Маскарад в ледяной комнате: её первый раз с незнакомцем

Анна стояла у входа в ледяную комнату, поправляя тонкие лямки облегающего чёрного платья. Ей было двадцать два, она до сих пор оставалась девственницей и почти никогда не позволяла себе такого — закрытый маскарад в роскошном особняке за городом, где никто не знал её настоящего имени. Холодный воздух ударил в лицо, едва она шагнула внутрь. Синий приглушённый свет лился с потолка, отражаясь в ледяных стенах и длинном столе из прозрачного льда в центре. Дыхание сразу стало видно белым паром.

Она заметила его сразу. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем чёрном костюме и маске, закрывавшей верхнюю половину лица. Двадцать восемь лет, успешный бизнесмен — так позже представился он сам, но уже сейчас от него исходила спокойная, тяжёлая уверенность. Максим. Имя она ещё не знала, но тело уже реагировало. Его взгляд скользнул по её фигуре медленно, без стеснения: по груди, обтянутой тонкой тканью, по узкой талии, по бёдрам. Анна почувствовала, как между ног стало горячо и влажно, хотя воздух кусал кожу. Сладкое, пугающее напряжение первого настоящего желания скрутило низ живота.

Он подошёл. Голос оказался низким, чуть хрипловатым.

— Ты слишком красивая, чтобы стоять здесь одна, — сказал он. — Платье обтягивает тебя так, будто само умоляет, чтобы его сорвали.

Анна сглотнула. Щёки запылали под маской.

— Я… просто смотрела.

— Смотри на меня, — мягко, но властно произнёс он. — Меня зовут Максим. А тебя?

— Анна.

Он улыбнулся уголком рта и протянул руку. Когда пальцы сомкнулись, кожа у неё покрылась мурашками — не только от холода. Между ними сразу вспыхнула искра: он откровенно разглядывал её тело, а она уже чувствовала, как трусики намокают от его голоса и уверенных комплиментов.

Медленная музыка доносилась из соседнего зала. Максим не спросил разрешения — просто положил ладонь ей на талию и повёл в танец прямо здесь, среди льда. Тела прижались. Его бедро тёрлось о её, рука скользнула ниже, почти на ягодицу. Анна дрожала, но не отстранялась.

Он наклонился к её уху, губы почти касались кожи.

— Я хочу сорвать с тебя это платье. Хочу увидеть, какая ты под ним. Хочу показать, что такое настоящий кайф, когда тебя берут так, что ноги не держат. Ты уже мокрая, да? Чувствую запах.

Анна вспыхнула сильнее. Голос предательски дрогнул:

— Я… я никогда. Это будет мой первый раз.

Максим на секунду замер, потом выдохнул тяжелее. Глаза за прорезями маски потемнели.

— Первый. Блядь. Ещё лучше. Я буду первым, кто разорвёт тебя. Кто услышит, как ты стонешь, когда внутрь войдёт толстый член.

Он нежно, но властно прижал её спиной к холодной ледяной стене. Холод прошёл сквозь тонкую ткань платья, соски мгновенно затвердели. Максим поцеловал её глубоко и жадно — язык сразу проник внутрь, исследуя, забирая. Анна застонала ему в рот, руки вцепились в его плечи. Его ладонь скользнула под подол платья, вверх по бедру, к самому центру. Пальцы нашли уже текущую киску через тонкие трусики, провели по мокрой ткани.

— Ох, какая мокренькая… — прошептал он. — Сама раздвинь ноги шире. Хочу чувствовать.

Анна послушалась. Раздвинула бёдра, прижавшись затылком к льду. Его пальцы отодвинули кружево, скользнули по горячим складкам, нашли набухший клитор и потёрли кругами. Она всхлипнула, бёдра дёрнулись навстречу.

