Запретный обмен на крыше

Алексей затянулся дешёвой сигаретой и выдохнул дым в тёплый ночной воздух. Двадцать восемь, курьер на вечном бегу между подъездами и ресторанами, он поднимался сюда почти каждую смену — на крышу двадцатиэтажки, где ветер срывал городской гам и оставлял только гул машин внизу. Бетон парапета ещё хранил дневное тепло. Он любил эту минуту одиночества: сбросить рюкзак, расстегнуть куртку, смотреть, как огни Москвы рассыпаются до горизонта.

Уже две недели всё ломалось из-за неё.

Аиша выходила почти в те же часы. Двадцать четыре, студентка из Нигерии, снимала однушку тремя этажами ниже. Шоколадная кожа, тугие бёдра в обтягивающих леггинсах, высокая упругая грудь, которую не скрывала даже свободная футболка. Короткие чёрные кудри, яркая улыбка и взгляд — прямой, без стеснения. Когда она впервые поднялась «просто подышать», Алексей не смог отвести глаз. Она это заметила. Улыбнулась уголком губ, кивнула и ушла. На следующий вечер осталась чуть дольше. Потом ещё. Между ними висело острое, почти физическое напряжение — запретное,interracial, горячее. Белый русский парень и чёрная девчонка с акцентом, которая пахла какао-маслом и чем-то сладким. Он представлял, как эта кожа блестит под его ладонями, как растянется её пизда на его хуе. И злился на себя за эти мысли, но каждый раз, заслышав скрип двери на крышу, член уже тяжелел в штанах.

Сегодня она пришла в коротком платье. Тонкая ткань обнимала формы, ветер чуть приподнимал подол. Аиша подошла ближе, чем обычно, остановилась в двух шагах и посмотрела ему прямо в глаза.

— Тебе нравится смотреть, — сказала она низким голосом, без вопроса. — Я вижу. Каждый раз. Ты жрёшь меня глазами, Алексей.

Он сглотнул, сигарета тлела забытая.

— Трудно не смотреть.

— Мне нравится, — она сделала ещё шаг. — Как ты смотришь на моё тело. На бёдра. На сиськи. Я давно фантазирую… о белом русском парне. О том, какой у него толстый светлый член, как он трахает мою чёрную пизду. Думала об этом в душе. Трогала себя. Представляла тебя.

Кровь ударила ему в виски и ниже. Алексей погасил бычок о парапет, подошёл вплотную. Коснулся сначала её запястья — горячая кожа, тонкий пульс, — потом провёл ладонью выше, к талии. Пальцы легли на изгиб, сжали. Аиша выдохнула и сама подалась вперёд, прижалась всей грудью к его груди. Твёрдые соски чувствовались даже через ткань.

— Хочу тебя здесь и сейчас, — прошептала она ему в губы. — Прямо на этой крыше. Не могу больше.

Он поцеловал её жадно, грубо, без прелюдий вежливости. Язык сразу глубоко, она ответила тем же, кусая нижнюю губу, постанывая в рот. Руки Алексея спустились на упругую задницу, сжали обе половины, притянули её к себе — она почувствовала твёрдый стояк, упёршийся ей в живот, и потёрлась об него бёдрами. Запретность места только раскаляла: кто угодно мог выйти, окна соседних домов темнели напротив, но они уже не останавливались.

Аиша оторвалась от поцелуя, опустилась на колени прямо на тёплый бетон. Пальцы быстро расстегнули его джинсы, стянули вместе с бельём. Толстый белый член высвободился тяжёлый, налитый, с блестящей головкой уже в прозрачной смазке. Она обхватила ствол тёмной ладонью — контраст кожи бил по нервам — и медленно провела языком от яиц до щели, глядя ему снизу вверх своими карими глазами.

— Блядь… — вырвалось у него.

Аиша открыла рот шире и взяла глубоко. Губы растянулись вокруг толщины, она подалась вперёд, пока головка не упёрлась в горло. Слюна потекла по подбородку, она не отводила взгляда, сосала жадно, мокро, с неприличными звуками, одной рукой массируя яйца, другой держась за его бедро. Алексей зарылся пальцами в её кудри, но не давил — она сама насаживалась, горло сжималось вокруг него горячим кольцом. Слюни блестели на шоколадной коже лица, её сиськи колыхались под платьем с каждым движением. Он чувствовал, как яйца поджимаются, но ещё рано.

— Встань, — хрипло приказал он.

Она поднялась, облизала губы. Алексей развернул её к парапету, задрал короткое платье до талии. Трусиков не оказалось — только гладкая чёрная пизда, уже мокрая, блестящая в скудном свете крыши. Он провёл головкой по щели, собирая соки, и одним мощным толчком вошёл до конца. Аиша вскрикнула, ухватилась за край бетона. Её пизда обхватила его туго, горячо, невероятно контрастно — тёмные наружные губы растянуты вокруг белого ствола.

Он трахал её раком жёстко, глубоко, бёдра шлёпали о упругую чёрную задницу. Каждым ударом шлёпал ладонью по одной ягодице, потом по другой — кожа горела, оставляя красноватые следы на шоколаде. Аиша стонала громко, не сдерживаясь, подавалась назад сама, насаживаясь сильнее.

