Вино в подвале: как муж смотрел, пока ее белая киска брала первый черный член

Мне тридцать два, и я уже восемь лет замужем за Андреем. Мы держим небольшой винный погребок на окраине города — старый каменный подвал с дубовыми стеллажами, прохладным воздухом и запахом выдержанного дуба. По пятницам устраиваем закрытые дегустации для постоянных клиентов. В тот вечер к нам впервые пришёл новый поставщик — Марк, двадцать девять лет, высокий, уверенный в себе чернокожий парень с широкими плечами и спокойной улыбкой. Он привёз образцы редкого каберне и сразу начал говорить деловым тоном, но глаза его всё время скользили по мне.

Андрей спустился в дальнюю часть подвала за бутылкой, которую хотел показать. Мы остались вдвоём у дегустационного стола. Марк шагнул ближе, облокотился на край и тихо сказал: — У тебя невероятно белая кожа. И эти ноги… стройные, гладкие. Прямо хочется провести рукой выше.

Я почувствовала, как между бёдер стало влажно. Платье вдруг показалось слишком тонким. Я ответила не сразу, только сглотнула и улыбнулась уголком рта. — Ты всегда так говоришь поставщикам? — Только когда вижу женщину, которую реально хочу трахнуть. И прямо сейчас.

Напряжение росло с каждой секундой. Я представила его тёмную ладонь на моей груди, его толстый член между моих губ, и киска свело сладкой судорогой. Я поняла ясно: хочу попробовать его большой чёрный хуй прямо здесь, в подвале, пока муж смотрит. Хочу, чтобы Андрей видел, как меня растягивает.

Марк шагнул ещё ближе. Его тёмная ладонь легла мне на грудь через ткань, пальцы сжали сосок. Я сама подалась вперёд, прижалась животом к его бедру и прошептала прямо в губы: — Я давно фантазировала о чёрном члене. Толстом. Чтобы он входил медленно и до самого конца.

Он поцеловал меня жадно, языком глубоко, и я ответила так же жадно, цепляясь пальцами за его рубашку. В этот момент на ступеньках раздались шаги. Андрей поднялся из глубины подвала с бутылкой в руке и замер. Он увидел, как я облизываю губы Марка, как моя рука уже лежит у него на ширинке. Лицо мужа стало странно спокойным. Он медленно спустился, поставил бутылку на полку, сел в старое кожаное кресло у стены и просто кивнул мне. — Делай, если хочешь. Я буду смотреть.

Эти слова сняли последние барьеры. Я развернулась к Марку, сама расстегнула ему ремень, стянула молнию и вытащила его толстый чёрный хуй. Он был тяжёлый, горячий, с широкой головкой и выступающими венами. Я опустилась на колени на холодный каменный пол, глядя мужу прямо в глаза, и обхватила губами головку. Сосала с явным удовольствием — медленно, слюняво, чувствуя, как член твердеет ещё сильнее во рту. Андрей не отводил взгляда. Он сидел, расставив ноги, и я видела, как у него тоже встаёт под брюками. Это возбуждало ещё сильнее. Я глубже насадилась ртом, сжала яйца ладонью и застонала вокруг ствола. Марк зарычал и положил руку мне на затылок, но не давил — просто держал.

— Блядь, как ты берёшь… — проговорил он хрипло. — Белая сучка сосёт мой чёрный хуй, пока муж смотрит. Красиво.

Я отстранилась, провела языком по всей длине снизу вверх и сказала Андрею: — Он огромный. Толще, чем у тебя. И я уже вся мокрая от одной мысли, что он сейчас войдёт в меня.

Муж только кивнул ещё раз, губы сжаты. Марк поднял меня, развернул и поставил раком на старый дубовый стол. Платье задрал до талии, трусики стянул одним движением. Холодный воздух лизнул мою мокрую киску. Он провёл тёмной головкой по щели, размазал смазку и медленно начал входить. Я застонала сразу — он был действительно огромный, растягивал тугую белую киску до предела. Каждый сантиметр входил с усилием, и я чувствовала, как стенки обхватывают его, как головка упирается глубже, чем я привыкла. Марк держал меня за бёдра и толкался ровно, мощно, пока не вошёл полностью. Его тяжёлые яйца шлёпнули по клитору.

— Ох… блядь… никогда… — выдохнула я, вцепившись пальцами в край стола.