— Хочу тебя прямо сейчас, — выдохнула она, стыдясь и одновременно сгорая. — Пожалуйста…

Максим рыкнул одобрительно. Развернул её, поставил раком у ледяного стола. Холодный край впился в ладони, когда она упёрлась. Он задрал платье на талию, стянул трусики вниз до колен. Холодный воздух лизнул мокрую киску, и Анна вздрогнула. Сзади раздался звук расстёгиваемой ширинки. Она обернулась через плечо — увидела его член: толстый, твёрдый, с блестящей головкой. Сердце колотилось.

— Скажи ещё раз, что хочешь, — потребовал он, проводя головкой по её щели, смачивая её её же соками.

— Хочу. Хочу, чтобы ты взял меня. Первый раз. Прямо здесь.

Максим приставил головку к тугому входу и медленно, неотвратимо начал входить. Анна закричала — не от ужаса, а от смеси. Тугое девственное кольцо растягивалось вокруг него, жгло. Он продвигался сантиметр за сантиметром, чувствуя, как узкая пизда обхватывает, сопротивляется. Потом — резкий толчок, барьер поддался. Боль пронзила остро, ярко, смешалась с оглушительным чувством наполненности. Анна громко застонала, пальцы скользили по льду.

— Вот так… — выдохнул Максим хрипло. — Разорвал. Ты теперь моя. Туго-о-о… блядь, какая узкая девственная киска.

Он вошёл до конца, яйца шлёпнули о её мокрую кожу. Замер, давая привыкнуть, гладил её спину, ягодицы. Потом начал двигаться — сначала глубоко и размеренно, выходя почти полностью и снова погружаясь до основания. Каждый толчок растягивал её заново. Боль отступала, уступая место густому, тяжёлому удовольствию. Анна стонала в такт, голос эхом отдавался от ледяных стен.

— Громче, — приказал он и схватил её за волосы, оттягивая голову назад. — Хочу слышать, как моя грязная маленькая шлюшка стонет, когда её разъёбывают в первый раз.

Он ускорился. Удары стали жёстче, глубже. Бедёр шлёпало о её упругую попку. Ладонь опустилась — звонкий шлепок по ягодице, потом ещё. Кожа вспыхнула. Анна вскрикнула, киска сжалась вокруг него судорогой.

— Ах! Максим… да… жёстче…

— Вот так. Принимай весь член. Ты создана, чтобы тебя трахали. Моя первая, моя шлюшка. Смотри, как твоя пизда глотает меня, как течёт по бёдрам.

Он держал её за волосы одной рукой, другой шлёпал по попке в такт жёстким толчкам. Лёд под ладонями Анны таял от жара её кожи. Она толкалась навстречу, уже не думая о скромности — только о том, как толстый ствол растягивает её изнутри, как головка упирается глубоко, как грязные слова Максима заставляют клитор пульсировать ещё сильнее.

— Скажи, чья ты сейчас, — рычал он ей на ухо, накрывая собой, вбиваясь безжалостно.

— Твоя… твоя грязная маленькая шлюшка… разъёбываешь меня в первый раз… ах, блядь, да…

Максим застонал от её слов, ускорился ещё. Влажные звуки траха наполняли комнату вместе с её стонами и его тяжёлым дыханием. Он толкался так глубоко, что Анна видела звёзды под закрытыми веками. Холод стены и стола контрастировал с огнём между ног. Она чувствовала, как что-то огромное нарастает внутри — первый раз, когда удовольствие грозило разорвать её сильнее, чем его член.

Но Максим вдруг замедлился, почти вышел, оставив только головку внутри. Анна всхлипнула от потери, попыталась насадиться обратно.

— Не так быстро, — прошептал он хрипло, пальцами разводя её ягодицы, глядя, как её раскрытая, красная от траха киска пульсирует и течёт. — Я ещё не закончил с тобой. Хочу трахнуть тебя во всех позах. Хочу, чтобы ты кончила на моём члене, а потом ещё раз. И ещё. Ты моя на эту ночь, Анна. И я только начал показывать тебе, какой кайф может быть, когда девственницу разъебали как следует.

