Покоряюсь ему в чужой спальне

В чужой спальне Ванессы воздух казался густым и тяжёлым, пропитанным сладковатым ароматом её духов, которые Надя никогда не любила. Двадцативосьмилетняя замужняя Надя приехала к подруге на пару дней, чтобы развеяться, пока муж торчал в очередной командировке. Ванесса неожиданно сорвалась по делам поздно вечером, оставив квартиру в полном её распоряжении. «Ночуй в моей спальне, там удобнее», — бросила она перед уходом. Надя не стала спорить. Она приняла душ, надела тонкую шёлковую ночнушку, которая едва прикрывала бёдра, и легла на широкую кровать, чувствуя себя немного неловко в чужом пространстве.

Она уже почти задремала, когда дверь тихо скрипнула. Надя открыла глаза и замерла. В проёме стоял Десмонд — тридцатипятилетний старший брат Ванессы, высокий, с широкими плечами и твёрдым, хищным взглядом. Она знала его уже несколько лет. Он никогда не скрывал своего интереса: на семейных ужинах подолгу задерживал на ней глаза, шептал на ухо, что хотел бы увидеть, как она стоит на коленях с его членом во рту. Каждый раз Надя краснела, отводила взгляд, но внутри всё сжималось от запретного тепла. Сейчас, в полумраке чужой спальни, это тепло вспыхнуло с новой силой.

— Ты… что здесь делаешь? — выдохнула она, приподнимаясь на локтях. Голос предательски дрожал.

Десмонд закрыл дверь, щёлкнул замком и медленно подошёл ближе. Его рубашка была расстёгнута на пару пуговиц, открывая крепкую грудь. Он смотрел на неё так, будто уже владел каждой клеточкой её тела.

— Ванесса сказала, что ты остаёшься. Я решил, что ночь слишком длинная, чтобы провести её в одиночестве. А по твоим глазам вижу — ты тоже не против. Ты уже мокрая, правда, Надя?

Она хотела возразить, сказать, что она замужем, что это безумие, но язык прилип к нёбу. Желание ударило так резко, что между ног стало горячо и скользко. Соски мгновенно затвердели, проступив сквозь тонкий шёлк. В голове крутилось: «Это неправильно… но боже, как же я хочу ему отдаться. Прямо здесь, в спальне его сестры».

Десмонд остановился у края кровати. Его голос стал ниже, властнее:

— Хватит притворяться. Раздевайся. Сейчас. Покажи мне, какая ты на самом деле шлюшка.

Надя почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Её пальцы сами потянулись к бретелькам ночнушки. Ткань соскользнула вниз, обнажив полные груди с тёмно-розовыми сосками, которые уже begging о прикосновении. Она встала на колени на чужой кровати, стянула ночнушку полностью и отбросила её в сторону. Теперь она была полностью голая — гладко выбритая пизда блестела от обильной влаги, бёдра слегка дрожали.

— Я… давно об этом мечтала, — прошептала она, опустив глаза. — Мечтала покориться тебе, Десмонд. Быть твоей шлюшкой. Твоей послушной сучкой. Пожалуйста… возьми меня.

Он усмехнулся, довольный. Подошёл к прикроватной тумбочке, открыл ящик и достал то, что явно приготовил заранее: толстые верёвки из мягкого, но прочного волокна, металлические наручники, красный шаровой кляп и кожаную плётку с несколькими хвостами. Вид всего этого заставил Надю застонать тихо — клитор пульсировал так сильно, что ей казалось, она сейчас кончит просто от предвкушения.

— Хорошая девочка, — прорычал он. — Протяни мне запястья. И умоляй как следует. Скажи, чтобы я связал тебя крепче, чтобы ты не могла пошевелиться.

Надя вытянула руки вперёд, ладонями вверх, чувствуя, как сердце колотится в горле.

— Свяжите меня крепче, господин… Пожалуйста. Я хочу чувствовать, как верёвки впиваются в кожу. Хочу быть полностью беспомощной перед вами. Используйте меня, как вам угодно.

Десмонд не стал медлить. Он обмотал верёвку вокруг её запястий, затянул туго, потом добавил наручники поверх, щёлкнув холодным металлом. Надя застонала от ощущения полной потери контроля. Он перевернул её на живот, потянул руки назад и привязал их к щиколоткам, выгнув её тело в тугую «ласточку». Колени широко разведены, спина прогнута, грудь прижата к чужому покрывалу, а задница высоко поднята вверх — идеальная, уязвимая, открытая. Верёвки впивались в кожу, оставляя красные полосы, но боль только усиливала возбуждение. Надя уже тяжело дышала, слюни текли по подбородку.

