Одна ночь по согласию: её муж дал зелёный свет

Анна сидела на мягком диване в гостиной, нервно поправляя подол короткой юбки, которая едва прикрывала ее стройные бедра. Ей было двадцать восемь лет, она работала маркетологом в крупной фирме и уже пять лет была замужем за Феликсом. Ее тело всегда привлекало взгляды: длинные светлые волосы, тонкая талия, упругая попка и особенно роскошная грудь четвертого размера, которая тяжело колыхалась при каждом движении. Уже несколько месяцев они с Феликсом в постели шепотом обсуждали ее самую горячую фантазию — оказаться в объятиях высокого черного мужчины с огромным толстым хуем. Феликс подшучивал, дразнил ее, описывая, как черный ствол будет растягивать ее тугую белую пизду, и каждый раз после таких разговоров она кончала особенно сильно, представляя себе контраст темной кожи на своем бледном теле. Сегодня все могло стать реальностью.

Когда в дверь позвонили, Анна почувствовала, как низ живота сладко заныл. Это пришел Барретт — тридцатидвухлетний коллега Феликса, высокий мускулистый афроамериканец, который работал в их компании тренером по продажам. Он вошел в комнату, заполнив ее своим ростом под два метра и широкими плечами, обтянутыми черной рубашкой. Его темная кожа блестела под лампой, а уверенная улыбка сразу заставила Анну сжать бедра. Феликс обнял друга, налил всем виски, и они втроем начали болтать о работе, о последнем проекте. Но Анна почти не слышала слов. Она ловила на себе тяжелые взгляды Барретта, которые скользили по ее декольте, по соскам, уже проступившим сквозь тонкую блузку. Внутри нее все кипело. «Это он. Именно такой, о каком я мечтала ночами, пока Феликс трахал меня и шептал грязные слова», — думала она, чувствуя, как трусики постепенно намокают.

Феликс допил свой бокал, поставил его на стол и посмотрел сначала на жену, потом на друга. Его голос прозвучал спокойно, но твердо: «Барретт, я не буду ходить вокруг да около. Мы с Анной давно говорим об ее желании. Она хочет большого черного хуя. Хочет, чтобы ее жестко оттрахали. Я даю полный зеленый свет. Если вы оба этого хотите — я оставляю вас в гостиной наедине. Делайте все, что захотите. Я буду в кабинете за стеной. Только по согласию, без всякого давления. Анна, ты в порядке?» Она кивнула, краснея до корней волос, но в глазах уже горел настоящий огонь. Феликс поцеловал ее в щеку, хлопнул Барретта по плечу и вышел, тихо прикрыв дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

Теперь они остались вдвоем. Между Анной и Барреттом мгновенно вспыхнуло такое откровенное, животное влечение, что воздух в комнате будто сгустился. Она видела, как его джинсы уже натянулись в паху, а он не скрывал, как пожирает глазами ее грудь и приоткрытые губы. «Мой муж только что отдал меня ему. И мне это так нравится, блядь», — пронеслось у нее в голове, пока пульсация между ног становилась почти невыносимой.

Барретт подошел ближе, его большая ладонь легла ей на колено. «Ты серьезно хочешь этого, белая девочка? Потому что я уже давно представлял, как буду ебать жену своего коллеги. Как засуну свой толстый черный хуй в твою маленькую пизду и сделаю из тебя настоящую шлюху на всю ночь». Анна закусила губу, ее дыхание участилось. «Да… Я так давно об этом мечтала. Каждый раз, когда Феликс трахал меня, я закрывала глаза и думала о большом черном члене. О том, как он будет раздирать меня, как я буду кричать и просить еще. Я хочу именно тебя, Барретт. Хочу почувствовать, как ты меня возьмешь».

Он притянул ее к себе, и их губы столкнулись в жарком, мокром поцелуе. Его язык грубо проник в ее рот, доминируя, а руки уже мяли ее роскошную грудь через блузку, сжимая соски до сладкой боли. Анна застонала ему в губы, ее пальцы сами потянулись к его ремню. Она расстегнула молнию, запустила руку в трусы и обхватила горячую, тяжелую плоть. Хуй был огромным — толстым, как ее запястье, с выступающими венами, темным, почти черным стволом и большой гладкой головкой, уже влажной от предспермы. «Охренеть… он такой массивный», — подумала она с смесью страха и дикого возбуждения, опускаясь на колени прямо на ковер гостиной.

