Пойманная голой в аквариуме, она сама попросила связать её

Прия скользнула в тёплую воду огромного аквариума, когда часы показывали далеко за полночь. Двадцать восемь лет, тело, закалённое десятками подводных съёмок, она двигалась среди кораллов и медленных теней акул, как будто это было её естественной средой. Ни купальника, ни маски — только голая кожа, камеры в водонепроницаемом боксе и жажда снять серию, которую ни один официальный заказчик не рискнул бы утвердить. Вода ласкала соски, обтекала бёдра, заставляла лобок покалывать от лёгкого холода течений. Она прижалась спиной к толстому стеклу, раскинула руки, и вспышка камеры выхватила её силуэт на фоне тёмно-синей глубины.

Свет включился резко, без предупреждения. Яркие прожекторы разрезали воду, и Прия зажмурилась, чувствуя, как сердце ударило в горло. Над краем бассейна стоял он — Рафаэль, тридцать два, бывший морской офицер, сейчас старший охранник океанариума. Широкие плечи в чёрной форме, коротко стриженные волосы, взгляд, который она уже видела на закрытых вечеринках. Там, в полумраке подвалов с запахом кожи и верёвок, она стояла на коленях и смотрела, как он вяжет других, и каждый раз думала: «Хочу оказаться в его руках». Теперь он смотрел прямо на неё — голую, мокрую, пойманную.

Она не паниковала. Всплыла медленно, вода стекала с груди, по животу, между ног. Подошла вплотную к стеклу, прижалась к нему сосками, губами почти касаясь холодной поверхности, и прошептала так, чтобы он прочитал по губам:

— Свяжи меня. Прямо здесь.

Рафаэль замер на секунду. В глазах вспыхнуло узнавание — то же самое, которое пробежало по телу Прии горячей волной. Он обошёл край бассейна, спустился по металлической лестнице к служебному выходу, открыл шлюз. Голос был низкий, привыкший командовать:

— Вылезай. Медленно. Руки за головой.

Прия выбралась, капли падали на плитку, соски затвердели от воздуха. Она сразу опустилась на колени, мокрые волосы липли к спине, взгляд подняла снизу вверх.

— Господин… пожалуйста. Верёвки. Жёстко. Я сама прошу. Хочу, чтобы ты зафиксировал меня так, чтобы я не могла даже дёрнуться. Хочу твой контроль. Полный. Здесь, среди этих стекол, пока акулы смотрят.

Рафаэль достал из сумки на поясе свёрнутые джутовые верёвки — всегда носил, привычка с тех вечеров. Он обошёл её кругом, ладонь легла на мокрое плечо, сжала.

— Ты понимаешь, что просишь? Скажи ещё раз. Чётко.

— Да. Я, Прия, двадцать восемь, полностью в своём уме, хочу, чтобы ты связал меня шибари, трахнул мой рот, киску и задницу так жёстко, как захочешь. Я согласна на шлепки, на удушающий хват, на унижения. Хочу быть твоей голой шлюхой в этом аквариуме. Пожалуйста, Господин.

Он кивнул, и напряжение между ними стало почти физическим — тяжёлым, пульсирующим. Рафаэль начал вязать быстро, профессионально. Верёвка обхватила грудь крестом, вдавила соски, прошлась под ягодицами, зафиксировала запястья за спиной. Затем он поднял её, используя крюк над краем служебной платформы у бассейна, и подвесил в позе «ласточка» — грудь вниз, ноги разведены и согнуты, связанная в лодыжках и бёдрах, тело выгнуто дугой над водой. Прия повисла беспомощная, кровь прилила к голове, киска раскрылась на виду, капли стекали с клитора прямо в бассейн.

Рафаэль расстегнул штаны, толстый твёрдый член выскользнул, и он взял её за мокрые волосы.

— Открывай рот. Шире.

Она открыла, и он вогнал сразу глубоко, до горла. Прия захлебнулась слюной и стоном, глаза заслезились, но она старалась принять — губы растянулись вокруг ствола, язык работал снизу. Он трахал рот жёстко, держа за верёвки на спине, вгоняя до упора, пока её нос упирался в низ живота. Слюна стекала по подбородку на грудь, капала в воду. Каждый толчок раскачивал её тело в воздухе.