— Открой рот, — приказал он и вставил шаровой кляп, затянув ремешки на затылке. Слюни сразу потекли сильнее. — А теперь я буду ебать твою глотку, пока не потекут слёзы.

Десмонд расстегнул брюки. Его толстый, венозный член уже стоял колом — длинный, с набухшей головкой. Он схватил Надю за волосы, притянул её голову и резко вошёл в рот до самого горла. Она захлебнулась, глаза мгновенно наполнились слезами, но тело выгнулось ещё сильнее от удовольствия. Он трахал её рот жёстко, глубоко, без пощады — яйца шлёпали по её подбородку, слюни и слёзы текли ручьём на покрывало Ванессы. Каждый толчок заставлял её горло сокращаться вокруг него, она давилась, но не хотела останавливаться. В голове было только одно: «Я его шлюшка. Его игрушка в чужой спальне».

Он вытащил член, мокрый от её слюней, дал ей пару секунд отдышаться и перевернул её на спину, не ослабляя верёвок. «Ласточка» стала ещё жёстче — тело выгнулось мостиком, грудь торчала вверх, пизда и жопа полностью открыты. Десмонд сильно шлёпнул её по заднице ладонью, потом ещё и ещё, пока кожа не стала ярко-красной.

— Кричи через кляп, сука. Скажи, кто ты.

— Мммф! Я тфоя личная блядь! Я тфоя рабыня! — промычала она сквозь кляп, слова превращались в бессвязные стоны.

Он плюнул на свой член и резко вошёл в её текущую пизду одним мощным толчком. Надя завыла от удовольствия — верёвки впивались, тело дрожало, а он ебал её глубоко, жёстко, ударяя по самой матке. Потом внезапно вышел и приставил головку к тугому анусу. Без долгой подготовки он вдавился внутрь, растягивая её жопу. Боль смешалась с острым удовольствием, Надя закричала через кляп, слёзы снова хлынули.

— Громче, рабыня. Пусть вся квартира знает, чья ты пизда и жопа.

Он чередовал — несколько глубоких толчков в пизду, потом снова в жопу, шлёпая по ягодицам и бёдрам. Потом взял плётку. Первый удар пришёлся по левой груди — жгучая полоса заставила Надю выгнуться. Второй — по правой. Третий, четвёртый — по напряжённому клитору. Боль превратилась в чистое, животное удовольствие. Тело начало трястись. Первый сквирт вырвался внезапно — горячая струя брызнула из пизды прямо на его живот, когда он продолжал долбить её в жопу. Десмонд рассмеялся низко и продолжил хлестать по клитору, не останавливаясь.

— Кончай, шлюха. Кончай для своего хозяина.

Второй оргазм накрыл её ещё сильнее — мышцы сжались вокруг его члена в жопе, сквирт хлестал снова и снова, заливая чужое покрывало. Третий оргазм заставил её тело биться в конвульсиях, глаза закатились, через кляп вырывались только хриплые, животные вопли. Десмонд полностью владел ею — связанной, текущей, орущей, беспомощной. Он был в ней хозяином, и это ощущение заполняло Надю до краёв.

Он ускорился, рыча. Его член в её жопе стал ещё толще. С громким стоном он кончил — горячие, густые струи спермы заполнили её прямую кишку глубоко-глубоко. Надя почувствовала каждый толчок, каждую каплю. Когда он наконец вышел, из её растянутой жопы потекла белая сперма, смешиваясь с её собственными соками.

Десмонд вытащил кляп. Слюни потекли по её подбородку. Он поднёс мокрый, пахнущий всеми её дырами член к её губам.

— Вылижи всё. Дочиста, моя грязная рабыня.

Надя жадно обхватила его губами, вылизывая каждый сантиметр — вкус своей пизды, жопы и его спермы сводил её с ума. Она сосала старательно, глядя ему в глаза полными слёз и благодарности глазами.

Когда он удовлетворённо отстранился, Десмонд начал аккуратно развязывать верёвки. Сначала наручники, потом мягко размотал верёвки, растирая красные следы на запястьях и щиколотках. Он лёг рядом, притянул её к себе и поцеловал в губы — нежно, почти ласково, совсем не так, как только что ебал. Его язык мягко вошёл в её рот, и Надя ответила, всё ещё дрожа всем телом.

— А теперь скажи это вслух, — прошептал он ей в губы, держа за подбородок. — Скажи, кому ты теперь принадлежишь. И не вздумай врать.