— Да… вот так… еби мою пизду… глубже, блядь…

Её соки стекали по его яйцам, по внутренним сторонам бёдер. Алексей держал её за талию, вколачиваясь до упора, смотрел, как плоть принимает его снова и снова. Ветер трепал платье у неё на спине, внизу мигали фары, а они трахались у самого края, будто город был только декорацией.

Потом она выскользнула, развернулась, толкнула его спиной к низкому выступу венткамеры. Забралась сверху, направила член в себя и села одним движением. Cowgirl — яростный, глубокий. Аиша оперлась руками ему на грудь и начала скакать, поднимаясь почти до головки и обрушиваясь вниз всей тяжестью. Грудь вывалилась из платья — тяжёлые тёмные сиськи с жёсткими сосками. Алексей сжал их обеими руками, мял, щипал, сжимал сильно, пока она скакала всё быстрее, громче.

— Я сейчас… я… а-ах!

Её пизда запульсировала, сжалась судорожно, и она сквиртнула — горячая струя брызнула ему на живот и бёдра, она продолжала кончать, трясясь, стоная его имя. Алексей не выдержал. Вцепился в её задницу, рывком насадил до конца и кончил глубоко внутрь — густые горячие толчки спермы заливали её, переполняли, потекли наружу белыми дорожками по чёрным губам и его светлому стволу, когда она ещё слегка двигалась, выдаивая всё.

Они дышали тяжело, всё ещё соединённые. Аиша медленно слезла, сперма потянула ниточкой и капнула на бетон. Она посмотрела на него снизу вверх, глаза блестели, губы припухли.

— Это только начало, — тихо сказала она, проведя пальцем по своему бедру, собирая его семя. — Я хочу ещё. Больше. Жёстче. И не только здесь.

Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Шаги. Чужой голос. Аиша быстро поправила платье, Алексей втянул ещё пульсирующий член в джинсы. Их взгляды встретились — голод не угас, только разгорелся сильнее, смешанный с риском и обещанием того, что эта крыша ещё увидит.

Аиша прижалась спиной к венткамере, пальцы ещё дрожали, пока она разглаживала подол. Шаги снизу становились громче, голос мужчины что-то бурчал в телефон. Алексей застегнул ширинку поверх всё ещё твёрдого, мокрого члена — ткань джинсов сразу пропиталась их смешанными соками. Их глаза столкнулись в полумраке крыши.

— К тебе, — выдохнул он хрипло. — Сейчас.

Она кивнула, не говоря ни слова. Они проскользнули к двери лестницы, минуя чужие шаги на пару пролётов ниже. Сердце колотилось у обоих — не только от страха быть пойманными, но от того, как сильно хотелось продолжить. Сперма Аиши уже текла по внутренней стороне бедра, оставляя тёплую липкую дорожку. Алексей шёл следом, глядя, как качается её задница под тонким платьем, и каждый шаг отдавался тяжёлой пульсацией в яйцах.

Тремя этажами ниже дверь однокомнатки щёлкнула замком. Аиша не включила свет — только ночник у окна, слабый жёлтый круг. Квартира пахла какао-маслом, кофе и её кожей. Едва дверь закрылась, Алексей толкнул её к стене прихожей. Поцеловал жёстко, кусая губы, одной рукой задирая платье снова. Пальцы сразу нашли мокрую, разъебанную пизду — губы опухли, щель разинута, его собственная сперма хлюпнула под нажимом.

— Всё ещё полная, — прорычал он ей в рот. — Чувствуешь, как я тебя залил?

— Чувствую, — простонала Аиша, раздвигая ноги шире. — Хочу, чтобы ты выебал меня снова, пока она не высохла. Хочу твой белый хуй обратно. Жёстче, чем на крыше.

Он развернул её лицом к стене, прижал грудью к прохладным обоям. Платье взлетело выше талии. Алексей расстегнул джинсы одним движением, достал член — он снова стоял колом, блестящий от её соков и остатков спермы. Провёл головкой по скользкой щели, собрал густую белую каплю, которая всё ещё вытекала, и вогнал сразу до яиц. Аиша вскрикнула, пальцы вцепились в стену. Её чёрная пизда приняла его с мокрым шлепком, стенки ещё чувствительные после первого раза, но жадные, пульсирующие.

Он трахал её стоя, глубокими рвущими толчками. Бёдра били о мягкую упругую задницу, шлепки разносились по тихой квартире. Одной рукой Алексей держал её за затылок, прижимая щёкой к стене, другой мял тяжёлую сиську, вытащенную из декольте. Тёмный сосок торчал жёстко, он щипал его, крутил, пока Аиша не застонала сквозь зубы.

— Блядь, как узко… даже после того, как я наполнил. Твоя пизда сосёт меня, Аиша. Чёрная горячая дырка для белого хуя.

— Да… еби… сильнее, Алексей. Разъеби меня. Я хотела этого с первой встречи на крыше. Хочу чувствовать, как ты распираешь меня.

Он ускорился. Каждый удар вгонял член до упора, яйца шлёпали по клитору. Сперма и её соки хлюпали, стекали по его стволу, капали на пол. Аиша подавалась назад, встречая толчки, задница волны ходила под ударами. Алексей отшлёпал её несколько раз — резко, звонко. Шоколадная кожа вспыхнула, отпечатки ладоней горели. Она только громче стонала, прося ещё.

