Её стон в парной сломал наш договор

Мне тридцать четыре. Моя жена Соня — двадцать девять, эффектная брюнетка с тяжёлыми сиськами, узкой талией и круглой задницей, от которой у любого мужика встаёт. Два года мы жили по нашему строгому договору: в сауне и на отдыхе ей можно было флиртовать, ходить почти голой, дразнить чужие взгляды, но никакого секса. Никакого. Я сам придумал эти правила, думая, что так удержу контроль. Оказался идиотом.

В тот вечер мы сидели в частной парной. Жара била в лицо, пар густой, дерево пахло смолой. С нами был наш общий знакомый — тридцативосьмилетний качок Марко. Широкие плечи, жилы на руках, пресс как у статуи, член в свободных шортах уже заметно давил на ткань. Соня сидела напротив него, полотенце едва прикрывало соски. Я видел, как она смотрит. Как облизывает губы. Как бёдра слегка разъезжаются сами. Напряжение росло с каждой минутой. Она хотела его. Я это чувствовал кожей. И она уже почти не могла сдерживаться, хотя мы оба помнили про договор.

— Жарковато, — хрипло сказала Соня и скинула полотенце совсем. Сиськи тяжело качнулись, тёмные соски затвердели от жара. Марко не отводил глаз. — Можно я подвинусь ближе? А то место горячее.

Она пересела к нему. Бедро к бедру. Я сидел напротив и чувствовал, как мой собственный член твердеет от смеси злости и возбуждения. Соня начала тереться. Сначала будто случайно — плечом, потом коленом. Потом уже открыто провела ладонью по его мощному бедру вверх, остановилась у паха.

— Бля, какая ты… — низко выдохнул Марко.

Она наклонилась к его уху и зашептала так, чтобы я тоже слышал:

— Хочу твой толстый хуй. Хочу, чтобы ты меня разъебал прямо здесь. Муж всё смотрит, видишь? Он дрожит. А мне насрать уже на их дурацкий договор. Трахни меня как последнюю шлюху.

Марко хмыкнул, положил огромную ладонь ей на сиську, сжал жёстко, большим пальцем провёл по соску. Соня выгнулась и тихо застонала. Он спустился ниже, обхватил её мокрую от пота задницу, раздвинул ягодицы прямо у меня на глазах, провёл пальцем между ними. Она раздвинула ноги шире, дала ему доступ. Его пальцы скользнули к её киске — я увидел, как блестит её сок на его костяшках.

Соня посмотрела мне прямо в глаза. Щёки красные, губы приоткрыты, взгляд безумный.

— Хочешь, чтобы я остановилась, — спросила она хрипло, — или наконец разрешишь мне кончить от настоящего мужика? Скажи. Или кивни. Я больше не могу. Он такой… большой. Я чувствую.

Я кивнул. Сломленный. Возбуждение колотило по вискам, унижение жгло горло, но член стоял колом. Она сразу полезла к Марко целоваться — жадно, мокро, с языком, постанывая ему в рот. Он сжал её за волосы, второй рукой мял сиськи, щипал соски. Соня полностью отдалась. Договор треснул в ту же секунду.

Марко поднял её как куклу, развернул и поставил раком на широкой деревянной полке. Полотенце упало на пол. Её задница блестела от пота, киска опухшая, губы раздвинуты, сок уже тёк по внутренней стороне бёдер. Он стянул шорты, и его хуй вывалился тяжёлый, толстый, с тёмной головкой и венами. Соня обернулась через плечо, посмотрела на меня и на этот ствол.

— Смотри, — приказала она мне. — Смотри, как настоящий мужик меня берёт.

Марко плюнул на головку, приставил к её дырке и мощно вошёл сзади на всю длину. Соня вскрикнула громко — тот самый стон, от которого договор окончательно разлетелся. Он сразу задал жёсткий ритм: глухие шлепки мокрой кожи о кожу, его яйца били по её клитору, пальцы впивались в бёдра. Он шлёпал её по мокрой заднице ладонью — раз, другой, оставляя красные следы.

