Запретная ночь подружки невесты

После репетиции свадьбы загородный дом опустел. Гости разъехались, родные уехали в город, жених укатил с друзьями «на последнюю холостяцкую». Остались только они двое: двадцативосьмилетняя невеста Алина и её шаферша Вика, двадцать шесть, та самая, с которой ещё с университета делили общагу, конспекты и редкие пьяные признания. За окнами сырой осенний лес шумел ветром, внутри — тишина и запах догорающих свечей.

Алина стояла у большого панорамного окна в просторной спальне на втором этаже, всё ещё в лёгком шёлковом халате поверх кружевного комплекта, который примеряла «для жениха». Грудь тяжело поднималась. Она чувствовала спиной взгляд Вики — тяжёлый, долгий, тот самый, от которого ещё на репетиции мурашки бежали по пояснице, когда подруга поправляла ей фату и случайно касалась шеи.

— Ты опять смотришь, — тихо сказала Алина, не обернувшись.

Вика сидела на краю огромной кровати, скрестив ноги. Короткое чёрное платье задралось высоко на бёдрах. Рыжие волосы она распустила сразу, как захлопнулась входная дверь.

— А как не смотреть. Ты завтра выходишь замуж, Алин. И я… я уже не могу притворяться, что мне насрать.

Алина повернулась. Между ними лежало десять лет дружбы и одно большое, гниющее молчание. Университетские ночи, когда они лежали в обнимку после сессий, когда Вика однажды провела ладонью по её животу «случайно», когда Алина проснулась от влажного белья и вины. Они оба старались это забыть. Сегодня вечером случайные касания — рука на талии при примерке, губы у уха во время тоста, колено под столом — всё всплыло разом.

Вика встала, подошла ближе. Налила в два бокала сухое красное, протянула один. Они отпили по глотку — ровно столько, чтобы язык развязался, но головы остались ясными.

— На девичнике, — голос Вики дрогнул, но она не отвела глаз, — когда ты танцевала в том белом мини, я сидела и дрочила под столом мысленно. Мечтала вылизать тебя до сквирта. Хорошенько, до дрожи в коленях. Хоть раз. Перед тем как ты станешь чужой.

Алина вспыхнула до корней волос. Вино обожгло горло. Вместо того чтобы отстраниться, она сделала шаг вперёд, вцепилась пальцами в рыжие пряди у затылка Вики и притянула к себе. Поцелуй вышел жадным, глубоким, почти злым — языки сразу сцепились, зубы щёлкнули, стоны сорвались прямо в рот. Алина целовала так, будто хотела вычерпать из подруги всё недосказанное за годы.

— Сука ты… — прошептала она в губы Вики, когда они на миг оторвались, тяжело дыша. — Я тоже. Каждый раз, когда ты обнимала меня сзади, я чувствовала, как намокаю. Хочу тебя. Хочу, чтобы ты вылизала меня. Прямо сейчас.

Вика рыкнула что-то нечленораздельное и рванула пояс халата. Шёлк сполз на пол. Кружевной лифчик Алины оказался тонким, почти прозрачным; соски уже торчали твёрдыми. Вика расстегнула его одним движением, наклонилась и жадно всосала правый сосок, кусая, посасывая, пока Алина не вцепилась ей в волосы сильнее.

— Блядь, Вик… сильнее.

Они срывали одежду друг с друга лихорадочно. Платье Вики улетело к креслу, трусики Алины — тонкая полоска — Вика просто разорвала. Голые, горячие, они рухнули на кровать. Кожа к коже, запах возбуждения уже густой, сладковатый.

Вика властно перевернула Алину на живот, поставила раком. Ладонь шлёпнула по упругой заднице — громко, сильно, так что кожа вспыхнула.

— Ах! — вырвалось у Алины.

Ещё шлепок. И ещё. Красные отпечатки. Вика раздвинула её ягодицы, увидела, как блестит от смазки набухшая киска, как плотно сжимается розовый анус.

