Снежная буря в одной постели на яхте

Я всегда считал себя нормальным мужиком. Сорока двух лет, женат на Гвен уже одиннадцать лет, дом, работа, occasional отпуск — всё как у людей. Пока в нашу жизнь не вошла Петра. Лучшая подруга жены, двадцать восемь, замужем за Кофи, яркая, с этими вечно голодными глазами и телом, от которого у меня давно ехала крыша. Мы вчетвером ушли в зимний круиз по Балтике на этой чёртовой яхте, думали отдохнуть. Снежная буря решила иначе.

К вечеру второго дня ветер завывал так, что капитан (он же я в этом пиздеце) приказал бросать якорь в пустой бухте у скалистого берега. Электричество частично сдохло — генератор капризничал, отопление еле тянуло. Каюты промёрзли. Гвен и Кофи забрались в большую, потеплее, с двумя койками. А нам с Петрой осталась крошечная гостевая: одна узкая койка, почти впритык к переборке, за которой храпели наши супруги. Расстояние — сантиметров сорок фанеры. Слышно было каждое шуршание.

Я лежал на боку, спиной к стенке, в термобелье, и чувствовал, как Петра устраивается рядом. Её бедро касалось моего. Запахи: её шампунь, лёгкий пот, что-то женское, сладковатое. Напряжение висело месяцами. Взгляды через стол на ужинах у нас дома. Сообщения в телеге по ночам — «как дела?», а потом уже «ты сегодня в тех джинсах был охуенный». Я дрочил на неё в душе, стыдясь. Она, видно, тоже не ангел.

Буря грохотала снаружи, яхта покачивалась. Я шепнул:

— Замёрзла?

— Нет, — тихо ответила она. Голос сорвался. — Просто… тесно. И они за стенкой. Знаешь, что я думаю уже полгода?

Я повернулся. В полутьме от аварийного фонарика её лицо было близко — губы приоткрыты, глаза блестели.

— Что?

— Что хочу тебя. Давно. Устала притворяться перед Гвен, перед Кофи, перед собой. Смотреть, как ты с ней целуешься, и представлять, что это я. У меня пизда становится мокрой, когда ты просто проходишь мимо на кухне. Я с ума схожу.

Сердце колотилось так, что, казалось, за переборкой услышат. Я ответил честно, без фильтров:

— Я тоже. Твоё тело… блядь, Петра, я дрочу на тебя каждую неделю. Представляю, как раздвигаю тебе ноги. Как ты стонешь. Я кончаю, думая о твоей пизде. Хочу изменить ей. Прямо сейчас. С тобой.

Она не дала договорить. Её рот накрыл мой — сначала осторожно, губы мягкие, язык робкий. Потом жадно, мокро, с прикусыванием нижней губы. Я сжал её затылок, втянул глубже. Она сама схватила мою руку, провела вниз по своему животу, под резинку треников, и положила ладонь себе между ног. Трусиков не было. Пальцы утонули в горячей, скользкой плоти. Она была вся в соках, клитор набухший, дырка пульсировала.

— Чувствуешь? — прошептала мне в рот. — Это из-за тебя. Я уже час лежу и теку, слушая, как ты дышишь. Хочу, чтобы ты меня выебал. Прямо здесь. Пока они спят.

Последние барьеры рухнули. Я зарычал тихо, затолкал в неё два пальца сразу — она выгнулась, прикусила моё плечо, чтобы не застонать. Её бёдра качались навстречу. Я целовал её шею, ключицы, стянул с неё кофту. Сиськи тяжёлые, соски твёрдые от холода и возбуждения. Я пососал один, потом другой, пока она тихо скулила.

Она сползла вниз по узкой койке, на колени между моих раздвинутых ног. Пальцы дрожали, когда стягивала с меня бельё. Хуй выскочил тяжёлый, полный, вены надулись. Она облизнулась и взяла в рот сразу глубоко — без прелюдий, жадно. Головка упёрлась в горло, она подавилась слюной, но не отстранилась, только посмотрела вверх похотливыми мокрыми глазами. Щёки впали, язык крутил по стволу. Я держал её за волосы, толкался аккуратно, но жёстко. Слюна стекала по яйцам. Она постанывала на хуе, вибрация шла по всему телу. За стенкой Гвен что-то пробормотала во сне — мы оба замерли на секунду, потом Петра только сильнее заглотила, почти до основания, горло сжалось.

— Тише, — прошипел я. — Блядь, как ты сосёшь…

Она отпустила с мокрым чмоком, провела языком по уздечке.

— Хочу, чтобы ты меня разъебал. Сзади. Крепко.

Я поднял её, развернул на четвереньки на этой узкой койке. Колени упирались в край, попа круглая, бледная в тусклом свете. Я шлёпнул ладонью — звонко, но приглушённо. Красный след. Она вздрогнула и подалась назад. Я приставил головку к мокрой щели, потёрся, размазывая соки, и вошёл одним мощным толчком до конца. Жаркая, узкая, сжимающаяся. Она уткнулась лицом в подушку, заглушая стон. Я взял её за бёдра мёртвой хваткой и начал ебать — глубоко, резко, яйца шлёпали о её клитор. Каждый вход выталкивал из неё мокрые звуки. Я шлёпал по заднице снова и снова, смотрел, как дырочка обхватывает ствол, как растягивается.