Не выдержав, он вытащил, развернул её и поднял. Аиша обхватила ногами его талию, он вошёл снова на весу, прижав к стене. Теперь её лицо напротив — карие глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, слюна блестела. Он трахал её в таком положении, подхватывая под задницу, вбиваясь снизу вверх. Тяжёлые чёрные сиськи прыгали у него перед лицом. Алексей поймал одну ртом, сосал тёмный сосок, прикусывал, пока она вцепилась пальцами в его волосы.

— Кончишь ещё раз на моём хуе, — приказал он между толчками. — Хочу видеть, как твоя пизда дёргается.

Аиша уже была близко. Она тёрлась клитором о его лобковую кость, стонала ему в ухо на смеси английского и русского, матерясь грязно. Её внутренние мышцы сжались волнами. Она кончила с криком, тело выгнулось, пизда зажала его мёртвой хваткой, снова брызнула — горячая струя залила его яйца и бёдра. Алексей не остановился. Продолжал долбить через её оргазм, растягивая, пока она не затряслась второй волной, уже тише, но глубже, слёзы выступили от переполнения.

Он опустил её на ноги, но не дал отойти. Толкнул в комнату, к узкой кровати у окна. Аиша упала на спину, раздвинула ноги — шоколадные бёдра, мокрая блестящая пизда, белая сперма всё ещё медленно вытекала из растраханной дырки. Алексей снял куртку, футболку, спустил джинсы полностью. Встал между её ног на колени, подхватил под бёдра и снова вошёл — медленнее сначала, наблюдая, как розовый внутри контрастирует с тёмными наружными губами, как они обхватывают его светлый ствол.

— Смотри, — прохрипел он, — как твоя чёрная киска жрёт меня. Как я растягиваю тебя.

Аиша смотрела вниз, между их тел, и облизывала губы. Потом потянулась, раздвинула пальцами свои губы ещё шире, показывая ему всё.

— Трахай глубже. Хочу, чтобы завтра ходить и чувствовать тебя внутри. Хочу, чтобы вся сперма осталась во мне.

Он наклонился, сложил её почти пополам, ноги на плечи, и начал вколачивать жёстко, безжалостно. Кровать скрипела, удары мяса о мясо били в ритм. Аиша кричала уже не сдерживаясь — «да, блядь, еби мою пизду, залей снова, хочу твою густую сперму». Алексей чувствовал, как яйца поджимаются. Он вытащил почти полностью, только головка оставалась внутри, потом резко вогнал и начал кончать — густые горячие толчки, один за другим, заливая её снова. Спермы было много, она хлынула наружу вокруг ствола, смешалась с предыдущей порцией, стекла по анусу на простыню.

Но он не вышел. Остался внутри, пульсируя, наблюдая, как её живот слегка подрагивает. Аиша тяжело дышала, пальцы гладили его спину, потом спустились и собрали вытекшую белую жижу с губ своей пизды. Поднесла к рту, облизала медленно, глядя ему в глаза.

— Вкусно. Твоя. Хочу ещё на язык потом.

Алексей вышел наконец — член блестел, всё ещё полутвёрдый. Сперма потекла обильной струёй из её разёбанной дырки. Он провёл пальцами, собрал, затолкал обратно внутрь. Аиша простонала от этого, бёдра дёрнулись.

— Не выпускай, — прошептала она. — Держи во мне.

Они лежали минуту, вспотевшие, пахнущие сексом. Но голод не ушёл. Аиша села, наклонилась и взяла его обмякающий член в рот — пососала чисто, вылизала свою и его сперму со ствола и яиц. Язык прошёлся по головке, по уздечке. Алексей застонал, пальцы зарылись в её кудри. Член начал твердеть снова прямо у неё во рту.

— Крыша была только разминкой, — сказала она, отстранившись, губы мокрые. — Здесь я хочу, чтобы ты выебал меня во все дырки. Хочу твой хуй в горле, пока я на четвереньках. Хочу, чтобы ты шлёпал меня, пока я не заору. И потом… — она провела пальцем по своему анусу, где блестела сперма, — сюда тоже. Медленно. Глубоко. Ты готов?

Алексей поднял её за волосы, поцеловал, ощущая вкус их смеси на её языке. Снаружи по коридору прошли соседи, чей-то смех донёсся сквозь дверь. Риск снова кольнул — тонкие стены, чужие уши. Это только сильнее ударило в пах.

— Готов, — ответил он, уже снова твёрдый. — Ложись на живот. Задери зад. Я сначала вылижу тебя всю, а потом трахну так, что ты забудешь, где чёрная, где белая. Только моя пизда на эту ночь. И утро. И сколько захочешь.

Аиша улыбнулась хищно, перевернулась, встала на четвереньки на кровати. Платье всё ещё было на ней, задрано к лопаткам. Чёрная задница высоко, мокрая пизда зияла, сперма тянулась ниткой. Алексей опустился сзади, раздвинул ягодицы большими ладонями и провёл языком длинно — от клитора вверх по щели, собирая всё, потом выше, к тугому тёмному колечку. Аиша дрогнула всем телом и подалась назад, насаживаясь на его рот.