— Вот так, моя голая аквариумная шлюха… Смотри, как ты висишь. Акулы бы тебя сожрали, а я сначала выебу.

Он вынул член, блестящий от её слюны, развязал только ноги, оставляя руки и торс в жёсткой фиксации. Поставил её раком у самого стекла — ладони не могли опереться, лицо прижалось к холодному стеклу, за которым медленно проплывала серая акула. Рафаэль шлёпнул по мокрой ягодице ладонью — резко, звонко. Потом ещё. Красные отпечатки расцветали на коже.

— Проси. Громко.

— Господин, трахни мою киску… пожалуйста… я твоя голая шлюха в аквариуме…

Он вошёл одним мощным толчком. Узкая, горячая, уже текущая — Прия вскрикнула, стекло запотело от дыхания. Он ебал жёстко, глубоко, яйца шлёпали о клитор, рука легла на горло сзади, слегка сдавливая. Другая шлёпала по заднице в такт.

— Грязная маленькая модель… пробралась голой… теперь висишь и принимаешь мой хуй. Скажи, чья ты киска.

— Твоя, Господин… киска твоей шлюхи… ах, жёстче…

Он вытащил, плюнул на сжатый анус, потёр головкой и начал входить в задницу медленно, но без пощады. Прия завыла от растяжения, тело дрожало в верёвках. Когда вошёл полностью, начал двигаться мощно, чередуя — несколько толчков в зад, потом обратно в киску, потом снова в узкую дырку. Шлепки сыпались, пальцы на горле то отпускали, то сжимали до лёгкого головокружения. Грязные слова лились без остановки:

— Ты моя голая шлюха в аквариуме. Висят сиськи, течёт между ног, анус глотает хуй. Будешь просить разрешения кончить, иначе не дам. Слышишь?

— Да, Господин… можно мне… ах… можно кончить? Пожалуйста, умоляю… я так близко…

Он не дал. Замедлил, потом ускорил снова, трахая задницу до влажных звуков, пальцами грубо теребя клитор.

— Ещё раз проси. Громче. Чтобы эхо пошло по залу.

— Господин Рафаэль, разреши своей связанной шлюхе кончить… я пойманная голая в аквариуме… твоя… пожалуйста, трахай меня и дай кончить…

Рафаэль наклонился, куснул её плечо, голос стал ещё жёстче:

— Нет. Ещё не время. Ты будешь держать. Будешь течь и скулить, пока я не решу. А сейчас… я хочу услышать, как ты просишь, чтобы я кончил тебе в задницу и потом заставил лизать.

Прия всхлипнула от напряжения, тело горело, верёвки врезались в кожу, оставляя красные следы. Киска пульсировала впустую, задница сжималась вокруг толстого члена. Он продолжал вбиваться, шлёпая, держа за горло, унижая каждым словом — и она принимала всё, умоляя ещё, ещё, зная, что это только начало, что он не отпустит её так просто, что ночь в океанариуме только разгоралась.

Он вышел на миг, развернул её лицом к себе, всё ещё частично связанную, и снова вогнал в рот — чтобы она попробовала себя на нём, кислый-солёный вкус своей киски и задницы. Глаза Прии блестели, она сосала жадно, смотря вверх.

— Хорошая девочка. Но мы ещё не закончили. Я подвешу тебя снова. И на этот раз ты будешь просить дольше.

Вода в бассейне плескалась от их движений, тени рыб скользили за стеклом, а верёвки держали крепко. Рафаэль улыбнулся тёмно, поправляя узлы на её запястьях, и Прия поняла: он только разогревался. Её тело дрожало от отложенного оргазма, от жёсткого траха, от того, как правильно было быть пойманной именно им. Она шептала сквозь тяжелое дыхание:

— Ещё, Господин… связывай крепче… трахай меня, пока я не потеряю голос от просьб…

Он поднял её снова, готовя к следующей фиксации, член всё ещё каменный, блестящий, и ночь обещала стать бесконечной.