Он начал трахать меня по-настоящему. Глубокие, тяжёлые толчки, яйца шлёпали по набухшему клитору с каждым движением. Стол скрипел. Я громко стонала, почти кричала, что никогда не чувствовала себя так заполненной, что киска горит и одновременно течёт от удовольствия. Марк наклонился, одной рукой сжал мою грудь, другой шлёпнул по ягодице. — Смотри на мужа. Скажи ему, как тебе нравится мой чёрный хуй.

Я подняла голову и посмотрела Андрею в глаза. Голос дрожал: — Он растягивает меня… так глубоко… я сейчас кончу только от того, как он входит. Андрей, смотри… он трахает твою жену, и я беру его целиком.

Марк ускорился. Удары стали жёстче, яйца громко шлёпали по мокрому клитору, и я уже не сдерживала крики. Внутри всё пульсировало, хотелось ещё глубже, ещё жёстче. Он оттянул меня назад, насаживая на ствол до самого основания, и я почувствовала, как оргазм начинает накатывать — тяжёлый, долгий, от растяжения и от того, что муж спокойно сидит и смотрит, как чужой чёрный член владеет моей белой киской.

Но Марк вдруг замедлился, вышел почти полностью и снова медленно втолкнулся до конца. Я всхлипнула от новой волны. Он наклонился к моему уху и прошептал: — Мы ещё не закончили. Я хочу кончить тебе внутрь, пока он смотрит. А потом ты будешь сосать меня чистым, и он всё увидит.

Андрей в кресле тяжело дышал. Его рука уже лежала на собственном члене через ткань. Я кивнула, застонав, когда Марк снова начал вдалбливаться в меня мощными, размеренными толчками. Киска сжималась вокруг него судорожно, я чувствовала, как близко, но он держал меня на грани — то ускорялся, то замедлялся, шлёпал яйцами по клитору и шептал грязные слова о том, какая я тугая белая шлюха, берущая первый настоящий чёрный хуй.

Стол ходил ходуном. Мои соски тёрлись о прохладное дерево. Я смотрела на мужа сквозь слёзы удовольствия и понимала: это только начало. Марк ещё не кончил, я ещё не кончила до конца, и где-то в глубине подвала стояла та самая редкая бутылка, которую Андрей так и не открыл. Напряжение между тремя нами висело густое, как вино, и я уже знала, что следующей волной оно прорвётся ещё сильнее.

Я кивнула снова, почти всхлипывая, когда Марк снова вогнал в меня до упора. Его тяжёлые яйца шлёпнули по моему клитору, и я вскрикнула так, что эхо ударилось о каменные своды. Андрей сидел в кресле, уже расстегнул брюки и медленно дрочил, глядя прямо на то место, где чёрный ствол исчезал в моей белой киске. Мне было тридцать два, я замужем восемь лет, а сейчас меня трахал двадцатидевятилетний поставщик, и муж смотрел — и это только сильнее разжигало.

— Скажи ему, — прорычал Марк, шлёпнув ладонью по моей ягодице так, что кожа вспыхнула. — Скажи, как ты любишь, когда тебя растягивают.

— Андрей… он такой толстый… я чувствую каждую вену… киска трещит, но я хочу ещё… — голос срывался на стон. — Смотри, как он входит… целиком… я никогда так не открывалась…

Марк ускорился. Стол заскрипел в такт жёстким толчкам. Каждый раз, когда он выходил почти полностью, я чувствовала, как стенки сжимаются, а потом он вбивался снова — глубоко, мощно, до самых яиц. Холодный воздух подвала мешался с жаром наших тел. Мои соски тёрлись о гладкое дубовое дерево, пальцы побелели от хватки за край. Я смотрела на мужа сквозь влажную пелену. У него стоял крепко, головка блестела, он не спешил, только следил за каждым движением.

— Блядь, какая тугая… — Марк наклонился, схватил меня за волосы, оттянул голову назад. — Белая киска впервые берёт нормальный чёрный хуй. Чувствуешь, как я тебя разъебаю?

— Да… да, разъебаешь… — я почти кричала. — Глубже… пожалуйста…

Он вышел, развернул меня лицом к себе, подхватил под бёдра и усадил обратно на стол. Ноги я сама развела шире. Он вошёл одним мощным толчком, и я застонала ему в шею. Теперь я видела его лицо — спокойное, жадное. Он трахал меня стоя, придерживая за талию, а я обхватила его ногами. Каждый удар выбивал из меня короткий вскрик. Киска хлюпала, смазка текла по бёдрам, капала на пол. Андрей встал с кресла, подошёл ближе, всё ещё сжимая свой член. Он остановился в метре, и я протянула к нему руку.