— Смотри, какая мокрая шлюшка-невеста, — пробормотала она и опустилась лицом вниз.

Язык прошёлся сначала широким мазком от клитора вверх, собирая густые соки. Алина заскулила в подушку, прогнулась сильнее. Вика лизала жадно, глубоко — ныряла кончиком языка внутрь горячей щели, трахала им, потом поднималась выше и кружила вокруг тугого ануса, давила, проталкивала, вылизывала оба отверстия по очереди, пока Алина не начала трястись и материться в голос.

— Блядь, Вика, глубже… вылижи меня всю, сука, да…

Вика вдавила лицо полностью, нос уткнулся во влажную плоть, язык работал быстро, жёстко. Она шлёпала свободной рукой по бедру, пальцами другой размазывала смазку по клитору. Когда Алина уже почти кончала, Вика резко оторвалась, перевернула её на спину и сама забралась сверху — села ей прямо на лицо, раздвинув свои блестящие губы.

— Теперь ты. Вылизывай. До сквирта. Хочу кончить тебе в рот.

Алина застонала от тяжести и запаха — густой, возбуждённый, родной. Она вцепилась руками в бёдра Вики и принялась лизать снизу: широко, плоско, потом остро, ныряя языком в дырочку, посасывая набухший клитор. Вика ездила ей по лицу, трахая рот своей киской, стонала низко, грязно.

— Да, вот так, вылижи мою мокрую пизду, невеста… блядь, глубже…

Она кончила первой — резко, с криком, бёдра задрожали, и тёплая струя сквирта ударила Алине на язык, на подбородок, потекла по шее. Алина глотала, не останавливаясь, вылизывала всё до последней капли, пока Вика тряслась над ней.

Не дав себе передышки, они сплелись ногами — поза ножниц. Мокрые киски прижались друг к другу, клиторы тёрлись жёстко, скользко. Они двигались в ритме, стоная матом в голос, глядя друг другу в глаза.

— Ебись со мной… вот так, трёмся пиздами… я сейчас… — шипела Вика.

Алина отвечала хрипло:

— Кончи на меня. Хочу чувствовать, как ты течёшь.

Вика впихнула сразу три пальца в горячую, пульсирующую киску Алины и начала трахать жёстко, глубоко, большим пальцем давя на клитор. Алина выгнулась дугой, вскрикнула и кончила — мощно, с судорогами, с новой волной соков, которые заливали ладонь подруги. Не останавливаясь, она сама засунула пальцы в Вику — два, потом три — и отожгла её быстрыми, жёсткими толчками, пока обе снова не затряслись, кончая вместе, в яростном взаимном куни и пальцах, тела скользкие от пота и выделений, крики перекрывали шум ветра за окном.

Долгое время они лежали обнявшись, совершенно мокрые, тяжёло дыша. Простыни пропахли сексом. Вика нежно, почти целомудренно поцеловала Алину в припухшие губы, слизала остатки сквирта с уголка рта.

— Это останется нашей самой сладкой тайной, — прошептала она. — Никто не узнает. Никогда.

Алина улыбнулась — устало, довольно, но в глазах уже плескалось что-то новое, беспокойное. Она провела пальцами по щеке Вики, по мокрой шее, ниже, к груди.

— Теперь… теперь я не знаю, как завтра смотреть ему в глаза. И как смотреть на тебя в платье подружки, зная, какой у тебя вкус. Вик… я хочу ещё. Не один раз. Даже если это неправильно. Даже если после венца.

Вика прижалась лбом к её лбу. За окном трещал лес, где-то в доме скрипнула половица — или показалось. На тумбочке мигал телефон: сообщения от жениха. Алина не брала трубку. Пальцы Вики медленно, будто случайно, снова скользнули между её ног, собирая остатки влаги, и Алина тихо ахнула, раздвигая бёдра чуть шире. Напряжение не ушло — оно только затаилось, густое, запретное, готовое вспыхнуть снова, стоит только одной из них произнести ещё одно грязное слово.