Надя открыла рот, чтобы произнести слова, которые уже горели внутри, но в этот момент в коридоре послышался тихий звук — будто ключ в замке входной двери. Или ей показалось? Сердце сжалось. Ванесса могла вернуться раньше. Муж мог написать. А она лежала здесь, вся в слюнях, сперме и следах от верёвок, и понимала, что это только начало. Что теперь, после такого, она уже не сможет остановиться. Желание покориться ему полностью, снова и снова, жгло сильнее страха.

Десмонд улыбнулся, увидев панику в её глазах, и провёл пальцем по её нижней губе.

— Ну же, рабыня… Продолжай.

Надя посмотрела ему прямо в глаза, всё ещё чувствуя, как по подбородку стекают остатки слюней, а из растянутой жопы медленно вытекает густая сперма, пачкая покрывало Ванессы. Сердце колотилось где-то в горле, паника от звука в коридоре только сильнее разжигала огонь между ног. Она была полностью голая, тело в красных полосах от верёвок, соски твёрдые и болезненно чувствительные, клитор пульсировал так, будто готов был взорваться от одного дыхания.

— Я твоя, господин, — выдохнула она дрожащим, но твёрдым голосом. — Полностью твоя. Эта 28-летняя замужняя шлюха, которая должна была просто переночевать у подруги, теперь лежит здесь и умоляет, чтобы ты продолжал. Моя пизда течёт только для твоего толстого хуя, моя жопа уже раскрыта и заполнена твоей спермой, а рот готов снова давиться им до слёз. Я твоя личная рабыня, твоя грязная сучка, которая предаёт мужа каждым своим стоном. Свяжите меня крепче, отхлещите так, чтобы следы остались на неделю, выебите все мои дырки, пока я не потеряю голос. Пожалуйста… продолжай использовать свою покорную блядь.

Десмонд провёл большим пальцем по её нижней губе, размазывая слюни, и усмехнулся той самой хищной улыбкой, от которой у Нади всё внутри сжималось в сладкой судороге. Он не стал отвечать словами. Просто встал, снова открыл ящик тумбочки и достал оставшиеся верёвки, более длинные и жёсткие. Его член, ещё мокрый от её соков и остатков спермы, уже начал подниматься снова — тяжёлый, венозный, с набухшей головкой, которая блестела в тусклом свете ночника. Надя смотрела на него и думала только об одном: «Я хочу чувствовать, как он снова рвёт меня изнутри. Пусть Ванесса вернётся прямо сейчас. Пусть увидит, как её старший брат превращает меня в текущую тряпку на своей кровати».

Он схватил её за волосы, резко поставил на колени посреди широкой кровати. Верёвки впились в кожу почти мгновенно — сначала вокруг груди, туго обхватывая полные сиськи, сдавливая их так, что они выпирали вперёд, соски стали тёмно-бордовыми и болезненно торчали. Руки завели за спину, стянули запястья вместе, потом пропустили верёвку через локти, заставив плечи выгнуться. Ноги он развёл широко, привязав щиколотки к ножкам кровати Ванессы, так что Надя оказалась в полной растяжке на четвереньках, задница высоко задрана, обе дыры полностью открыты и блестят от влаги и спермы. Верёвки кусали кожу, оставляя глубокие красные борозды, но каждая вспышка боли превращалась в горячую волну, которая стекала прямо в клитор.

— Смотри, как ты красиво выглядишь, рабыня, — прорычал Десмонд, проводя ладонью по её разведённым ягодицам. — Замужняя пизда на чужой кровати, связанная, как последняя шлюха. Скажи, кто ты теперь.

— Я твоя ебаная рабыня, господин! — выкрикнула Надя, голос срывался. — Я существую только для того, чтобы ты ебал меня, когда захочешь. Муж даже не знает, какая я на самом деле грязная.

Он взял плётку с несколькими хвостами и без предупреждения хлестнул по напряжённой заднице. Удар был сильным, жгучим — кожа мгновенно вспыхнула. Надя завыла, тело дёрнулось, верёвки натянулись, зажимая сиськи ещё сильнее. Следующий удар пришёлся точно по мокрой пизде, хвосты больно прошлись по клитору и губам. Она закричала громче, слёзы брызнули из глаз, но бёдра сами толкнулись назад, прося ещё.

— Громче, сука. Пусть весь дом слышит, как ты кончаешь в спальне моей сестры.

Удары посыпались один за другим — по ягодицам, по спине, по внутренней стороне бёдер, по свисающим, стянутым верёвками сиськам. Каждый раз плеть оставляла жгучие полосы, кожа горела, но Надя уже плыла. В голове не осталось ничего, кроме покорности. «Я хочу, чтобы он разорвал меня. Хочу, чтобы боль стала удовольствием. Хочу, чтобы он кончил в меня снова и снова, пока я не начну умолять о пощаде, которой не будет». Она кончила от одной только порки — внезапно, без прикосновения к клитору. Горячая струя сквирта вырвалась из пизды и хлестнула на покрывало, брызги попали на бёдра Десмонда. Тело билось в конвульсиях, верёвки скрипели, сиськи болели от натяжения.

