждую вену на его огромном члене. — Олег, смотри… смотри, как я теку по нему. Он меня всю заполнил, до самой матки. Твой никогда так не доставал.

Олег, тридцатидвухлетний муж, который ещё час назад гордился своей тихой семьёй, сидел в углу на скрипучем стуле, шорты валялись у ног. Его член, маленький и жалкий рядом с тем, что сейчас разъёбывал жену, снова стоял колом. Рука двигалась быстро, кожа скользила по коже, смазанная собственным первым выбросом. Внутри у него всё горело от стыда. «Я же мог остановить это на рынке… мог увести её… а теперь сижу и дрочу, как последний извращенец», — думал он, но глаза не могли оторваться от того, как толстая головка тайца исчезает в растянутой, блестящей пизде Вики. Каждый её стон бил его по гордости, будто плёткой.

Кхун перехватил инициативу. Он грубо сбросил Вику с себя, поставил раком у края кровати и снова вошёл одним мощным ударом. Её лицо уткнулось в подушку, жопа высоко поднята. Тайц начал долбить жёстко, по-хозяйски, его тяжёлые яйца хлестали по её клитору, а ладонь снова и снова шлёпала по уже красной заднице. Вика орала в голос, не сдерживаясь ни на секунду:

— Аааахх! Да! Разъеби меня! Твой хуй — это пиздец… он меня рвёт на части! Олег, слышишь? Я никогда так не кричала с тобой! Твой маленький хуёк просто щекотал, а этот… этот меня выворачивает!

Кхун схватил её за волосы, потянул голову вверх и посмотрел прямо на Олега.

— Смотри, русский. Смотри, как твоя жена течёт по моему тайскому хую. Она вся моя сейчас. Скажи ему, шлюха.

Вика, задыхаясь, повернула мокрое от слёз и пота лицо к мужу. Глаза у неё были совершенно безумные от похоти.

— Олег… я твоя жена, но сейчас я его блядь. Кончаю уже в четвёртый раз… пизда просто пульсирует. Смотри, как он меня растягивает… видишь, как губы обхватывают его толщину? Я промокла до колен. Ещё! Ещё глубже!

Олег застонал от унижения, его рука задвигалась ещё быстрее. Второго оргазма ждать пришлось недолго — он брызнул себе на живот тонкой струйкой, но член не упал. Гордость давно лежала в грязи, растоптанная этими громкими, неприличными стонами, которые наверняка слышали внизу на рынке. Жар в комнате стоял невыносимый, запах пота, спермы и возбуждённой пизды заполнял всё пространство.

Кхун вытащил хуй, мокрый и блестящий, перевернул Вику на спину и лёг сверху. Теперь он ебал её в классической позе, наваливаясь всей своей двухметровой массой. Его мощные бёдра работали как поршень, каждый толчок заставлял узкую кровать биться о стену. Вика обхватила его ногами за поясницу, царапая спину ногтями, и кричала ему прямо в ухо:

— Трахай меня, как последнюю русскую шлюху! Я приехала в Таиланд именно за этим… за настоящим хуем! Олег, прости… но я кончаю снова! Ааааааахх!

Её тело затряслось в мощном оргазме, пизда сильно сжалась, брызнув горячим сквиртом прямо на живот Кхуна. Тот только рассмеялся и ускорил темп, шлёпая своими яйцами по её мокрой промежности. Он наклонился и грубо поцеловал её в открытый рот, заглушая стоны языком, пока продолжал долбить.

Олег в своём углу уже не думал ни о чём, кроме зрелища. Его третий раз пришёл быстро — он выгнулся на стуле, выпустив ещё одну порцию спермы себе на пальцы. Слёзы катились по щекам. «Это слишком… она никогда уже не будет моей прежней», — мелькало в голове, но тело предательски наслаждалось каждым звуком.

Кхун наконец зарычал, как зверь. Он выдернул член, поставил Вику на колени посреди комнаты и начал дрочить прямо перед её лицом. Она открыла рот, высунула язык, глядя мужу прямо в глаза.

— Кончай на меня… пусть Олег увидит, как настоящий мужик кончает на его жену.

Тайц разрядился мощными, густыми струями. Первая попала ей на язык, вторая — на щёку, третья и четвёртая — на сиськи и шею. Вика глотала, что могла, остальное размазывала по коже пальцами, будто это было самое вкусное, что она пробовала. Потом она просто упала на спину, ноги раздвинуты, пизда открыта и всё ещё сокращалась, выталкивая остатки спермы.

Комната затихла. Только тяжёлое дыхание троих и далёкий шум рынка. Кхун лёг рядом, лениво поглаживая её по мокрому бедру, явно довольный. Вика лежала с закрытыми глазами, тело дрожало от пережитого. Олег медленно натянул шорты, член наконец обмяк. Он смотрел на жену — на её красную от шлепков жопу, на сперму, стекающую по животу, на блаженную улыбку, которая не сходила с губ.

И вдруг внутри что-то надломилось. Возбуждение ушло, как вода в песок. Остался только холодный, липкий стыд и тяжёлая, грызущая пустота. «Что мы натворили? — подумал Олег, глядя, как Вика медленно поворачивает голову в его сторону. В её глазах уже не было того голодного блеска, только усталость и что-то неуловимо чужое. — Её стоны правда заглушили мою гордость… но теперь, когда всё кончилось, я вижу — что-то сломалось навсегда. Она уже не будет смотреть на меня как раньше. И я не знаю, смогу ли я жить с этим знанием. Может, мы оба только что убили то, что у нас было».

Вика открыла рот, будто хотела что-то сказать, но промолчала. Тишина повисла тяжёлая, неправильная. Ночь за окном продолжалась, а внутри Олега росло тёмное, холодное сомнение, которое уже не заглушить никакими стонами.