Анна жадно раскрыла рот и взяла его в себя. Губы сильно растянулись вокруг толщины, но она не остановилась — начала сосать глубоко, шумно, с чавканьем, заглатывая половину длины и работая языком по нижней стороне. Барретт зарычал, крепко схватил ее за волосы, собирая светлые пряди в кулак, и начал двигать ее голову, насаживая на свой хуй сильнее. «Вот так, соси его, Анна. Глубже, блядь. Я всегда хотел, чтобы белая жена друга давилась моим черным хуем. Ты хорошо справляешься… шлюшка». Слюни текли по ее подбородку, капали на пол, глаза слезились, но она не останавливалась, даже когда головка упиралась в горло. Ей нравилось это чувство — быть использованной, чувствовать, как ее рот ебут. Внутри нее все горело: «Я на коленях перед черным хуем коллеги мужа. И мне это нравится больше всего на свете».

Через пару минут она вынула член, тяжело дыша, с нитями слюны, тянущимися от ее губ к блестящему стволу, и посмотрела ему в глаза полным похоти взглядом. «Возьми меня жестко, Барретт. Пожалуйста. Я не хочу нежности. Отъеби мою тугую белую пизду своим огромным черным хуем. Сделай меня своей на эту ночь».

Он поднял ее, как пушинку, поставил раком на широком кожаном диване, задрал юбку до талии и сорвал мокрые трусики одним движением. Ее гладкая, розовая пизда блестела от обильных соков, губки были распухшими и приоткрытыми. Барретт провел толстым головкой по ее щелке, дразня клитор, а потом резко, одним мощным толчком, вогнал весь свой огромный хуй до самых яиц. Анна закричала громко, в голос, вцепившись пальцами в подушки. «Ааааах! Блядь, он такой огромный! Разрывает меня на части!» Ощущение было нереальным — ее стенки растянулись до предела, каждый сантиметр черного ствола чувствовался внутри, заполняя ее полностью. Барретт начал мощно долбить ее, держа за бедра, его тяжелые яйца шлепали по клитору при каждом входе. Комната наполнилась звуками мокрого шлепания, ее стонов и его низкого рычания.

«Твоя белая пизда так вкусно обхватывает меня. Смотри, как мой черный хуй исчезает в тебе», — рычал он, ускоряясь. Анна кончила первой — резко, сильно, ее тело затряслось, пизда начала пульсировать и сжимать его член, выталкивая сок по стволу. «Я кончаю! О боже, я кончаю на твоем черном хуе!»

Но он не дал ей передышки. Вытащил член, перевернул ее на спину, закинул ее длинные ноги себе на плечи и снова вошел — еще глубже, почти до матки. Теперь они смотрели друг другу в глаза. Ее роскошная грудь вывалилась из расстегнутой блузки, подпрыгивая при каждом жестком толчке. Барретт мял ее сиськи грубыми ладонями, щипал соски и продолжал долбить, заставляя ее кричать. Второй оргазм накрыл ее еще сильнее — она выгнулась, ногти впились ему в спину, и она заорала так, что, наверное, было слышно даже в кабинете.

Затем Барретт сел на диван, его мокрый, блестящий от ее соков черный хуй торчал вверх. «Садись сверху. Скачи на мне, белая шлюха». Анна забралась на него, медленно опустилась, чувствуя, как толстый ствол снова растягивает ее до предела. Она начала скакать — сначала медленно, потом все быстрее, ее сиськи бились ему в лицо. Он шлепал ее по упругой заднице, сильно, оставляя красные отпечатки ладоней. «Повторяй, сука. Громко. Скажи, как тебе нравится быть белой шлюхой для большого черного хуя коллеги твоего мужа».

«Мне нравится быть белой шлюхой для большого черного хуя! — кричала она, ускоряясь, ее голос срывался. — Я белая шлюха для твоего огромного черного хуя! Еби меня сильнее!» Каждый шлепок по заднице заставлял ее пизду сжиматься еще сильнее. Они оба приближались к мощному финалу. Его хуй внутри нее пульсировал, набухал, ее стенки дрожали от третьего приближающегося оргазма. Анна скакала как одержимая, пот тек по ее спине, волосы разметались.

Но когда их стоны стали почти синхронными, когда она уже чувствовала, как его яйца поджимаются, готовясь выстрелить, дверь кабинета тихо скрипнула. Анна успела заметить краем глаза, как Феликс стоит в проеме и смотрит на них — на ее скачущую на огромном черном хую фигуру, на ее перекошенное от удовольствия лицо. В его глазах не было злости, только напряженное возбуждение и вопрос. Барретт тоже заметил, но не остановился, только сильнее шлепнул ее по заднице, заставляя продолжать скакать. Напряжение повисло в воздухе — ночь только начиналась, и теперь никто не знал точно, чем она закончится. Анна кончала в третий раз, крича, но внутри нее уже зрела новая волна желания и страха, смешанного с возбуждением: что будет дальше, когда муж увидит все это вживую?

