Шторм заставил её умолять лучшего друга мужа

Шторм ревел за стенами загородного дома, словно хотел разорвать крышу и унести всё живое. Тяжёлые капли барабанили по стеклу, ветер выл в трубе камина, а молнии то и дело разрывали небо, освещая тёмный лес вокруг. Талия, тридцатидвухлетняя жена успешного бизнесмена, стояла у окна гостиной, обхватив себя руками. Её тело, зрелое и соблазнительное, с широкими бёдрами и тяжёлой грудью, слегка дрожало. Тонкий шерстяной свитер обтягивал соски, уже предательски затвердевшие, а джинсы плотно сидели на попе, которую она сама иногда называла слишком заметной. Грант, её муж, позвонил полчаса назад. Голос в трубке был усталым: «Дорогая, я не выберусь. Дороги перекрыты, шторм застал меня в городе. Сиди дома, с тобой Лоренцо. Он мой лучший друг, я ему доверяю. Завтра всё наладится».

Она отключилась и почувствовала, как внизу живота разливается странное, тёплое напряжение. Лоренцо, тридцативосьмилетний компаньон Гранта, стоял у камина и разжигал огонь. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными тёмными волосами и тяжёлым, уверенным взглядом, он двигался так, будто весь мир ему подчинялся. Она уже много лет ловила на себе этот взгляд — на корпоративных ужинах, на даче, когда Грант отлучался. Между ними давно тлело. Без слов. Без касаний. Просто игра взглядов, полуулыбок и его низкого голоса, от которого у неё всегда мокрели трусики. Она хотела подчиниться ему. Хотела, чтобы он командовал. Чтобы связал. Чтобы взял жёстко, без нежностей, которыми её баловал муж. Но никогда не решалась начать. До сегодняшнего вечера.

— Отойди от окна, Талия, — произнёс Лоренцо, не оборачиваясь. Голос был спокойный, но в нём уже звучала та самая нотка, от которой её колени слегка подогнулись. — Стекло может треснуть. Иди сюда. К огню.

Она послушалась. Ноги сами понесли её через комнату. Камин уже разгорелся, языки пламени лизали поленья, наполняя воздух запахом дыма и сухого дерева. Лоренцо поставил два тяжёлых кресла ближе к ковру, налил в стаканы виски и протянул один ей. Его пальцы на секунду коснулись её — тёплые, сильные. Она вздрогнула.

— Спасибо, — тихо сказала Талия, садясь на мягкий ковёр у его ног. Она подтянула колени к груди, чувствуя, как ткань джинсов натягивается между бёдер. Между ног уже было влажно. Просто от его присутствия. От того, что они вдвоём. Заперты. И Гранта нет.

Лоренцо сел в кресло, широко расставив ноги. Его джинсы обтягивали мощные бёдра, рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, открывая загорелую кожу. Он смотрел на неё сверху вниз, и этот взгляд был уже не просто дружеским.

— Ты нервничаешь, — констатировал он. — Не из-за шторма.

Талия сделала глоток. Виски обжёг горло. Огонь отбрасывал золотые блики на её лицо, на полные губы, на длинные ресницы.

— Не только, — призналась она. Голос звучал хрипло. — Мы здесь одни. Уже давно… между нами что-то было. Ты знаешь.

Лоренцо наклонился вперёд, поставив локти на колени. Его глаза стали тёмными, как ночь за окном.

— Скажи это прямо, Талия. Я не люблю недомолвок. Что именно «что-то»?

Она почувствовала, как щёки горят. Сердце колотилось так, что, казалось, он слышит. В голове проносились годы скрытого желания: как на прошлогоднем ужине он тихо приказал ей «передай мне бокал» таким тоном, что она чуть не застонала прямо за столом. Как она потом в ванной трогала себя, представляя его руки на своих запястьях.

— Мне всегда было интересно… подчиниться тебе, — выдохнула она, глядя в огонь. — Ты доминантный. Сильный. Когда ты говоришь вот так, низко и чётко, у меня сразу намокает. Я хочу, чтобы ты командовал мной. Чтобы я чувствовала себя твоей. Грант хороший, но он не такой. А ты… ты можешь взять меня так, как я хочу. Жёстко.