Они не стали гасить свет. Вика провела мокрыми пальцами по внутренней стороне бедра Алины ещё раз — медленно, нарочито, собирая густые белёсые следы предыдущего оргазма — и Алина сама развела колени шире, выгнула поясницу, будто подставлялась. Взгляд у неё был плывучий, зрачки огромные, губы припухшие и блестящие.

— Ещё, — хрипло выдохнула она. — Не останавливайся. Хочу, чтобы ты меня разъебала пальцами так, чтобы я не смогла завтра ходить нормально.

Вика усмехнулась низко, почти рычаще, и впихнула сразу три пальца обратно в горячую, пульсирующую дырку. Алина всхлипнула, мышцы сжались вокруг костяшек так туго, что Вика на секунду застонала от ощущения. Она трахала жёстко, вколачивая до самых костяшек, запястье шлёпало о мокрые ягодицы с мокрым чавкающим звуком. Большим пальцем она давила и крутила клитор — уже чувствительный, распухший, ярко-розовый.

— Слышишь, как твоя пизда чавкает? — прошептала Вика ей в ухо, прикусывая мочку. — Завтра будешь стоять в белом платье и вспоминать, как я тебя натягиваю. Как ты течёшь мне на руку. Скажи, что хочешь.

— Хочу… блядь, хочу кончить тебе на пальцы… глубже, сука, ещё… — Алина металась головой по подушке, рыжие пряди Вики липли к её вспотевшей груди. Она схватила Вику за запястье и насаживала себя сама, жёстче, быстрее. — Выеби меня. Я твоя шлюха-невеста сегодня.

Вика вытащила пальцы, облизала их медленно, глядя Алине прямо в глаза, потом перевернула её на бок, закинула верхнюю ногу себе на бедро и вошла уже четырьмя. Алина закричала — коротко, сорвано — и Вика тут же заткнула ей рот поцелуем, проталкивая язык глубоко, пока рука молотила внутри. Вторая рука нашла сосок, выкрутила, потянула. Алина кончила снова, резко, с судорожной дрожью бёдер; струя сквирта выплеснулась на простыню, на бедро Вики, тёплая и обильная. Вика не остановилась — продолжала трахать сквозь оргазм, растягивая, выжимая каждую волну.

— Ещё одну. Давай. Я знаю, что ты можешь.

Алина едва дышала. Глаза закатились. Но когда Вика опустилась ниже и прижалась ртом к ещё бьющемуся клитору, посасывая его жадно, языком массируя кругами, Алина снова вцепилась ей в волосы и прижала лицо плотнее.

— Лижи… да, вот так… вылижи всю эту грязь… я сейчас опять…

Вика лизала, как голодная. Язык нырял в растраханную дырку, собирал соки, поднимался к анусу, кружил, давил, проталкивал кончик внутрь. Алина толкалась назад, насаживаясь дыркой на язык. Запах секса стоял густой, сладковато-солёный; простыни уже были тёмными пятнами. Когда Вика снова вставила пальцы — теперь два в киску, один в тугой анус — Алина взвыла и кончила в третий раз, уже почти плача от переизбытка, бёдра тряслись бесконтрольно, новая струя хлынула Вике на подбородок и грудь.

Они поменялись. Алина, всё ещё дрожа, толкнула Вику на спину, раздвинула ей ноги и уткнулась лицом между бёдер. Она лизала жадно, грязно, всасывала губы, трахала языком, потом добавила пальцы — три сразу — и гнула их внутри, находя точку. Вика рвано стонала, держала Алину за голову, насаживала её рот на свою киску.

— Да, невеста… соси мою пизду… глубже… я хочу кончить тебе в горло…

Алина подчинилась. Она вылизывала до тех пор, пока Вика не затряслась всей спиной, не закричала матом и не выплеснула сквирт прямо Алине на язык и губы. Алина глотала, не отрываясь, вылизывала всё дочиста, потом поднялась выше, села Вике на лицо и приказала хрипло:

— Теперь ты. Вылижи меня сзади. Я хочу чувствовать твой язык в жопе, пока дрочу.