— Ещё… сильнее, — сипела она в подушку. — Трахай меня как шлюху. Они за стенкой, а ты мой хуй сейчас…

Я ускорился, наклонился, схватил её за волосы, оттянул голову назад. Шептал ей на ухо, пока вгонял:

— Твоя пизда так сжимает. Гвен никогда так не течёт. Я буду кончать в тебя, пока она спит в метре.

Потом перевернул её на спину. Койка скрипнула — оба замерли, прислушиваясь. За переборкой тишина, только храп Кофи. Петра обхватила меня ногами за пояс, пятки впились в ягодицы, притягивая глубже. Я вошёл снова, лёг на неё грудью, лицо к лицу. Её глаза безумные. Я трахал медленнее, но жёстче — каждый толчок до шейки. Она шептала прямо в ухо, горячо, срываясь:

— Глубже… сильнее… вот так, разъеби меня. Кончи в меня, Грант. Залей всю сперму. Хочу чувствовать, как течёт потом по бёдрам, пока буду завтра пить кофе рядом с твоей женой. Еби… да, блядь, да…

Я чувствовал, как яйца поджимаются. Она кончила первой — пизда забилась судорогами, соки хлынули на мои яйца, она впилась ногтями в спину и задушила крик поцелуем. Это меня добило. Я всадил до упора и начал стрелять — густые горячие толчки прямо в глубь. Раз, два, три… она сжимала меня ногами, выжимала каждую каплю, шепча «да, всё сюда, всё мне».

Мы лежали слипшиеся, хуй ещё внутри, пульсирующий. Сперма уже начала подтекать. Снаружи буря выла, яхта качалась. За стенкой Гвен перевернулась — матрас скрипнул. Петра прижалась губами к моему уху и едва слышно выдохнула:

— Это только начало. Пока они спят… я ещё не наглоталась твоего вкуса. И утром нам придётся смотреть им в глаза. Ты готов?

Мой хуй снова дёрнулся внутри неё. Я ещё не вышел. Напряжение никуда не делось — только стало гуще, опаснее. И буря, кажется, только разгоралась.

Я не вышел. Хуй всё ещё пульсировал в её горячей, забитой спермой пизде, и она сжимала меня кольцами мышц, будто доила остатки. Петра ухмыльнулась в темноте, прикусила мою мочку и прошептала:

— Чувствуешь, как течёт? Твоя жижа уже по моей жопе стекает. Гвен за стенкой храпит, а я сейчас выжму из тебя ещё порцию.

Я рыкнул тихо, схватил её за бёдра и перевернул на себя. Койка скрипнула — мы замерли, слушая. Только храп Кофи и вой ветра. Петра села сверху, моя головка снова нырнула в её растраханную дыру. Она опустилась медленно, до основания, и начала качаться — коротко, жёстко, так что яйца шлёпали по её мокрой промежности. Сперма хлюпала, выдавливалась белыми нитями по стволу.

— Блядь, смотри, как я на тебе скачу, — сипела она, придерживаясь за мою грудь. Сиськи тряслись, соски твёрдые, я сжал их, сдавил, выкрутил. — Твоя жена никогда так не ебётся. Она сухая, а я… ах… вся текучая шлюха для тебя.

Я подкидывал бёдрами снизу, вгоняя глубже, чувствуя, как шейка матки толкается о головку. Мысли скакали: Гвен в метре, её подруга сейчас насаживается на мой хуй, размазывает нашу общую жижу по моему животу. Возбуждение било сильнее стыда. Петра ускорилась, крутила бёдрами восьмёркой, клитор тёрся о мой лобок. Её пизда чавкала громче — слишком громко.

— Тише, сука, — прошипел я, шлёпнув её по заднице. Красный отпечаток вспыхнул. — Или хочешь, чтобы они проснулись и увидели, как ты меня доишь?

Она наклонилась, впилась ртом в мой, язык жадно, слюна потекла по подбородку. Шёпотом прямо в губы:

— Пусть слышат. Пусть Гвен знает, какая я блядь на твоём хуе. Кончи ещё раз. Хочу, чтобы утром твоя сперма капала мне в трусы, пока я буду целовать её в щёку.

Я не выдержал. Перехватил инициативу — резко сел, обхватил её за талию, встал на колени, прижал спиной к холодной переборке. Фанера дрожала от каждого толчка. Петра обхватила ногами, пятки впились в мою жопу. Я ебал стоя, вертикально, жёстко, так что её голова билась о стенку — мягко, но слышно. За переборкой Гвен что-то пробормотала, перевернулась. Мы замерли на секунду, хуй глубоко внутри, пульс колотил в ушах. Петра улыбнулась безумно и шепнула:

— Продолжай. Выеби меня так, чтобы я не смогла ходить завтра.

Я возобновил. Глубокие, тяжёлые удары. Её пизда хлюпала нашей смешанной жижей, соки текли по моим яйцам, капали на простынь. Я схватил её за горло — не сильно, просто держал, смотрел в глаза, пока вбивал.