Десмонд отбросил плётку, плюнул на ладонь и провёл ею по своему полностью вставшему хую. Без единого слова он встал на колени позади неё и одним мощным толчком вогнал член до самых яиц в её текущую пизду. Надя заорала — ощущение было таким полным, таким глубоким, что казалось, он достаёт до горла. Он начал ебать её жёстко, без всякой нежности, каждый удар заставлял тело дёргаться вперёд, верёвки врезались в кожу, зажимая грудь. Звук мокрых шлепков заполнил комнату — чавканье её пизды, шлепки яиц по клитору, её хриплые стоны.

— Чувствуешь, как твоя замужняя пизда обхватывает мой хуй? — рычал он, ускоряясь. — Ты теперь не жена. Ты моя спермоприёмница. Моя личная дыра для ебли.

Он вытащил член, весь блестящий от её соков, и сразу вдавился в жопу — легко, потому что предыдущая порция спермы всё ещё была внутри. Растяжение было острым, болезненным и невероятно приятным одновременно. Надя завыла в подушку, чувствуя, как стенки ануса обхватывают каждый сантиметр его толстого ствола. Десмонд схватил её за бёдра и начал долбить по-настоящему жёстко, вытаскивая почти полностью и вгоняя обратно так, что яйца шлёпали по её пизде. Одной рукой он тянул за верёвку на груди, другой залез под неё и начал грубо тереть клитор.

Второй оргазм накрыл её почти сразу. Мышцы сжались так сильно, что Десмонд застонал, чувствуя давление на свой член в жопе. Сквирт снова хлестнул — горячая жидкость брызгала при каждом его толчке, заливая его бёдра, кровать, даже капая на пол. Надя кричала нечленораздельно, слёзы текли ручьём, тело билось в тугой связке, как пойманное животное.

Он продолжал чередовать дырки — несколько глубоких, brutalных толчков в пизду, потом снова в жопу, растягивая обе до предела. Пот катился по его груди, капал на её спину. Комната наполнилась запахом секса — густым, животным, смешанным с ароматом духов Ванессы. Надя уже не думала о муже, о подруге, о том, что будет дальше. Было только одно: «Я его вещь. Его игрушка. Его покорная сука в чужой спальне».

Третий оргазм был самым сильным. Когда он в очередной раз вогнал член в её жопу и одновременно сильно шлёпнул по клитору ладонью, Надя просто взорвалась. Тело выгнулось так, что верёвки чуть не лопнули, из горла вырвался хриплый, протяжный вой. Сквирт хлестал длинными струями, заливая всё вокруг, мышцы сжимались и разжимались в конвульсиях, глаза закатились. Она полностью потеряла контроль над собой — слюни текли изо рта, тело дрожало, как в лихорадке.

Десмонд ускорился, рыча, как зверь. Его член в её жопе стал ещё толще, пульсировал. С громким стоном он кончил — мощные, горячие струи спермы выстрелили глубоко внутрь, заполняя прямую кишку до краёв. Он продолжал толкаться, выдавливая каждую каплю, пока не обмяк. Когда он наконец вышел, из её красной, зияющей жопы хлынул белый поток — сперма смешалась с её соками и потекла по бёдрам длинными вязкими нитями.

Он тяжело дышал, но не оставил её сразу. Сел рядом, начал медленно, почти ласково развязывать верёвки, растирая онемевшие запястья, щиколотки, грудь. Снял остатки напряжения, уложил её на бок и притянул к себе. Его пальцы нежно прошлись по её мокрому от слёз лицу.

— Скажи ещё раз, — прошептал он ей на ухо. — Кому ты теперь принадлежишь?

Надя, всё ещё дрожа всем телом, улыбнулась сквозь усталость и прошептала:

— Тебе, господин. Только тебе.

Но в самой глубине её сознания, когда разум начал медленно возвращаться из того сладкого тумана, всплыла ясная, холодная мысль, которая вдруг перевернула всё произошедшее за эту ночь с ног на голову: на самом деле именно она написала ему неделю назад, подробно рассказала каждую свою тайную фантазию, сама попросила прийти именно сегодня, именно в спальню Ванессы и разыграть всё так жёстко и неожиданно, потому что только притворившись беспомощной жертвой она могла наконец полностью отпустить себя и кончить так, как никогда раньше.