Вика не возражала. Она раздвинула ягодицы Алины руками, прошлась языком длинным мазком от клитора вверх, прошлась по анусу кругами, плюнула, протолкнула язык внутрь. Алина сидела сверху, крутила бёдрами, насаживалась, одной рукой яростно натирала себе клитор. Свободной рукой она тянула Вику за соски. Грязные слова сыпались одно за другим:

— Трахай меня языком… да, в эту узкую дырочку… блядь, Вик, я люблю, когда ты меня вылизываешь всю… завтра буду вспоминать, как твоя слюна течёт мне между ягодиц…

Она кончила сидя на лице подруги — мощно, с криком, зажимая бёдрами голову Вики. Вика продолжала лизать сквозь оргазм, пока Алина не сползла вниз, тяжело дыша. Но напряжение не ушло. Оно только сгустилось.

Вика потянулась к тумбочке, вытащила из косметички маленькую гладкую стеклянную пробку — ту, что Алина когда-то шутя купила «для подготовки», но так и не использовала с женихом. Глаза Алины вспыхнули.

— Хочешь? — тихо спросила Вика.

— Хочу. Засунь мне. И еби пальцами, пока она внутри.

Вика смазала пробку соками Алины, приставила к анусу, медленно, круговыми движениями вдавила. Алина шипела, расслаблялась, принимала. Когда основание упёрлось, Вика снова вошла тремя пальцами в киску и начала трахать оба отверстия одновременно — пробка двигалась от толчков, создавая тугое, заполненное ощущение. Алина орала в голос, царапала спину Вики, кусала плечо.

— Полная… я полная тобой… блядь, глубже… выеби меня как последнюю шлюху…

Они сплелись снова в ножницы, но теперь с пробкой внутри Алины. Мокрые киски тёрлись жёстко, клиторы сталкивались, пальцы обеих скользили, помогали, трахали. Вика впилась зубами в ключицу Алины, оставив метку. Алина ответила тем же — засосала на шее Вики тёмное пятно, которое точно будет видно завтра из-под платья подружки невесты.

— Пусть видят, — прошептала она. — Пусть хоть кто-то догадается, что ты моя.

Вика рыкнула и ускорила движения бёдер. Они кончили почти одновременно — длинно, с судорогами, с новыми потоками соков, тела скользкие, липкие, простыни безнадёжно испорчены. Но даже после этого Вика не вытащила пальцы. Она медленно, лениво шевелила ими внутри, собирая остатки, растягивая послеоргазменную чувствительность, пока Алина тихо постанывала и дрожала.

Телефон на тумбочке снова мигнул. Сообщение от жениха. Алина даже не посмотрела. Она потянула Вику к себе, поцеловала глубоко, вкус их двоих смешался на языках, и прошептала прямо в рот:

— Я не закончила. Хочу, чтобы ты села мне на лицо ещё раз. Хочу пить тебя, пока не кончатся силы. А потом… потом я возьму ту пробку и вставлю тебе. Хочу смотреть, как ты растягиваешься и течёшь.

Вика улыбнулась — хищно, устало, влюблённо — и медленно поднялась на колени над лицом Алины, раздвигая блестящие губы пальцами.

— Тогда открывай рот, невеста. Я ещё не вся. И ночь только начинается.

За окном ветер сильнее зашумел в мокром лесу. Где-то внизу снова скрипнула половица — или показалось. Алина высунула язык, голодная, готовая, и Вика опустилась на него тяжёлым, горячим, всё ещё текущим весом. Пальцы Алины уже снова блуждали между собственных ног, нащупывая пробку, толкая её глубже, готовясь к новой волне. Запрет жёг сильнее возбуждения. Завтра будет венчание. Сегодня — только они, только эта кровать, только вкус и стоны, которые никто больше не услышит.