Повисла пауза. Только треск поленьев и вой ветра. Лоренцо медленно поставил стакан на пол. Его лицо изменилось — теперь в нём была чистая, мужская власть.

— Посмотри на меня, — приказал он.

Талия подняла взгляд. От одной этой фразы её киска сжалась, а трусики стали совсем мокрыми. Соски болели, прижимаясь к мягкой шерсти свитера.

— Хорошая девочка, — похвалил он, и она едва не застонала от этих слов. — Теперь раздвинь ноги. Шире. Сиди так, как сидишь, но чтобы я видел, где тебе жарко.

Она подчинилась. Колени разъехались в стороны, ткань джинсов натянулась на лобке. Талия чувствовала, как влага пропитывает кружево трусиков. Ей было стыдно и невероятно возбуждающе одновременно. Внутри всё пульсировало.

— Расскажи подробнее, — продолжал Лоренцо тем же commanding тоном. — Что именно ты себе представляла все эти годы? Я хочу услышать каждую грязную деталь. Не прячь глаза.

Талия закусила губу. Её дыхание стало частым и поверхностным. Она смотрела ему прямо в лицо, как он приказал, и слова лились сами.

— Я представляла, как ты меня связываешь. Крепко. Чтобы верёвки врезались в кожу запястий и щиколоток. Чтобы я не могла пошевелиться, а ты ходил вокруг и смотрел. Чтобы ты сказал: «На колени, шлюшка», и я встала. Чтобы ты взял меня за волосы и засунул свой толстый член мне в горло, пока я не захлебнусь. А потом… потом ты бы перевернул меня, привязал руки к спинке кровати и выебал мою мокрую пизду так жёстко, чтобы я кричала. Чтобы шлёпал по заднице, чтобы называл меня своей подстилкой. Я кончала от этих мыслей, Лоренцо. Много раз. Лежа рядом с мужем и думая о тебе.

Его ноздри раздулись. Он встал, возвышаясь над ней. Теперь в его позе не было ничего мягкого. Только чистая доминация.

— Сними свитер. Медленно. Покажи мне свои сиськи.

Талия, дрожа от возбуждения, стянула свитер через голову. Её большая грудь в чёрном кружевном лифчике вывалилась наружу. Соски торчали, твёрдые, как камешки. Она видела, как он смотрит, и это заставляло её течь ещё сильнее.

— Теперь скажи мне сама, чего ты хочешь сегодня ночью, — произнёс он, расстёгивая ремень на брюках. — Проси. Умоляй. Я не прикоснусь к тебе, пока ты не попросишь как следует.

Талия стояла на коленях перед ним, полуголая, с раздвинутыми ногами. Её киска пульсировала так сильно, что ей хотелось тереться об пол. В голове не осталось ни капли сомнения. Только желание. Только он.

— Пожалуйста, Лоренцо… — голос дрожал, но слова были чёткими. — Свяжи меня. Возьми верёвки, которые лежат в кладовке, и свяжи мне руки за спиной. Туго. Чтобы я чувствовала, как они впиваются. А потом свяжи мне ноги, разведи их широко и привяжи к ножкам стола. Я хочу быть полностью открытой для тебя. Я умоляю тебя выебать меня жёстко. Без пощады. Трахни мою пизду так, чтобы я орала. Шлёпай меня, тяни за волосы, называй грязной шлюхой мужа. Я сама этого хочу. Я сама прошу. Пожалуйста… сделай меня своей на эту ночь. Свяжи и возьми так, как ты давно хотел.

Лоренцо смотрел на неё сверху вниз с хищной улыбкой. В его руке уже была толстая верёвка, которую он принёс заранее. Огонь камина освещал его мускулистые руки. Шторм за окном продолжал бушевать, но теперь он казался лишь фоном к тому, что вот-вот должно было начаться.