Анна кончала в третий раз, крича, её тело дёргалось, как в припадке, а пизда сжимала толстый чёрный хуй Барретта так сильно, что он рычал сквозь зубы. Сквозь туман оргазма она видела, как Феликс стоит в проёме, глаза у него горели, рука уже мяла ширинку брюк. Вместо страха в ней вспыхнуло что-то дикое, животное — муж смотрел, как она насаживается на чужой огромный ствол, и это делало её ещё мокрее. Барретт не сбавлял темп, его большие чёрные ладони крепко держали её за бёдра, шлёпая по мокрой от пота коже.

— Смотри на своего мужа, белая шлюха, — прорычал Барретт, вгоняя хуй до самого основания. — Пусть видит, как твоя тугая пизда глотает весь мой негритянский хуище. Феликс, братан, ты правда в порядке? Потому что я сейчас буду ебать твою жену так, что она забудет, как тебя зовут.

Феликс медленно вошёл в гостиную, расстегнул брюки и сел в кресло в двух метрах от дивана. Его собственный член уже стоял колом, он обхватил его ладонью и начал медленно дрочить, не отрывая взгляда от того места, где чёрный толстый ствол исчезал в розовой щели Анны.

— Делай с ней всё, что хочешь, Барретт. Я дал зелёный свет. Еби её жёстко. Анна, покажи ему, какая ты на самом деле блядь.

Анна застонала ещё громче, слова мужа ударили прямо в клитор. Она наклонилась вперёд, упёрлась ладонями в грудь Барретта и начала скакать быстрее, её большие сиськи четвёртого размера бились ему в лицо. Чёрные губы Барретта обхватили один сосок, он сильно засосал, потом прикусил, и Анна взвыла. Каждый толчок снизу пробивал её насквозь, головка хуя упиралась в шейку матки, растягивая стенки так, что казалось, ещё чуть-чуть — и она порвётся. Внутри неё всё пульсировало, соки текли по толстым венам чёрного члена и капали на кожаный диван.

— Видишь, Феликс? — выкрикнула она, глядя прямо на мужа. — Видишь, как его огромный чёрный хуй меня разъёбывает? Он в два раза толще твоего… блядь, я чувствую каждую вену! Я кончаю уже в третий раз, а он даже не вспотел!

Барретт внезапно встал, не вынимая хуя, поднял Анну, как куклу, и поставил её раком на диване лицом прямо к мужу. Теперь Феликс видел всё в деталях: как её губки растянуты в тонкие кольца вокруг чёрного ствола, как блестят её соки на тёмной коже, как яйца Барретта шлёпают по её клитору при каждом ударе. Барретт схватил её за длинные светлые волосы, намотал их на кулак и резко вогнал хуй обратно, до самого конца. Анна заорала, глаза закатились.

— Говори мужу, что ты чувствуешь, сука, — потребовал Барретт, долбя её мощными, тяжёлыми толчками. Комната наполнилась громким чавканьем — её пизда была уже полностью разработана, но всё равно обхватывала его как тиски.

— Я… я полная блядь! — кричала Анна, глядя Феликсу в глаза. Её сиськи раскачивались маятником, соски твёрдые, как камни. — Этот чёрный хуй коллеги тебя рвёт меня нахуй! Он глубже, чем ты когда-либо был… аааах, блядь, ещё! Я люблю, когда меня ебут при тебе! Смотри, как моя белая пизда течёт по его чёрным яйцам!

Феликс дрочил быстрее, его кулак летал по члену, второй рукой он сжимал подлокотник кресла. На его лице было чистое, животное возбуждение — никакой ревности, только желание видеть, как жену превращают в спермоприёмник.

Барретт вытащил хуй с громким чпоком. Анна жалобно застонала от внезапной пустоты, но он тут же перевернул её на спину, закинул её ноги себе на плечи и снова вошёл одним мощным движением. Теперь они были в классической позе, и Феликс видел, как живот Анны немного выпирает от каждого толчка — настолько глубоко заходил чёрный ствол. Барретт трахал её яростно, его мускулистое тело блестело от пота, тёмная кожа контрастировала с её белой, покрытой красными отпечатками ладоней задницей.

— Твоя жена — настоящая белая спермоблядь, Феликс, — рычал Барретт, не сбавляя темпа. — Смотри, как она сосёт мой хуй своей пиздой. Она уже четыре раза кончила, а я ещё даже не начал спускать. Хочешь увидеть, как я залью её матку?