— Хочешь… потрогать? — прошептала я.

Он покачал головой, но голос был хриплым: — Нет. Просто смотрю. Кончай на нём.

Марк усмехнулся и начал долбить быстрее. Я уже не могла связно говорить — только стонала и цеплялась за его широкие плечи. Оргазм накатил внезапно, тяжёлой волной. Киску свело судорогой, я затряслась, сжала его ствол так сильно, что он зашипел сквозь зубы. Стенки пульсировали, я залила его смазкой, крича имя мужа и грязные слова одновременно. Марк не остановился. Он продолжал трахать меня сквозь оргазм, растягивая его, пока я не обмякла, тяжело дыша.

— Теперь моя очередь, — сказал он. — Я кончу тебе внутрь. Ты хочешь?

— Хочу… кончай… пусть он видит…

Он вытащил, перевернул меня снова раком, вошёл сразу до конца и заработал жёстко, коротко, глубоко. Я чувствовала, как его яйца поджимаются. Он зарычал, вцепился пальцами в мои бёдра и толкнулся последний раз — мощно, до самого дна. Горячие толчки спермы ударили внутрь. Я застонала от ощущения, как он наполняет меня, как густая струя разливается. Марк держал меня насаженной, пока не выплеснул всё. Когда вышел, из киски сразу потекло — белое, густое, по внутренним бёдрам.

— На колени, — приказал он тихо. — Чисти.

Я опустилась на холодный камень. Его член блестел моей смазкой и спермой. Я обхватила губами головку, пососала, слизывая всё, чувствуя солёный вкус. Смотрела при этом на Андрея. Муж дрочил быстрее, глядя, как я вылизываю чужой ствол после того, как он кончил мне в киску. Марк положил руку мне на затылок, но снова не давил — просто держал. Я провела языком по всей длине, по яйцам, забрала в рот снова, пока он не стал чистым. Потом отстранилась, вытерла губы тыльной стороной ладони.

Андрей застонал и кончил себе в ладонь. Струи ударили, он сжал кулак, тяжело дыша. Несколько секунд в подвале стояла тишина — только наше дыхание и далёкий гул города сверху. Марк застегнул брюки, поправил рубашку. Я всё ещё стояла на коленях, платье задрано, из киски медленно вытекала его сперма. Андрей вытер руку платком, застегнулся. Лицо у него было странное — не злое, не возбуждённое уже. Просто… пустое.

Марк взял свой кейс с образцами, кивнул нам обоим. — Каберне оставлю. Позвоните, если решите брать партию. — И поднялся по ступеням, не оглядываясь. Дверь наверху хлопнула.

Я медленно поднялась, поправила платье. Трусики валялись на полу — я подняла их, но не надела. Между ног всё ещё было мокро и горячо. Андрей стоял у стеллажа, смотрел на ту самую бутылку, которую так и не открыл. Я подошла, обняла его сзади, прижалась щекой к лопатке.

— Тебе… понравилось смотреть? — спросила тихо.

Он молчал долго. Потом повернулся. В глазах было что-то, чего я раньше не видела. — Да. Понравилось. Слишком. — Голос ровный, почти спокойный. — И теперь я не уверен, что смогу… как раньше. Смотреть на тебя и не вспоминать, как ты стонала на нём. Как брала его глубже, чем меня. Как просила кончить внутрь.

Я замерла. Холод подвала вдруг стал резче. Я хотела сказать, что это была фантазия, что я люблю его, что всё осталось между нами. Но слова застряли. Потому что тело ещё помнило растяжение, тяжесть, жар. И в груди шевельнулось что-то липкое — не вина сразу, а сомнение. Как будто дверь, которую мы открыли, уже не закроется до конца.

Андрей взял ту редкую бутылку, поставил её обратно на полку без этикетки вниз. — Пойдём наверх. Клиенты скоро.

Я кивнула, подняла трусики, надела. Сперма всё ещё медленно текла, напоминая о каждом толчке. Поднимаясь по ступеням вслед за мужем, я думала не о том, как хорошо было. А о том, что лицо Андрея, когда он кончал, глядя на меня, больше не выглядело спокойным. И о том, что я уже не уверена — хотела ли я на самом деле, чтобы он видел всё до конца. Или просто хотела чёрный хуй. А теперь между нами лежало это густое, как неоткрытое вино, и вкус его был уже не сладким.