Он поднял её снова, и верёвки заскрипели на крюке. Прия ощутила, как кровь снова хлынула к голове, когда он зафиксировал её в более жёсткой позе — бёдра разведены шире, колени притянуты к груди дополнительными петлями, запястья стянуты туже за спиной так, что лопатки сошлись. Грудь свисала тяжёлыми тяжёлыми каплями, соски тёрлись о воздух, а киска и анус были полностью открыты, выставлены напоказ перед стеклом, за которым серая акула лениво кружила, словно зритель. Рафаэль стоял между её разведённых ног, толстый член всё ещё блестел от её слюны и соков, пульсировал.

— Смотри на меня, шлюха. Глаза открыты. Ты хотела жёстко — получишь.

Он шлёпнул ладонью по раскрытой киске. Резко, мокро. Прия вскрикнула, тело дёрнулось в подвеске, верёвки врезались глубже в бёдра и рёбра. Второй шлепок — уже по набухшему клитору. Боль смешалась с вспышкой удовольствия, и она застонала сквозь зубы.

— Господин… ещё… пожалуйста…

Рафаэль сжал её ягодицы, раздвинул и плюнул прямо на сжатый анус. Пальцы вошли сразу два — грубо, растягивая. Прия завыла, чувствуя, как мышцы сопротивляются, потом поддаются. Он трахал её пальцами, сгибая, находя ту точку внутри, от которой ноги тряслись даже в воздухе. Третий палец. Четвёртый. Она чувствовала себя разорванной, заполненной, и всё равно хотела больше.

— Грязная аквариумная дырка. Видишь, как она глотает? Акулы там за стеклом видят, какая ты раскрытая мразь. Скажи, что ты.

— Я… ах… я твоя голая связанная шлюха… пойманная в аквариуме… моя задница и киска для твоего хуя… Господин, пожалуйста…

Он вытащил пальцы, вытер их о её язык — она слизала жадно, не отводя глаз. Потом головка упёрлась в анус снова. На этот раз он вошёл одним длинным жёстким толчком до яиц. Прия закричала, голос сорвался, тело выгнулось ещё сильнее в верёвках. Он не дал привыкнуть — сразу начал вбиваться мощно, глубоко, каждый удар раскачивал её подвеску. Яйца шлёпали о мокрую киску, рука снова легла на горло, сдавливая ровно настолько, чтобы в глазах плыли тёмные пятна.

— Держи. Не кончай. Ты ещё не заслужила. Будешь течь, пока я трахаю эту узкую дыру.

Она скулила, слюна капала с приоткрытого рта прямо на пол платформы, смешиваясь с водой. Киска пульсировала впустую, клитор ныл от каждого удара. Рафаэль менял угол, трахал её так, что головка тёрлась о внутренние стенки, вызывая судороги. Потом вышел, оставил анус зияющим, и вогнал в киску до упора. Разница ощущений ударила как током — горячая, скользкая, жадная. Он чередовал: три-четыре толчка в киску, потом обратно в задницу, растягивая обе дырки по очереди. Шлепки сыпались на бёдра, на отвисшую грудь, оставляя алые отпечатки.

— Проси кончить в тебя. В какую дыру хочешь мою сперму, шлюха?

— В задницу… Господин… кончи в мою задницу… заполни… потом заставь вылизать… умоляю… можно мне кончить? Я не могу больше… киска горит…

— Нет. Ещё.

Он ускорился, трахая анус влажными хлопками, пальцами другой руки яростно теребя клитор кругами. Прия дрожала всем телом, верёвки скрипели, слёзы мешались с потом. Оргазм стоял стеной, но она держала — потому что он приказал, потому что хотела его контроля сильнее собственного облегчения. Мысли путались: только хуй, только верёвки, только его голос, называющий её шлюхой. Двадцать восемь лет подводных съёмок, и вот она — голая, подвешенная, с членом в жопе у охранника, которого желала месяцами.

Рафаэль вышел, спустил её ниже, так что колени почти коснулись края бассейна, и развернул лицом к себе. Руки всё ещё за спиной, грудь перетянута. Он взял её за волосы и насадил рот на член снова.