— Вот так, шлюха, — рычал он. — Наконец получила нормальный хуй. Не этот жалкий, а настоящий. Твой муженёк сидит и смотрит, как я тебя ебу. Нравится, да? Как киска сосёт меня.

— Да! Бля, да! Глубже! — кричала Соня, головой уткнувшись в дерево. — Еби сильнее! Он должен всё видеть!

Она заставляла меня смотреть. Каждый раз, когда я отводил глаза, она оглядывалась и хрипела: «Смотри, сука. Смотри, как он входит». Я видел, как толстый ствол Марко растягивает её, как выходит блестящий от её соков и снова исчезает по самые яйца. Жара, пар, запах секса. Мой член пульсировал, я вытащил его и начал дрочить медленно, полностью униженный.

Марко вытащил, перевернул её, сел сам на полку и посадил Соню сверху лицом ко мне. Она раздвинула ноги, нащупала его хуй и насадилась сразу до конца с протяжным стоном. Сиськи прыгали у меня перед глазами. Она начала скакать — резко, жадно, поднимаясь почти до головки и падая вниз всем весом. Клитор тёрся о его лобок. Марко держал её за талию, помогал, поднимал бёдра навстречу.

— Кончаю… я уже… — захлебнулась Соня. Первый оргазм ударил её так, что она затряслась, киска запульсировала, сок брызнул на его живот. Она не остановилась. Продолжала скакать, крича уже совсем без стыда. Второй оргазм накрыл почти сразу — она выгнулась, ногти впились Марко в грудь, и заорала его имя.

Марко рыкнул, впился пальцами в её задницу, несколько раз резко поднял её и насадил на себя до упора и кончил. Я видел, как его яйца сжались, как он пульсирует внутри неё. Горячая сперма заливала её киску — густая, обильная. Когда Соня медленно приподнялась, белые струйки потекли из растянутой дырки вниз по его стволу и её бёдрам, капали на дерево. Она села рядом, раздвинула ноги шире, чтобы я видел эту мешанину, провела пальцами по губам киски, собрала сперму и сунула себе в рот.

— Вкусно, — прошептала она, глядя на меня. — Твоя очередь просто смотреть и дрочить, пока настоящий мужик меня наполняет.

Я сидел, рука быстро ходила по члену, дышал ртом. Унижение было полным, но возбуждение жгло сильнее любого стыда. Марко уже снова твердел, глядя на её разъебанную киску. Соня улыбнулась краешком губ, всё ещё тяжело дыша, и тихо сказала мне:

— Договор мёртв. И это только начало. Он ещё не закончил со мной сегодня. А ты… ты будешь сидеть и смотреть дальше. Или присоединишься снизу, лизать его сперму из меня. Выбирай.

Марко провёл ладонью по её мокрой спине, сжал затылок и потянул к своему снова встающему хую. Соня опустилась на колени между его ног прямо передо мной, обхватила толстый ствол губами, втянула головку, облизывая свою же сперму и сок. Её глаза не отрывались от моих. Жара в парной стала невыносимой. Я понял: дальше будет только грязнее.

Марко снова натянул Соню за волосы, и она послушно втянула его уже почти полностью вставший хуй глубже в горло. Слюна смешивалась с остатками его спермы, тянулась нитями от губ к стволу. Я сидел напротив, всё ещё дроча, и смотрел, как её щеки впали, как она давилась, но не останавливалась. Глаза её блестели от жара и похоти. Она отстранилась на секунду, облизала головку круговыми движениями языка, собрала густую белую каплю и снова посмотрела на меня.

— Видишь? — хрипло сказала она. — Он опять твёрдый. Для тебя это уже слишком, а для меня только разогрев. Иди сюда ближе. Хочу, чтобы ты нюхал.