— Да… вот так… вылижи свою сперму из меня… а потом заполни снова…

Он лизал жадно, засовывал язык глубже, шлёпал ладонями по заднице в такт. Снаружи снова кто-то хлопнул дверью — возможно, тот же подъезд. Напряжение висело густое, запретное. Алексей выпрямился, направил головку снова к растраханной пизде, вошёл одним слитным движением и начал ебать её раком ещё жёстче, чем на крыше — руки вцепились в бёдра, вколачивая до самых яиц, наблюдая, как белый ствол исчезает в чёрном мясе снова и снова.

Аиша стонала в подушку, но недостаточно глухо. Её пальцы уже скользили к клитору, растирали быстро. Алексей наклонился, прошептал ей на ухо:

— Не сдерживайся. Пусть слышат, если хотят. Ты моя сейчас. И я трахаю тебя, пока ты не попросишь остановиться. А ты не попросишь.

Она только подалась сильнее, пизда сжималась вокруг него уже в предвкушении нового оргазма. Сперма хлюпала, шлепки мяса о мясо заполняли комнату. Алексей чувствовал, как снова наливаются яйца, как хочется залить её ещё раз, ещё глубже. Но останавливаться он не собирался — ни сейчас, ни через час. Крыша дала им старт. Здесь, в её постели, с приоткрытым окном, через которое доносился гул ночной Москвы, они только разгонялись.

Он вытащил, перевернул её на спину снова, закинул ноги себе на плечи и вошёл под другим углом — так, что головка била прямо в точку внутри. Аиша выгнулась дугой, вскрикнула его имя. Её сиськи ходили ходуном. Алексей сжал их, сжал сильно, трахая безостановочно. В голове мелькало: завтра смена, доставка, город — но сейчас только эта шоколадная кожа под ним, только эта тугая чёрная дырка, которая принимает каждый сантиметр, только её голос, требующий жёстче, глубже, ещё.

Напряжение между ними горело ярче, чем сигарета на парапете. Они оба знали — это далеко не конец. Даже когда он снова кончит внутрь, даже когда она сквиртнет ему на живот в третий раз. Ночь была только их. И она обещала ещё больше.

Алексей не сбавлял темпа. Он вколачивал член под этим углом так, что каждый толчок выбивал из Аиши новый всхлип, новый сдавленный стон. Её ноги давили ему на плечи, шоколадные бёдра дрожали, внутренние стенки сжимали его горячим, мокрым кольцом. Сперма предыдущих разрядов хлюпала вокруг ствола, вытекала густыми белыми потёками по её анусу и дальше на смятую простыню. Он смотрел вниз — как розовая нутро контрастирует с тёмными опухшими губами, как они растягиваются вокруг его светлой плоти, принимают до самого корня.

— Глубже… ещё… блядь, Алексей, туда… — Аиша выгибалась, пальцы впивались в его предплечья. В голове у неё крутилось только это: белый русский хуй разрывает её, заполняет, делает своей. Она фантазировала об этом неделями, трогала себя в душе, представляя именно такие жёсткие удары. Теперь реальность жгла сильнее любой фантазии.

Он вытащил почти полностью, оставив только головку, потом резко вогнал снова. Кровать заскрипела громче. Где-то за стенкой кто-то кашлянул — тонкие панели, чужие уши. Риск ударил им обоим под дых, член Алексея дёрнулся внутри неё от этой мысли. Он наклонился, прикусил её нижнюю губу, прорычал прямо в рот:

— Слышишь? Пусть слушают, как чёрная пизда сосёт белый хуй. Ты хотела жёстче — получай.

Аиша только кивнула, глаза полуприкрыты, зрачки огромные. Она подалась бёдрами навстречу, встречая каждый удар. Алексей вышел, перевернул её рывком на живот, задрал бёдра высоко. Платье всё ещё болталось у лопаток. Он развёл ягодицы ладонями — тёмная кожа, блестящая от пота и спермы, тугое колечко ануса, ниже — растраханная мокрая щель. Провёл языком снова, длинно, от клитора вверх, собирая их смесь, потом ткнулся кончиком в анус. Аиша вздрогнула всем телом, подалась назад.

— Да… лижи… готовь меня… — голос сорвался.

Он лизал жадно, чередуя с шлепками. Ладонь опускалась звонко то по одной ягодице, то по другой. Шоколад вспыхивал красноватыми следами. Аиша стонала в подушку, но недостаточно тихо — звуки вырывались. Алексей шлёпал сильнее, в такт засовывая язык глубже. Потом выпрямился, направил головку к пизде и вошёл одним мощным движением. Снова раком, ещё жёстче, чем на крыше. Бёдра шлёпали о упругую задницу, яйца били по клитору. Он держал её за бёдра мёртвой хваткой, вколачивая до упора, наблюдая, как белый ствол исчезает в чёрном мясе снова и снова.

— Еби… разъеби… — Аиша сама насаживалась, пальцы уже скользили между ног, растирали клитор быстро, кругами. — Я кончу… сейчас…

Он ускорился. Комната наполнилась мокрыми шлепками, хлюпаньем, её стонами. Алексей чувствовал, как её стенки начинают пульсировать. Она кончила с криком, тело выгнулось, пизда сжала его судорожно, снова брызнула — горячая струя залила его яйца, стекла по бёдрам. Он не остановился, долбил через оргазм, растягивая волны, пока она не затряслась второй раз, тише, глубже, со слезами на глазах от переполнения.