— Ты моя ночная дырка, — рычал я еле слышно. — Пока жена спит, я буду заливать тебя до краёв. Чувствуешь, как растягиваю? Гвен так не берёт. Только ты, грязная.

Она кончила снова — тело выгнулось, пизда забилась судорогами, зажала меня мёртвой хваткой, соки брызнули по бёдрам. Она прикусила моё плечо до крови, чтобы не заорать. Я не остановился. Вытащил мокрый, блестящий от спермы и её соков хуй, развернул её лицом к переборке на четвереньки. Попа в воздухе, дырка красная, разъебанная, из неё тянулись белые нити.

— Открой, — приказал я.

Она раздвинула ягодицы пальцами. Я плюнул прямо на анус, размазал, приставил головку. Петра кивнула жадно:

— Да. Туда. Засунь. Хочу чувствовать оба отверстия полными твоей дряни.

Я вдавил медленно. Узко, жарко, сопротивлялось. Головка прошла с усилием, она застонала в подушку — глухо, протяжно. Я вошёл до середины, потом до яиц. Её анус сжимал кольцом, пульсировал. Я начал ебать в жопу — коротко сначала, потом размашисто. Каждый толчок выталкивал остатки спермы из пизды, она текла по клитору. Шлёпки кожи о кожу, чавканье, её сдавленные «еби… глубже… разъеби задницу».

— Слушай, как твоя дырка чавкает, — шептал я, шлёпая по мясу ладонью. — Они за стенкой. Кофи храпит, а я трахаю жену его лучшей подруги в жопу. Сейчас залью тебе кишки.

Петра подавалась назад на каждый удар, насаживалась сама. Я наклонился, сунул два пальца ей в пизду — мокро, скользко от нашей жижи — и трахал оба отверстия сразу. Она тряслась, слюна капала на подушку.

— Грант… блядь… я ещё… сейчас…

Её анус забился, пизда залила мои пальцы. Я вытащил хуй из жопы с мокрым звуком, быстро сунул ей в рот.

— Вылижи. Всё.

Она жадно обхватила губами, сосала, язык чистил ствол от говна и спермы, глубоко, до горла, глаза закатывались. Я держал за волосы, трахал рот. Слюна хлюпала, стекала по подбородку на сиськи. Вытащил, шлёпнул головкой по губам, по щекам.

— На колени. Рот открой. Яйца тоже.

Она сползла, взяла яйца в рот, сосала, облизывала, потом снова ствол. Я кончал второй раз — густые струи прямо в глотку. Она глотала, давилась, часть вытекла из носа и уголков рта. Я вмазал остатки ей на язык, на лицо, размазал большим пальцем.

— Глотай до конца, шлюха.

Петра сглотнула, вытерла губы тыльной стороной ладони и ухмыльнулась, вся в сперме и слюне. Я швырнул её на спину, раздвинул ноги, сунул хуй обратно в пизду — ещё твёрдый, чувствительный. Трахал медленно, глубоко, выталкивая новую порцию жижи. Она обхватила меня, ногти в спину.

— Ещё… залей. Хочу, чтобы завтра, когда буду сидеть за столом с Гвен, из меня капало. Чтобы трусы были мокрые твоим семенем. Чтобы она нюхала меня и не понимала, почему я пахну твоим хуем.

Я ускорился снова. Койка скрипела ритмично. За стенкой тишина — только буря. Я чувствовал, как яйца снова наливаются. Мысли: измена, риск, её растраханные дыры, сперма везде. Петра шептала без остановки:

— Жёстче. Трахай как последнюю блядь. Я твоя. Пока они спят — еби, кончай, заполняй. Хочу ходить с твоей спермой в жопе и пизде весь день. Чувствовать, как хлюпает, когда сажусь рядом с женой.

Я всадил до упора и выстрелил третий раз — горячие толчки прямо в матку. Много, густо. Она сжимала, выжимала, стонала в мой рот. Я продолжал толкаться, выдавливая каждую каплю, пока хуй не начал обмякать. Вытащил — из её пизды хлынуло белое, потекло по анусу, по простыни. Я размазал пальцами, запихнул обратно в обе дырки.

Петра лежала разъебанная, ноги раздвинуты, лицо в сперме, дырки красные и полные. Я сел на край койки, она сползла вниз, облизала мой обмякший хуй дочиста — язык в щели, по яйцам, втянула остатки.

Снаружи ветер завывал сильнее. За переборкой Гвен кашлянула во сне. Петра подняла глаза, полные похоти, и прошептала, облизав губы:

— Утром встану, натяну трусики поверх твоей жижи и пойду целовать твою жену. А ты будешь смотреть и знать, что моя пизда до сих пор держит твою сперму.

Я схватил её за волосы, притянул мордой к своему хую ещё раз. Она открыла рот. Я прошипел последнее, глядя вниз на её грязное лицо:

— Завтра я снова засажу тебе по самые яйца, пока они будут варить кофе за стенкой, и кончу так глубоко, что ты неделю будешь срать моей спермой.