Он наклонился, взял её за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Ты получишь то, о чём просишь, Талия. Но не сразу. Сначала я хочу, чтобы ты полностью осознала, в чьих руках ты сейчас находишься…

Лоренцо улыбнулся той самой хищной улыбкой, от которой у Талии внутри всё сжалось в сладкой судороге. Его пальцы, всё ещё держащие её за подбородок, слегка усилили хватку, заставляя смотреть только в его тёмные глаза. «Ты уже моя, Талия. С этого момента ты будешь делать только то, что я скажу, и так, как я скажу. Поняла?» — прорычал он низко, и она кивнула, чувствуя, как влага стекает по внутренним сторонам бёдер. Тридцатидвухлетняя женщина, жена успешного бизнесмена, сейчас стояла на коленях перед лучшим другом мужа и дрожала от желания, которое копилось годами.

Он отпустил её лицо и шагнул к кладовке, вернувшись с несколькими мотками толстых верёвок. Талия разделась полностью по его короткому приказу, джинсы и кружевное бельё полетели в сторону. Её тяжёлая грудь с тёмными сосками качнулась свободно, широкие бёдра блестели от пота и возбуждения. Лоренцо, тридцативосьмилетний компаньон Гранта, высокий и мускулистый, заставил её встать на четвереньки посреди мягкого ковра у камина. Верёвки впились в кожу запястий, когда он туго связал руки перед ней, потом обмотал щиколотки, разведя ноги широко и привязав их к ножкам тяжёлого деревянного стола. Поза получилась идеальной — задница высоко поднята, спина прогнута, большая грудь прижата к ковру, а голова чуть запрокинута. Верёвки врезались в бёдра и лодыжки, оставляя красные полосы, и каждое движение отзывалось лёгкой болью, которая только сильнее разжигала огонь между ног.

Талия тяжело дышала. Внутри неё пульсировала пустота, киска блестела от соков, капая на ковёр. Лоренцо обошёл её кругом, любуясь. Его ладонь внезапно опустилась на её упругую задницу с громким шлепком. Удар был резким, обжигающим. Талия вскрикнула, тело дёрнулось, но верёвки держали крепко. «Проси, шлюха. Громко и грязно, чтобы я услышал каждое слово», — приказал он, и второй шлепок пришёлся чуть ниже, оставляя ярко-красный след на белой коже. Боль разлилась горячим пламенем, но следом пришла волна удовольствия, от которой клитор набух ещё сильнее.

«Пожалуйста, Лоренцо… шлёпай меня сильнее! Я твоя грязная шлюха, жена твоего лучшего друга, которая течёт от одной мысли о твоих руках! Бей мою толстую жопу, сделай её красной, как я заслужила! Я умоляю, выеби меня потом, но сначала накажи!» — выкрикнула она дрожащим, но громким голосом, и каждое грязное слово заставляло её саму возбуждаться ещё больше. Лоренцо не остановился. Его ладонь опускалась снова и снова — десять, двадцать раз, ритмично, то по одной ягодице, то по другой, то по самому чувствительному месту у самой киски. Кожа горела, стала ярко-алой, с отчётливыми отпечатками пальцев. Талия стонала, всхлипывала, слёзы текли по щекам, но бёдра сами толкались назад, прося ещё. Внутри неё всё кипело, она чувствовала себя полностью отданной, подчинённой, и это было именно то, о чём она мечтала ночами рядом с мужем.

Когда задница превратилась в сплошное пылающее пятно, Лоренцо расстегнул брюки. Его толстый, тяжёлый член вырвался наружу — венозный, с большой головкой, уже мокрый от предэякулята. Он схватил Талию за волосы, намотав их на кулак, и без предупреждения толкнул член ей в рот. Глубоко. До самого горла. Талия захлебнулась, глаза расширились, но она не сопротивлялась. Он контролировал каждый миллиметр — то входил медленно, заставляя чувствовать каждую вену языком, то резко вгонял до упора, перекрывая дыхание. «Соси, как хорошая подстилка. Дыши только когда разрешу», — рычал он, удерживая её голову неподвижно. Воздуха не хватало, слюни текли по подбородку, капали на грудь, она давилась, кашляла, но каждый раз, когда он позволял глотнуть воздуха, она жадно всасывала его снова, работая языком по нижней стороне ствола. Её киска сокращалась в пустоте, соки текли ручьём. В голове было только одно: «Я его шлюха. Полностью».