— Вылижи. Всё. Свою жопу и киску с моего хуя. Глубже.

Прия открыла горло, приняла до конца. Горло сжалось вокруг ствола, она давилась, но сосала жадно, язык работал по всей длине, собирая собственный вкус — кислый, солёный, грязный. Он трахал её рот коротко, жёстко, держа за верёвки на груди, пока слюна не залила ей подбородок и соски. Потом вытащил, поднял выше снова и вошёл в киску сзади, одной рукой сжимая горло, другой шлёпая по уже красной заднице.

— Теперь проси громче. Хочу, чтобы весь пустой зал слышал, как аквариумная шлюха умоляет.

— ГОСПОДИН РАФАЭЛЬ! ТРАХНИ МЕНЯ ЖЁСТЧЕ! КОНЧИ В МОЮ ЗАДНИЦУ! РАЗРЕШИ СВОЕЙ СВЯЗАННОЙ ГОЛОЙ ШЛЮХЕ КОНЧИТЬ! Я ТВОЯ ДЫРКА, ТВОЯ ВЕРЁВОЧНАЯ МРАЗЬ В АКВАРИУМЕ, ПОЖАЛУЙСТА, ЕБИ И ДАЙ КОНЧИТЬ, Я ТЕКУ, Я СКУЛЮ, Я ТВОЯ!

Он рявкнул одобрительно и наконец разрешил:

— Кончай. Сейчас. На моём хуе. Сжимай.

Оргазм разорвал её. Прия закричала так, что эхо ударило по стеклу, тело забилось в конвульсиях, киска и анус сжались вокруг него волнами, соки хлынули по бёдрам, закапали в воду бассейна. Он не остановился — продолжал вбиваться сквозь её оргазм, продлевая, пока она не начала всхлипывать от сверхчувствительности. Потом вышел, плюнул ещё раз на анус и вогнал обратно туда, трахая уже только для себя, жёстко, глубоко, до влажных звуков.

— Глотай. Сейчас я кончу тебе в жопу, и ты будешь держать.

Он ускорился, яйца стучали, рука на горле сжалась сильнее. Прия чувствовала, как он пульсирует, как горячие толчки заполняют её изнутри. Рафаэль застонал низко, вгоняя до конца, и кончил длинными струями прямо в её задницу — густо, много, так что она ощутила тепло, растекающееся внутри. Он оставался внутри, пока не кончил полностью, потом медленно вышел. Сперма сразу потекла из растянутого ануса, густыми белыми каплями по киске, по бёдрам, капала вниз.

Он опустил её на колени на мокрую плитку, всё ещё связанную, грудь перетянутую, и приставил член к губам.

— Вылижи остатки. И свою сперму с моего хуя. Потом проси ещё раз лизнуть то, что течёт из жопы.

Прия облизала ствол дочиста, собирая смесь их соков и его спермы. Горько-солёный вкус. Потом он развернул её, заставил прогнуть спину, раздвинул ягодицы пальцами и приказал:

— Язык внутрь. Вычисти свою заполненную дырку. Громко. С облизыванием.

Она сделала. Язык вшёл в собственный анус, собирая густую сперму, которая всё ещё текла. Стыд и возбуждение смешались в новый жар. Она хлюпала, облизывала, глотала, пока он смотрел сверху, держа её за волосы.

— Хорошая шлюха. Но ночь не кончена. Я перевяжу тебя иначе. Подвешу над самым краем, ноги шире, и трахну ещё раз обе дырки, пока ты не начнёшь умолять, чтобы я кончил тебе на лицо и заставил носить мою сперму до утра. Слышишь?

— Да, Господин… ещё… связывай… еби мои дырки… я твоя пойманная голая аквариумная шлюха… кончай куда хочешь… заливай меня…

Рафаэль уже брал свежие верёвки, быстро меняя фиксацию — руки выше, локти связанные, грудь сжата ещё сильнее, так что соски почти лопались. Он поднял её снова, на этот раз лицом вниз над водой, киска и анус на уровне его лица. Сначала облизал её сам — грубо, широко, язык в киске, потом в анусе, собирая остатки. Потом снова вошёл членом — сначала в киску до упора, потом в зад. Трахал без жалости, шлёпая, унижая:

— Смотри, как сперма снова выдавливается, когда я ебу твою жопу. Грязная дырка. Моя. Только моя. Будешь ходить завтра с красными следами верёвок и с моей спермой внутри, вспоминая, как висела голой над акулами.