Я подвинулся. Колени упёрлись в горячее дерево. Запах секса ударил сильнее — её сок, его сперма, пот. Соня взяла мой член свободной рукой, но не стала дрочить. Просто держала, слегка сжимая, будто напоминая, кто здесь главный. Потом отпустила и снова насадилась ртом на Марко. Тот застонал низко, толкнул бёдрами вверх, заставляя её принять ещё глубже. Слёзы выступили у неё на глазах от давления, но она только замычала одобрительно.

Марко поднял её с колен, развернул спиной к себе и снова посадил на свой хуй. На этот раз медленнее, контролируя каждое погружение. Соня раздвинула ноги широко, лицом ко мне, и я видел, как её растянутая киска медленно поглощает толстый ствол. Края блестели, белые следы прошлой порции всё ещё сочились. Она охнула, когда он вошёл до конца, и провела пальцами по клитору.

— Трахни меня стоя, — потребовала она. — Хочу, чтобы он видел, как ты носишь меня на хуе.

Марко встал, подхватил её под бёдра. Соня обхватила его ногами за талию, руками за шею. Он держал её легко, как ничего не весящую, и начал поднимать и опускать. Каждый раз её задница шлёпала о его бёдра. Сиськи тряслись у меня перед лицом. Я мог бы дотянуться языком до соска, но не трогал. Просто смотрел и дрочил быстрее.

— Скажи ему, — рычал Марко ей на ухо. — Скажи, какой он жалкий.

— Он жалкий, — выдохнула Соня, глядя мне в глаза. — Сидит, дрочит свой маленький хуй, пока настоящий мужик меня разносит. Марко, глубже… бля, да… Он никогда так не мог. Никогда.

Она кончила снова — коротко, резко, сжавшись на нём. Сок капал на пол парной. Марко не дал ей отдышаться. Поставил на полку раком снова, но теперь ближе ко мне. Её лицо оказалось в полуметре от моего члена. Она высунула язык, лизнула головку, пока он вбивался сзади.

— Лижи его сперму с меня, — приказала она вдруг. — Давай. Покажи, что ты принимаешь.

Я наклонился. Запах был резкий, животный. Провёл языком по её разъебанной киске, пока Марко вытащил почти до конца. Горьковато-солёный вкус. Стыд жёг лицо сильнее жара. Соня заскулила от удовольствия, толкаясь задом на его хуй и одновременно прижимаясь киской ко мне.

— Хороший мальчик, — прошептала она. — Вот так. Чисти меня, пока он наполняет заново.

Марко вошёл снова жёстко. Язык мой скользил рядом с его стволом. Я чувствовал, как вены пульсируют. Унижение било волнами, но член в руке твердел ещё сильнее. Соня схватила меня за волосы, прижала крепче.

— Глубже языком. Да. Чувствуешь, как он меня растягивает? Это твоя жена. А ты — просто наблюдатель с мокрым ртом.

Марко ускорился. Шлепки стали громче, мокрее. Соня кричала уже без всякого стеснения — стоны отдавались от деревянных стен. Она кончила четвёртый раз, тело дёрнулось, ноги задрожали. Марко вытащил, развернул её на спину, закинул ноги себе на плечи и вошёл спереди. Угол был такой, что головка била прямо в точку. Соня выгнулась дугой, ногти впились в его плечи.

— Кончай в меня опять, — умоляла она. — Хочу чувствовать, как течёт. Хочу, чтобы муж видел лужу.

Марко рычал, трахая её короткими мощными толчками. Я видел, как его яйца поджимаются. Он вогнал до упора и замер, кончая. Струи били внутри — я почти слышал. Когда он медленно вышел, сперма хлынула густым потоком. Соня сразу раздвинула губы пальцами, показала мне розовую, залитую дырку.

— Соси, — тихо сказала она. — Всё до последней капли. Это приказ.