Он снова вошёл резко, до конца, вырвав из неё крик. Держа за бёдра, начал новый ритм — глубокий, тяжёлый, неотступный. Волосы её были всё ещё в его кулаке, попка горела от шлепков. Анна стонала без остановки, полностью открытая, полностью его в этой ледяной комнате под синим светом, и напряжение только росло, не давая разрядки, обещая, что ночь ещё далеко не кончена.

Анна всхлипнула, когда Максим снова вогнал себя до самых яиц, растягивая её только что разорванную киску. Холодный лёд под ладонями уже таял, образуя лужицы, в которые упирались её пальцы, а синий свет делал каждую каплю на её бёдрах блестящей. Он держал её за бёдра железной хваткой, вбиваясь тяжёлыми, сокрушительными толчками, от которых её груди раскачивались под тонкой тканью платья, а соски тёрлись о край стола.

— Чувствуешь, как я тебя разрываю? — рычал он, не сбавляя темпа. — Твоя девственная дырка уже течёт, как у последней шлюхи. Скажи, что хочешь ещё глубже.

— Глубже… ах, Максим, вдолби мне до конца… — выдохнула Анна, голос срываясь. В голове крутилось только это: как толстый ствол снова и снова раздвигает её изнутри, как головка упирается куда-то так глубоко, что перед глазами вспыхивают искры. Ей было двадцать два, и никогда раньше тело не отвечало так — влага текла по внутренней стороне бёдер, смешиваясь с остатками крови, а клитор ныл от каждого шлепка его тела о её попку.

Он вытащил член почти полностью, оставив только головку, и развернул её лицом к себе. Анна стояла, прижатая спиной к ледяной стене, платье всё ещё задранное к талии, трусики болтались на одной лодыжке. Максим подхватил её под бёдра, поднял, и она обхватила его ногами. Холод стены впился в спину, заставляя соски затвердеть ещё сильнее, а он одним рывком насадил её на свой стояк.

— Смотри на меня, пока я тебя трахаю, — приказал он, глядя прямо в глаза сквозь прорези маски. — Двадцать восемь лет я ждал такую тугую пизду. Сжимай. Сильнее.

Анна сжала мышцы вокруг него, застонав от ощущения, как он пульсирует внутри. Он начал подбрасывать её, входя снизу жёстко, глубоко, так что яйца шлёпали по её мокрой промежности. Каждый подъём — и она чувствовала, как стенки растягиваются заново, как боль окончательно растворяется в густом, раскалённом удовольствии. Её руки вцепились в его плечи, ногти впивались в ткань пиджака.

— Блядь, какая узкая… — прохрипел Максим, ускоряясь. — Кончай на мне. Прямо сейчас. Хочу чувствовать, как девчонка обкончается на первом члене.

Он опустил одну руку между ними, пальцы нашли её набухший клитор и заработали быстро, грубо, в такт толчкам. Анна закричала — звук отразился от ледяных стен эхом. Волна поднялась из низа живота, скрутила всё внутри, и она кончила, дёргаясь у него на руках, киска сжалась судорогами вокруг толстого ствола, заливая его соками. Ноги тряслись, она захлёбывалась стонами, пока оргазм рвал её на части.

Максим не остановился. Он продолжал вбиваться сквозь её спазмы, растягивая наслаждение, пока она не обмякла, тяжело дыша белым паром. Тогда он опустил её на ноги, развернул снова и заставил нагнуться над столом лицом вниз. Грудь прижалась к холодному льду — соски обожгло морозом, и Анна вскрикнула от контраста. Он вошёл сзади одним мощным толчком, до упора, и сразу начал долбить жёстко, без жалости.

— Ещё… — простонала она, толкаясь навстречу. — Трахай меня как шлюху. Я твоя… только твоя на эту ночь.

Его ладонь опустилась на её задницу — звонкий шлепок, потом ещё, оставляя красные следы. Он шлёпал в такт, пока кожа не загорелась, а другая рука вцепилась в волосы, оттягивая голову назад так, что шея выгнулась. Анна видела отражение в ледяной стене напротив: себя, с открытым ртом, с маской, съехавшей набок, и его — мощного, вбивающего член в её растраханную киску.