Но голод только разгорался. Алексей вытащил, пульсирующий, блестящий. Аиша тяжело дышала лицом в подушку, задница всё ещё высоко. Он провёл головкой выше, приставил к тугому анусу, потёр, размазывая сперму и её соки.

— Сюда, — хрипло сказал он. — Ты просила. Медленно сначала. Говори, если слишком.

— Хочу, — выдохнула она. — Трахай мою чёрную жопу. Заполни. Я готова.

Он нажал. Головка преодолела сопротивление, вошла. Аиша всхлипнула, пальцы вцепились в простыню. Жар, невероятная теснота. Алексей замер, давая привыкнуть, гладил её спину, шлёпал легко по ягодице. Потом ещё сантиметр, ещё. Медленно, глубоко, пока не вошёл до середины. Её анус обхватывал его кольцом, контраст кожи бил по нервам сильнее прежнего.

— Блядь… какая тугая… — простонал он. — Твоя дырка жрёт меня.

Он начал двигаться — короткие толчки сначала, потом длиннее. Аиша стонала непрерывно, подавалась назад сама, беря глубже. Он держал её за талию, вгонял всё дальше, пока яйца не коснулись мягких ягодиц. Полностью. Потом вытащил почти до головки и вогнал снова. Темп нарастал. Шлепки, тяжёлое дыхание, её маты на смеси языков.

— Да… еби жопу… жёстче… я чувствую каждый сантиметр…

Алексей наклонился, достал рукой до её клитора, тёр быстро, пока трахал анус. Аиша кончила снова — без сквирта, но глубоко, внутренности сжались вокруг него волнами. Он едва сдержался. Вытащил, перевернул её на спину, закинул ноги себе на плечи снова и вошёл в пизду — теперь ещё скользче, ещё горячее после ануса. Несколько жёстких толчков, и он снова приставил к анусу, вошёл легче, уже подготовленную. Трахал чередуя — несколько в пизду, потом в жопу, наблюдая, как обе дырки принимают его, как сперма и соки смешиваются, стекают.

Аиша смотрела на него снизу вверх, губы приоткрыты, слюна блестела.

— В рот… хочу в горло… пока я на четвереньках…

Он вышел, сел на край кровати. Аиша встала на колени перед ним, обхватила тёмный ствол — нет, его светлый, блестящий от неё — ладонью и взяла глубоко. Губы растянулись, она подалась вперёд, пока головка не упёрлась в горло. Слюна потекла сразу. Алексей зарылся пальцами в кудри, но она сама насаживалась, горло сжималось горячим кольцом. Мокрые звуки, её сиськи колыхались. Он трахал её рот короткими толчками, потом глубже. Аиша не отводила взгляда, глаза слезились от усилия, но она сосала жадно, одной рукой массируя яйца.

— Хорошая… чёрная глотка для белого хуя… — бормотал он.

Он поднял её, развернул спиной к себе, поставил на четвереньки у края кровати. Вошёл в пизду сзади снова, одной рукой держа за волосы, оттягивая голову назад, другой шлёпая по заднице резко, звонко. Аиша орала уже почти без сдерживания — «сильнее, шлёпай, еби, заливай». Каждый шлепок оставлял след, кожа горела. Он чередовал: пизда, потом снова анус, глубоко, безжалостно. Сперма предыдущих порций хлюпала, вытекала. Алексей чувствовал, как яйца наливаются снова, тяжелеют.

Он вытащил, лёг на спину, потянул её сверху. Аиша села на член — cowgirl снова, но теперь направляя в анус. Медленно опустилась, взяла до конца, начала скакать. Грудь прыгала, он мял её, щипал тёмные соски, тянул. Она двигалась быстрее, громче, пизда пустая, но клитор тёрся о его лобковую кость.

— Я… ещё… а-ах!

Она кончила верхом, сжимаясь вокруг него в анусе. Алексей вцепился в бёдра, рывком насадил глубже и начал кончать — густые горячие толчки прямо в кишку. Спермы было много, она переполняла, потекла наружу белыми дорожками по тёмной коже, когда она слегка двигалась, выдаивая.

Они дышали тяжело. Аиша медленно слезла, сперма потянула ниткой из ануса, капнула. Она посмотрела на него, глаза блестели хищно.

— Ещё не всё, — прошептала. — Хочу, чтобы ты трахнул меня у окна. Чтобы город видел, если захочет. Потом снова на крышу перед рассветом. И чтобы ты кончил мне на лицо, на сиськи, внутрь — везде. Я не насытилась.

Алексей поднялся, член всё ещё полутвёрдый, блестящий. За окном гул Москвы, редкие фары. Риск тонких стен, чужих шагов в коридоре — всё это только раскаляло. Он подхватил её, прижал к подоконнику, развёл ноги.

— Тогда держись. Ночь длинная. Я выебу тебя так, что утром ты едва встанешь. И после смены вернусь. И снова.

Аиша улыбнулась, обхватила его ногами, направила головку к мокрой пизде. Он вошёл. Снова. Жёстко. Глубоко. Их тела двигались в слабом свете ночника, шоколад и светлая кожа, стоны, шлепки. Напряжение не угасало — только обещало ещё больше, ещё жёстче, ещё запретнее. Где-то в подъезде снова хлопнула дверь. Они не остановились.