— Да, — хрипло ответил Феликс, его рука двигалась всё быстрее. — Кончи в неё. Наполни мою жену своей чёрной спермой.

Анна услышала эти слова и почувствовала, как новый оргазм начинает собираться где-то внизу живота. Она протянула руку и схватила мужа за свободную ладонь, сжимая её, пока Барретт продолжал её долбить. Её пизда хлюпала, стенки дрожали, клитор пульсировал от каждого удара тяжёлых яиц. Она смотрела то на мужа, то на Барретта, и внутри неё крутилась одна мысль: «Я — их игрушка. Меня отдают, меня ебут, меня используют, и мне это нравится больше всего на свете».

Барретт внезапно вынул член, шлёпнул им по её клитору несколько раз, потом резко поставил Анну на колени на полу перед диваном. Теперь она была между двумя мужчинами — муж сидел в кресле и дрочил в полуметре от её лица, а Барретт стоял сзади. Он снова вошёл в неё сзади, на этот раз ещё грубее, держа за бёдра и буквально насаживая на свой хуй, как на вертел. Анна открыла рот, и Феликс тут же сунул ей свой член между губ. Она начала сосать мужа, пока её пизду яростно трахал чёрный коллега.

— Вот так, — рычал Барретт. — Соси у мужа, пока я ебу тебя, как последнюю уличную шлюху. Чувствуешь разницу? Его маленький белый хуёк и мой толстый негритянский ствол одновременно в тебе. Ты теперь официально чёрная пизда, Анна.

Она мычала вокруг члена Феликса, слюни текли по подбородку, капали на её раскачивающиеся сиськи. Барретт ускорялся, его толчки стали короткими, глубокими, почти brutalными. Каждый удар заставлял её продвигаться вперёд, глубже заглатывая член мужа. Она уже не могла думать — только чувствовать. Пизда горела, растянутая до предела, клитор тёрся о большой палец Барретта, который он периодически прижимал к нему.

Феликс первым не выдержал. Он застонал, схватил её за волосы и кончил ей в рот — густые струи спермы ударили в горло. Анна глотала, не останавливаясь, глаза слезились, но она продолжала сосать, пока муж не обмяк. Барретт засмеялся низким, довольным смехом.

— Теперь моя очередь, белая сучка.

Он вытащил хуй, рывком поставил Анну раком прямо перед креслом мужа, лицом в его мокрые от слюны и спермы бёдра. Затем вошёл снова — одним длинным, brutalным толчком до яиц. Теперь он ебал её по-настоящему жёстко, без всякой пощады. Его бёдра шлёпали по её заднице так громко, что звук разносился по всей гостиной. Анна кричала в бёдра мужа, её голос срывался.

— Ещё! Сильнее! Разъеби мою белую пизду! — вопила она. — Я хочу чувствовать тебя в себе всю неделю! Сделай так, чтобы я ходила раздвинутой!

Барретт рычал, его пальцы впились в её бёдра так сильно, что останутся синяки. Он долбил её, как машину, хуй входил и выходил, весь в белых сливках её соков. Анна кончила в пятый раз — мощно, брызнув на пол, её ноги дрожали, тело выгнулось. Но Барретт не остановился. Он продолжал ебать её через оргазм, заставляя кричать ещё громче.

— Я сейчас кончу, — прорычал он наконец. — Скажи, куда, шлюха.

— Внутрь! — заорала Анна, не раздумывая. — Залей мою замужнюю пизду своей чёрной спермой! Наполни меня до краёв, чтобы Феликс потом мог вылизывать!

Феликс смотрел, как тело жены сотрясается, как её глаза закатываются. Барретт зарычал, как зверь, вбил хуй до упора и начал спускать. Горячие, густые струи чёрной спермы били прямо в матку, заполняя её так обильно, что уже через несколько секунд она начала вытекать наружу вокруг ствола. Барретт продолжал толкаться, выдавливая каждую каплю, пока Анна дрожала в последнем, самом сильном оргазме.

Когда он наконец вытащил свой всё ещё полутвёрдый, блестящий от спермы и её соков хуй, из её разъёбанной пизды хлынул целый поток густой белой жижи, стекая по бёдрам на ковёр. Анна лежала лицом вниз, тяжело дыша, с раздвинутыми ногами, полностью использованная.

— Вот теперь ты настоящая белая пизда для большого чёрного хуя, сука, — сказал Барретт, шлёпнув её по мокрой от спермы заднице в последний раз.