— Смотри, как тебя ебут, — прорычал он. — Первый раз, и уже такая разъебанная. Течёт по яйцам. Скажи, чья пизда.

— Твоя… ах, блядь, твоя пизда, Максим… разъеби её… — она кончила снова, неожиданно, резко, тело выгнулось дугой, мышцы сжались вокруг него так сильно, что он застонал сквозь зубы. Соки хлынули, стекая по его стволу и капая на лёд под ногами.

Он вытащил, перевернул её на спину прямо на столе. Холод пронзил лопатки, ягодицы, но Анна только раздвинула ноги шире, приглашая. Максим задрал её бёдра к груди, сложив почти пополам, и вогнал снова — угол был другим, глубже, головка била прямо в точку, от которой у неё потемнело в глазах. Он трахал её так, глядя вниз, как её дырка глотает каждый сантиметр, как губы распухли и покраснели от предыдущих раундов.

— Хочу твой рот, — сказал он вдруг, вынимая член, блестящий от её соков и тонких прожилок крови. Подошёл ближе к её лицу. — Открой. Пососи то, чем тебя разъебали.

Анна открыла рот без колебаний. Он сунул головку между губ, и она взяла, сколько смогла — щёки втянулись, язык кружил, пробуя свой вкус смешанный с его. Максим держал её за голову, медленно двигая бёдрами, трахая рот неглубоко, но властно. Слюна стекала по подбородку, капала на грудь.

— Хорошая девочка… глотай глубже. Вот так. Скоро я кончу тебе внутрь, но сначала ещё раз трахну эту киску.

Он отстранился, снова развёл её ноги и вошёл. Теперь ритм был бешеным — мокрые шлепки наполняли комнату, его яйца били о её зад, а пальцы снова тёрли клитор. Анна кончила в третий раз с криком, тело билось на льду, ноги судорожно обхватывали его талию. Максим рычал, ускоряясь ещё, вбиваясь до предела.

— Принимай… всю сперму… — прохрипел он и кончил глубоко внутри, толстыми горячими струями заливая её только что разорванную киску. Она чувствовала, как пульсирует, как заполняет до краёв, как начинает вытекать сразу, стоит ему слегка выйти.

Но он не дал ей передышки. Вытащил, перевернул на бок, закинул одну ногу себе на плечо и вошёл снова — уже скользкий от спермы и её соков, но всё ещё твёрдый. Трахал медленнее, но глубже, размазывая белёсые потёки по бёдрам, по льду стола. Анна стонала без остановки, чувствуя, как четвёртый оргазм накатывает, как тело больше не принадлежит ей — только его толчкам, его грязным словам.

— Ещё… ещё раз кончи на этом члене, — приказал он, шлёпая по клитору пальцами в такт. — Будешь течь, пока не научишься правильно принимать. Моя маленькая разъебанная девственница.

Она кончила снова, слабо, но остро, киска сжимаясь вокруг него, выдавливая сперму наружу. Максим продолжал двигаться сквозь это, пока сам не кончил второй раз — ещё глубже, ещё гуще, заполняя её до того, что белое потекло по анусу, капая на прозрачный лёд.

Он вытащил наконец, развёл её ягодицы пальцами и просто смотрел, как зияет её дырка, как из неё медленно вытекает его сперма смешанная с её соками, стекая по распухшим губам. Анна лежала разъебанная, ноги разведены, грудь тяжело вздымалась, платье в клочья, маска сбита. Он провёл головкой по её щели ещё раз, размазывая остатки, и толкнулся внутрь напоследок — один, два, три жёстких раза, прежде чем окончательно вынуть.

Анна почувствовала, как последние капли стекают из неё прямо на лёд, а Максим наклонился и прошептал ей на ухо, голос хриплый и грязный до дна:

— Вот так и должна выглядеть только что выебанная в первый раз пизда — открытая, красная, полная моей спермы и готовая, чтобы я снова её разъебал до утра, пока она не будет течь рекой.