Он вгонял в неё у подоконника жёстко, без передышки, раздвинув шоколадные бёдра шире. Ночник кидал жёлтые блики на её тёмную кожу, на прыгающие сиськи, на то, как белый ствол исчезал в мокрой чёрной пизде до самых яиц. Аиша упиралась лопатками в стекло, пальцы впивались ему в плечи, а за окном мигали редкие фары и гудел ночной город. Кто-то мог увидеть — силуэты, движения, — и эта мысль только делала член ещё твёрже.

— Смотри наружу, — рыкнул Алексей, прикусывая её шею. — Пусть Москва видит, как русский хуй разрывает твою нигерскую дырку. Чувствуешь, как я тебя распираю?

— Чувствую… блядь, до самого конца… — простонала она, подаваясь навстречу. Сперма предыдущих заходов хлюпала вокруг ствола, стекала по анусу на холодный подоконник. — Еби сильнее. Хочу, чтобы стёкла дрожали. Хочу, чтобы ты залил меня так, что потечёт по стеклу.

Он подхватил её под задницу, вбил ещё глубже, яйца шлёпали по мокрой плоти. Одной рукой сжал тёмный сосок, выкрутил, второй шлёпнул по бедру. Аиша вскрикнула, пизда сжалась судорогой, и она снова брызнула — горячая струя ударила ему на живот, стекла по яйцам. Он не остановился, долбил через оргазм, растягивая её крики, пока слёзы не выступили у неё на ресницах от переполнения.

— Ещё… в жопу… прямо здесь… — выдохнула она, когда он вытащил. Голос срывался, но глаза горели. — Хочу чувствовать, как город смотрит, пока ты трахаешь мою чёрную задницу.

Алексей развернул её лицом к стеклу, заставил упереться ладонями. Платье всё ещё болталось у лопаток. Он развёл упругие ягодицы, плюнул на тугое колечко — хотя оно уже было скользким от спермы — и нажал. Головка вошла медленно, потом одним толчком до середины. Аиша всхлипнула, лоб прижался к стеклу, дыхание запотело.

— Блядь… какая узкая… даже после того, как я уже ебал… — простонал он, вгоняя глубже. Жар обхватил ствол кольцом, контраст тёмной кожи и светлой плоти бил по нервам. Он начал двигаться — сначала коротко, потом длинными рвущими толчками, пока яйца не шлёпали о мягкие половины. Одной рукой дотянулся до клитора, тёр быстро, грязно. — Твоя жопа сосёт меня. Чёрная дырка для белого хуя. Говори, что хочешь.

— Хочу… чтобы ты разъебал меня… чтобы сперма хлестала из обеих дырок… — Аиша сама насаживалась, задница ходила волнами. — Шлёпай. Сильнее. Пусть все слышат.

Ладонь опустилась звонко. Раз. Два. Шоколад вспыхнул красными следами. Он шлёпал в такт ебле, чередуя: несколько ударов в анус, потом вытащил и вогнал в пизду — ещё скользче, ещё горячее, — потом снова в жопу. Смесь текла по бёдрам, капала на пол. Аиша кончила снова, сжимаясь вокруг него в анусе, ноги задрожали, она едва держалась. Алексей вытащил, член блестел, пульсировал. Он развернул её, толкнул на колени прямо у окна.

— Открой рот. Глотай.

Она обхватила ствол тёмными губами, взяла до горла. Слюна хлынула сразу, она сосала жадно, с неприличными звуками, вылизывая свою сперму и соки. Алексей держал её за кудри, трахал рот короткими толчками, потом глубже, пока она не захлебнулась, глаза слезились, но она не отстранялась. Сиськи колыхались, соски тёрлись о его бёдра.

— Хорошая глотка… — бормотал он. — Чёрная сучка на белом хуе. Сейчас пойдём наверх. На крышу. Перед рассветом. Хочу трахнуть тебя там ещё раз, пока город не проснулся. И залить до краёв.

Аиша отстранилась, облизывая губы, белая жижа блестела на подбородке.

— Да. На крышу. Хочу, чтобы ветер хлестал, пока ты ебёшь мою пизду раком. Хочу кончить, глядя на огни.

Они натянули одежду кое-как — платье на ней липло от пота и соков, джинсы на нём мокрые спереди. Выскользнули в коридор, мимо тихих дверей. Сердца колотились. Лестница вверх, на крышу. Дверь скрипнула. Ночной воздух ударил в лицо — тёплый, с запахом пыли и города. Бетон парапета всё ещё хранил тепло. Внизу гудели машины, огни Москвы рассыпались до горизонта, небо светлело едва-едва на востоке.

Алексей не дал ей опомниться. Толкнул к парапету, задрал платье. Аиша встала на четвереньки, уперлась руками в край, задница высоко — шоколадная, в следах от шлепков, пизда и анус блестели, сперма тянулась нитками. Он встал сзади, провёл головкой по щели, собирая всё, и вогнал в пизду одним мощным ударом до яиц.

— А-ах! Да… вот так… — она вскрикнула, голос унёс ветер. — Еби… жёстче, чем в первый раз…

Он трахал её раком яростно, бёдра шлёпали о упругую задницу, руки вцепились в талию. Каждый толчок вгонял до упора, яйца били по клитору. Ветер трепал её кудри, платье. Он смотрел, как белый ствол растягивает тёмные опухшие губы, как плоть принимает его снова и снова.