Я опустился. Лизал, глотал, чувствуя, как тепло стекает по подбородку. Она гладила меня по голове, будто собаку. Марко стоял рядом, тяжело дыша, и снова начал твердеть — в третий раз. Соня улыбнулась, села, обхватила его ствол двумя руками и надрачивала, пока я дочищал её.

— Ещё раз, — решила она. — Хочу в задницу. Давно мечтала. Муж никогда не решался по-настоящему.

Марко кивнул. Плюнул на пальцы, растянул её тугое отверстие. Соня легла на живот, приподняла зад. Я смотрел, как его толстая головка упирается, как медленно продавливает. Она шипела, кусала губу, но толкалась навстречу.

— Медленно… бля… большой… — стонала она. — Смотри, как он входит в мою жопу. Это уже не наше. Это его.

Когда он погрузился полностью, Соня закричала — смесь боли и кайфа. Марко дал ей секунду привыкнуть, потом начал двигаться. Короткие толчки перешли в глубокие. Я видел, как её киска пустая, всё ещё текущая, сжимается вхолостую. Она сунула туда мои пальцы.

— Дрочи меня, пока он ебёт зад. Давай.

Я послушался. Пальцы скользили в мокроте. Соня кончила снова — на этот раз с долгим вибрирующим стоном, тело билось. Марко ускорился, шлёпал по ягодицам, оставляя следы. Потом вытащил, кончил ей на спину и в волосы — густые белые пятна. Соня повернула голову, собрала пальцем с лопатки и сунула мне в рот.

— Глотай. Всё его.

Я глотнул. Горько. Сладко. Позорно.

Марко сел, отдышался. Соня лежала раскинувшись, ноги всё ещё раздвинуты, дырки красные, опухшие, блестящие от смеси. Она медленно села, посмотрела на меня — уже не с той безумной жадностью, а чуть иначе. Улыбка дрогнула.

— Договор мёртв, — повторила она тише. — И я… я не думала, что будет так.

Марко встал, натянул шорты, потрепал её по щеке.

— В любой момент, Соня. Ты знаешь.

Он ушёл из парной, дверь хлопнула. Остались мы вдвоём. Жара всё ещё давила, пар редел. Я сидел с обмякшим членом в руке, вкус его спермы на языке. Соня смотрела на пятна на дереве, на свои бёдра, на следы укусов.

— Тебе понравилось? — спросила она вдруг. Голос был ровный, но в нём что-то треснуло.

Я кивнул автоматически. Возбуждение ещё тлело, но под ним поднималось другое — тяжёлое, холодное. Она придвинулась, положила голову мне на плечо. Пот остывал на коже.

— Я кончала так сильно, как никогда с тобой, — прошептала она. — И мне это нравилось. Очень. Но сейчас… сейчас я смотрю на тебя и думаю: а что, если завтра утром я проснусь и пойму, что разбила не только договор? Что если это уже не вернуть? Ты сидел и смотрел. Ты лизал. А я… я звала его имя громче твоего.

Она провела пальцем по моей груди, но взгляд был отсутствующим.

— Мне было хорошо. Слишком хорошо. И от этого страшно. Потому что я уже представляю, как снова позову его. А ты будешь снова сидеть. И я не знаю, останемся ли мы после этого мужем и женой или просто… этим. Ты чувствуешь? Что-то сломалось. Не только правила. Что-то в нас.

Я молчал. Член больше не стоял. В парной стало зябко, хотя температура всё ещё была высокой. Соня встала, подняла полотенце, прикрыла сиськи. Впервые за вечер ей стало не всё равно, что я вижу.

— Пойдём домой, — сказала она тихо. — Я хочу душ. И подумать. Может, завтра мне будет стыдно. А может — нет. И вот это «может» меня уже пугает сильнее любого стона.

Она вышла первой. Я остался ещё на минуту, глядя на белые следы на дереве, которые уже начинали подсыхать. Возбуждение ушло полностью. Остался только гулкий холод внутри и вопрос, на который у меня не было ответа: а что, если она права, и дальше будет только хуже — для нас обоих?