Лоренцо вытащил член из её рта, оставив нить слюны, и встал сзади. Его ладони грубо развели её красные ягодицы, и толстая головка упёрлась в мокрую, распухшую щель. Одним мощным толчком он вошёл до самого конца. Талия закричала — ощущение было оглушительным, он заполнил её полностью, растягивая стенки так, что граница между болью и удовольствием исчезла. Он начал трахать её жёстко, глубоко, выходя почти полностью и вгоняя обратно с такой силой, что её колени скользили по ковру. В руке у него появилась тонкая кожаная плётка. Каждый третий толчок сопровождался свистящим ударом по уже горящей заднице. Удары чередовались — глубокий, растягивающий толчок, затем жгучий поцелуй плётки, снова толчок, снова удар. Талия орала, тело дрожало, верёвки впивались в кожу.

«Ты моя шлюха, Талия. Скажи это вслух. Громко», — потребовал он, ускоряя темп. «Я твоя шлюха! Я твоя грязная шлюха, Лоренцо! Еби меня сильнее!» — кричала она, голос срывался. Оргазм накатывал волной, мышцы киски начали судорожно сжиматься вокруг его члена. «Не смей кончать без разрешения», — рыкнул он и хлестнул плёткой особенно сильно. Она всхлипнула, пытаясь сдержаться, но тело не слушалось. «Пожалуйста… разреши мне кончить… я твоя шлюха, умоляю!» — заорала она наконец. «Кончай», — разрешил он, и она взорвалась. Первый оргазм был таким мощным, что перед глазами потемнело. Киска брызнула, соки стекали по его яйцам, тело билось в конвульсиях, верёвки скрипели. Но он не остановился.

Он продолжал долбить её, меняя угол, попадая в самые чувствительные точки. Второй оргазм накрыл почти сразу, заставив её выгнуться так, что верёвки оставили новые следы. «Я твоя шлюха! Твоя шлюха!» — повторяла она как молитву между криками. Третий оргазм был ещё глубже, длиннее, она почти потеряла сознание от удовольствия, слёзы текли, задница горела, киска пульсировала вокруг толстого члена. Лоренцо рычал, его движения стали отрывистыми, и наконец он кончил сам — горячо, глубоко, заполняя её спермой до краёв. Талия почувствовала каждый толчок, каждый спазм, и это продлило её последний оргазм.

Когда всё закончилось, Лоренцо аккуратно развязал верёвки. Красные полосы остались на запястьях, щиколотках и пылающей заднице. Он нежно поцеловал её в губы, потом в мокрый от слёз висок, поднял на руки и усадил рядом с собой у камина. Талия, всё ещё дрожащая, счастливая, прижалась щекой к его широкой груди, слушая сильное сердцебиение. Её тело гудело, киска приятно ныла, задница горела приятным огнём. «Теперь… теперь я буду умолять тебя при каждом удобном случае, — прошептала она слабым, довольным голосом. — Каждый раз, когда Грант отвернётся, я буду на коленях просить тебя связать и выебать меня вот так». Лоренцо улыбнулся, погладил её по волосам и ответил низко: «Хорошая девочка. Следующий шторм мы встретим уже с полным набором игрушек — плётками, вибраторами, ошейником. Я сделаю так, что ты забудешь своё имя».

Но когда шторм за окном начал стихать, а огонь в камине потрескивал всё тише, Талия вдруг почувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Удовольствие медленно отступало, оставляя после себя пустоту. Она лежала на груди у лучшего друга мужа, его сперма всё ещё вытекала из неё на бедро, а в голове внезапно всплыло лицо Гранта — доверчивое, усталое, то, что звонило пару часов назад и сказало «я доверяю Лоренцо». Что-то было не так. Этот вечер открыл дверь, которую нельзя было закрыть. Она получила то, о чём мечтала, но теперь сомнение грызло изнутри: а если это не просто шторм, а начало конца всего, что у неё было? Если Лоренцо теперь будет смотреть на неё иначе, а она сама уже не сможет остановиться? Талия закрыла глаза, прижимаясь сильнее, но тепло его тела уже не могло заглушить тихий, холодный голос внутри, который шептал, что сегодня она потеряла гораздо больше, чем обрела. Шторм утих, а в душе её только начиналась настоящая буря сомнений и запоздалого сожаления.