— Твоя чёрная пизда… как будто создана для этого… — рычал он. — Жрёт меня. Хочет ещё спермы. Скажи.

— Хочет… хочу твою густую… залей меня… чтобы текло по бетону… — Аиша сама подавалась назад, пальцы скользили к клитору, растирали. — Шлёпай… разъеби… я кончу…

Ладони опускались звонко. Следы горели. Он ускорился, долбил безжалостно. Аиша кончила с криком, тело выгнулось, пизда запульсировала, снова сквиртнула — струя брызнула на его яйца, стекла по бёдрам на крышу. Он не остановился, продолжал через волны, потом вытащил, приставил к анусу и вошёл сразу глубоко. Тугое кольцо обхватило. Он трахал жопу жёстко, держа за волосы, оттягивая голову назад, чтобы она смотрела на город.

— Смотри… пока я ебу твою чёрную задницу… — приказывал он. — Это наша крыша. Твоя дырка. Мой хуй.

Аиша стонала громко, не сдерживаясь. Он чередовал — пизда, жопа, пизда, — пока она не затряслась очередным оргазмом, уже почти без сил, но всё ещё жадная. Алексей чувствовал, как яйца поджимаются, тяжелеют. Он вытащил, развернул её, заставил сесть на парапет, развёл ноги. Вошёл в пизду стоя, вбиваясь снизу, сжимая сиськи.

— Сейчас залью… всю… — прохрипел. Несколько жёстких толчков — и он кончил. Густые горячие порции хлестали внутрь, переполняли, текли наружу белыми потоками по чёрным губам, по анусу, капали на бетон. Он пульсировал, выдавливая всё, потом вытащил и кончил остатки ей на раскрытую пизду, на клитор, на бёдра. Спермы было много — она блестела на шоколаде, стекала.

Но он ещё не закончил. Толкнул её снова на четвереньки, вогнал полутвёрдый член обратно в залитую дырку, сделал несколько глубоких движений, размазывая. Аиша дрожала, стонала, собирала пальцами его семя с губ пизды и засовывала себе в рот, облизывая.

— Ещё… на лицо… — прошептала она хрипло.

Алексей вытащил, надрачивал прямо над её лицом, пока она на коленях смотрела вверх. Последние густые капли ударили на губы, на щёки, на открытый рот. Она проглотила, облизала головку чисто, высасывая остатки.

Рассвет уже серел. Они дышали тяжело, тела липкие. Алексей заставил её снова встать раком у парапета, развёл ягодицы и просто смотрел, как его сперма медленно вытекает из обеих дырок — белые густые потёки по чёрной коже, по бёдрам, капают на тёплый бетон крыши. Он сунул пальцы, затолкнул обратно в пизду, потом в анус, потом снова вытащил, чтобы текло.

— Смотри, как твоя чёрная пизда и жопа текут моей спермой, сучка. Вся залита, вся разъёбана, и до сих пор просит ещё. Я вернусь после смены и снова набью тебя до краёв, пока не потечёт по лестнице.Он вгонял в неё у подоконника жёстко и без передышки, раздвинув шоколадные бёдра шире. Ночник кидал жёлтые блики на тёмную кожу, на прыгающие сиськи, на то, как его белый ствол исчезал в мокрой чёрной пизде до самых яиц. Аиша упиралась лопатками в стекло, пальцы впивались ему в плечи, а за окном мигали редкие фары. Кто-то мог увидеть силуэты — и эта мысль делала его член ещё твёрже.

— Смотри наружу, — рыкнул Алексей, кусая ей шею. — Пусть Москва видит, как русский хуй рвёт твою чёрную дырку. Чувствуешь, как я тебя распираю?

— Чувствую… до самого конца… — простонала она, подаваясь навстречу. Старая сперма хлюпала вокруг ствола и стекала по анусу на холодный подоконник. — Еби сильнее. Хочу, чтобы стёкла дрожали. Залей так, чтобы потекло по стеклу.

Он подхватил её под зад, вбил ещё глубже. Яйца шлёпали по мокрой плоти. Одной рукой выкрутил тёмный сосок, второй смачно шлёпнул по бедру. Аиша вскрикнула, пизда сжалась судорогой и снова брызнула — горячая струя ударила ему на живот и стекла по яйцам. Он не сбавлял, долбил сквозь оргазм, растягивая её крики, пока слёзы не выступили на ресницах.

— В жопу… прямо здесь, — выдохнула она, когда он вытащил. — Хочу, чтобы город смотрел, пока ты трахаешь мою чёрную задницу.

Алексей развернул её лицом к стеклу и заставил упереться ладонями. Платье болталось у лопаток. Он развёл упругие ягодицы и нажал. Головка вошла медленно, потом одним толчком до середины. Аиша всхлипнула, лоб прижался к стеклу, дыхание запотело.

— Какая узкая… даже после того, как уже ебал, — простонал он, вгоняя глубже. Жар обхватил ствол тугим кольцом. Он начал двигаться — сначала коротко, потом длинными рвущими толчками, пока яйца не шлёпали о мягкие половины. Пальцами дотянулся до клитора и тёр грязно. — Твоя жопа сосёт меня. Чёрная дырка для белого хуя. Говори, чего хочешь.