Прия кончила второй раз без разрешения — тело само сдалось, когда он сильно сжал клитор между пальцами, продолжая долбить анус. Она закричала, сжалась, и он только рассмеялся низко, не останавливаясь.

— Наглая. Кончила без спроса. За это получишь ещё шлепков и будешь держать следующий, пока я не разрешу.

Он вышел, шлёпнул по киске десять раз подряд — резко, звонко, пока она не зарыдала от смеси боли и нужды. Потом снова вошёл в задницу и начал финальный жёсткий ритм. Прия висела, полностью открытая, текущая, сперма предыдущего оргазма всё ещё капала из неё вместе с новыми соками. Он держал за верёвки на спине, трахал глубоко, яйца били о мокрую плоть.

— Проси мою сперму на лицо. Сейчас.

— ГОСПОДИН, КОНЧИ МНЕ НА ЛИЦО! НА ГЛАЗА, НА РОТ, НА ЯЗЫК! ЗАЛЕЙ СВОЮ СВЯЗАННУЮ ШЛЮХУ! Я ХОЧУ НОСИТЬ ТВОЮ СПЕРМУ, ПОКА АКУЛЫ СМОТРЯТ! ПОЖАЛУЙСТА, ОБКОНЧАЙ МЕНЯ, Я ТВОЯ ГРЯЗНАЯ ДЫРКА В АКВАРИУМЕ!

Он вытащил, развернул её лицо к себе, насадил рот на головку на секунду и выстрелил. Густые струи попали на щёки, на губы, на язык, в глаза, стекли по подбородку на грудь. Прия открыла рот шире, ловила, глотала то, что попадало внутрь, пока он выдавливал последние капли ей на язык.

— Глотай. Всё. И оближи губы.

Она послушалась, сперма тянулась нитями. Рафаэль не развязывал её сразу. Оставил висеть ещё несколько минут, глядя, как она тяжело дышит, как белое стекает по сиськам, как анус медленно сжимается, всё ещё выпуская капли. Потом медленно опустил, развязал ноги, но руки оставил связанными за спиной. Поставил на колени у самого стекла.

— Ещё раз. Последний. Открой рот. Я хочу, чтобы ты проглотила то, что осталось во мне, пока я трахаю твоё горло до конца.

Он вошёл снова в рот, уже не такой твёрдый, но всё ещё толстый, и трахал медленно, глубоко, пока она давилась и принимала. Когда кончил в третий раз — уже меньше, но горячо — прямо в горло, Прия глотнула всё до капли, глядя вверх мокрыми глазами.

Он наконец развязал запястья. Красные борозды остались глубокими. Прия осталась на коленях, голая, вся в следах, сперма на лице, в волосах, между ягодиц, капая на плитку. Рафаэль стоял над ней, член всё ещё мокрый.

— Встань. Ноги шире. Покажи, как течёт из обеих дырок. И скажи, чья ты теперь полностью.

Она встала, раздвинула ноги, провела пальцами по киске и анусу, показала guстую смесь, которая тянулась.

— Я полностью твоя, Господин. Твоя голая связанная шлюха из аквариума. Мои дырки полны твоей спермы, моё горло растянуто твоим хуем, моя кожа в красных верёвках. Трахай меня так всегда. Заливай. Унижай. Я сама попросила — и хочу ещё, пока не свалюсь.

Рафаэль провёл пальцем по её губам, собирая остатки спермы, засунул ей в рот. Она пососала.

Вода плескалась, акула проплыла совсем близко к стеклу, а Прия стояла с раздвинутыми ногами, чувствуя, как последняя густая капля спермы медленно выползает из её разъебанной задницы и падает прямо на холодный пол.