— Хочу, чтобы ты разъебал… чтобы сперма хлестала из обеих дырок, — Аиша сама насаживалась. — Шлёпай. Сильнее. Пусть слышат.

Ладонь опускалась звонко. Шоколад вспыхивал красными следами. Он чередовал: несколько ударов в анус, потом вытаскивал и вгонял в пизду — ещё скользче, — потом снова в жопу. Смесь текла по бёдрам и капала на пол. Аиша кончила, сжавшись вокруг него в анусе; ноги задрожали. Алексей вытащил, член блестел и пульсировал. Толкнул её на колени прямо у окна.

— Открой рот. Глотай.

Она обхватила ствол тёмными губами и взяла до горла. Слюна хлынула сразу. Она сосала жадно, с неприличными хлюпами, вылизывая сперму и соки. Алексей держал её за кудри и трахал рот, сначала коротко, потом глубже, пока глаза не заслезились. Она не отстранялась. Сиськи колыхались, соски тёрлись о его бёдра.

— Хорошая глотка. Чёрная сучка на белом хуе. Сейчас наверх. На крышу. Перед рассветом. Хочу трахнуть тебя там ещё раз и залить до краёв.

Аиша отстранилась, облизывая губы; белая жижа блестела на подбородке.

— Да. На крышу. Хочу, чтобы ветер хлестал, пока ты ебёшь мою пизду раком.

Они натянули одежду кое-как. Платье липло от пота и соков, джинсы спереди мокрые. Выскользнули в коридор, мимо тихих дверей. Лестница вверх. Дверь на крышу скрипнула. Ночной воздух ударил в лицо — тёплый, с запахом пыли. Бетон парапета ещё хранил тепло. Внизу гудели машины, огни рассыпались до горизонта, небо едва серело на востоке.

Алексей не дал опомниться. Толкнул к парапету и задрал платье. Аиша встала на четвереньки, упёрлась руками в край, зад высоко — шоколадный, в следах от шлепков, пизда и анус блестели, сперма тянулась нитками. Он встал сзади, провёл головкой по щели и вогнал в пизду одним мощным ударом до яиц.

— А-ах! Да… вот так… — она вскрикнула, голос унёс ветер. — Жёстче, чем в первый раз…

Он трахал её раком яростно. Бёдра шлёпали о упругую задницу, руки вцепились в талию. Каждый толчок до упора, яйца били по клитору. Ветер трепал кудри и платье. Он смотрел, как белый ствол растягивает тёмные опухшие губы.

— Твоя чёрная пизда будто создана для этого, — рычал он. — Жрёт меня. Хочет ещё спермы. Скажи.

— Хочет… залей… чтобы текло по бетону, — Аиша сама подавалась назад, пальцы уже на клиторе. — Шлёпай. Разъеби. Я кончу.

Ладони опускались звонко. Следы горели. Он ускорился. Аиша кончила с криком, тело выгнулось, пизда запульсировала и снова сквиртнула — струя брызнула на его яйца и стекла на крышу. Он не остановился, долбил сквозь волны, потом вытащил, приставил к анусу и вошёл сразу глубоко. Тугое кольцо обхватило. Он ебал жопу жёстко, держа за волосы и оттягивая голову, чтобы она смотрела на город.

— Смотри, пока я ебу твою чёрную задницу. Это наша крыша. Твоя дырка. Мой хуй.

Аиша стонала громко. Он чередовал — пизда, жопа, пизда, — пока она не затряслась очередным оргазмом. Яйца налились тяжестью. Он вытащил, развернул её, усадил на парапет, развёл ноги и вошёл стоя снизу, сжимая сиськи.

— Сейчас залью всю, — прохрипел. Несколько жёстких толчков — и он кончил. Густые горячие порции хлестали внутрь, переполняли, текли белыми потоками по чёрным губам, по анусу, капали на бетон. Он пульсировал, выдавливая всё, потом вытащил и добил остатки ей на раскрытую пизду, на клитор, на бёдра. Спермы было много — она блестела на шоколаде.

Но он не закончил. Толкнул снова на четвереньки, вогнал полутвёрдый член обратно в залитую дырку и сделал несколько глубоких движений, размазывая. Аиша дрожала, собирала пальцами семя с губ пизды и засовывала себе в рот.

— Ещё… на лицо, — прошептала хрипло.

Алексей вытащил и надрачивал прямо над её лицом. Последние густые капли ударили на губы, щёки, в открытый рот. Она проглотила и облизала головку начисто.

Рассвет уже серел. Они дышали тяжело, тела липкие. Алексей заставил её снова встать раком у парапета, развёл ягодицы и смотрел, как его сперма медленно вытекает из обеих дырок — белые густые потёки по чёрной коже, по бёдрам, капают на тёплый бетон. Он сунул пальцы, затолкнул обратно в пизду, потом в анус, потом снова вытащил, чтобы текло свободнее.

— Смотри, как твоя чёрная пизда и жопа текут моей спермой, сучка. Вся залита, вся разъёбана и до сих пор просит ещё. Я вернусь после смены и снова набью тебя до краёв, пока не потечёт по всей лестнице.