Вика начала медленно ездить лицом по языку Алины, пачкая её слюной и соками, и Алина стонала в мокрую плоть, уже предвкушая, как через минуту перевернёт подругу, как вставит ей ту же пробку, как будет трахать пальцами и языком одновременно, пока Вика не squirtнет ей прямо в рот снова. Напряжение висело густое, тяжёлое, готовое вспыхнуть ещё яростнее, стоит только одной из них сказать «ещё».

Вика опустилась тяжело, горячо, полностью закрыв лицо Алины своей мокрой раскрытой киской. Соки сразу залились Алине на язык, на губы, потекли по щекам. Алина застонала прямо в плоть, звук вышел глухой, жадный, и тут же принялась лизать — широко, плоско, собирая всё, потом остро, ныряя кончиком глубоко в дырочку. Вика зашипела сквозь зубы, упёрлась ладонями в изголовье и начала ездить медленно, намеренно, растирая клитор о нос и подбородок невесты.

— Вот так… блядь, соси… вылизывай меня до дна, — хрипло выдыхала она, крутя бёдрами. — Чувствуешь, какая я уже текучая? Это всё из-за тебя. Завтра ты будешь в фате, а я буду вспоминать, как ты жрёшь мою пизду ночью перед свадьбой.

Алина отвечала только стонами и ещё более жадными движениями языка. Она вцепилась руками в ягодицы Вики, раздвинула их сильнее, притянула плотнее к себе. Язык трахал дырку быстро, жёстко, потом поднимался к набухшему клитору, обхватывал губами, сосал ритмично, втягивая. Вика дрожала, бёдра уже подрагивали мелкой дрожью. Пальцы Алины нашли собственную пробку — тугую, гладкую, всё ещё сидящую глубоко в анусе — и начала толкать её внутрь-наружу в такт лизанию. Ощущение заполненности било волнами, клитор пульсировал так сильно, что хотелось скулить.

Вика ускорилась. Она ездила жёстче, пачкая лицо Алины сплошь, оставляя блестящие следы. Алина не отстранялась — глотала, лизала, вылизывала складки, проталкивала язык так глубоко, как могла. Когда Вика кончила, это было резко и обильно: крик сорвался низкий, рваный, бёдра сжались вокруг головы Алины, и струя сквирта ударила прямо в открытый рот, захлестнула нос, потекла по шее на подушку. Алина давилась, но не останавливалась — глотала жадно, вылизывала пульсирующую дырку, собирала каждую каплю, пока Вика тряслась над ней, материлась и тихо всхлипывала от избытка.

— Сука… какая же ты жадная… — прошептала Вика, когда смогла снова дышать. Она сползла чуть в сторону, но Алина уже переворачивала её, толкала на спину, забиралась сверху.

— Теперь ты. Раздвигай ноги. Хочу смотреть, как растягиваешься.

Вика подчинилась без единого возражения. Развела колени широко, подняла их, держа руками под бёдрами. Алина вытащила пробку из собственного ануса — медленно, с влажным звуком — и приставила уже скользкую, тёплую от своего тела к тугому розовому колечку Вики. Сначала крутила головкой, размазывала соки, давила осторожно. Вика шипела, расслабляла мышцы, выдыхала.

— Глубже… давай… я хочу чувствовать её внутри, пока ты меня ебёшь.

Алина вдавила. Пробка вошла с трудом, медленно, сантиметр за сантиметром, пока основание не упёрлось. Вика выгнулась, застонала длинно, низко. Глаза закатились. Алина не дала ей привыкнуть — сразу вогнала три пальца в горячую мокрую киску и начала трахать жёстко, в ритм, пока пробка двигалась от каждого толчка, создавая тугое двойное заполнение. Большим пальцем давила на клитор, крутила, натирала.

— Слышишь, как чавкает? — Алина наклонилась, кусала соски Вики, тянула их зубами. — Завтра будешь стоять рядом со мной в платье подружки и сжимать бёдра, вспоминая, как я тебя наполнила. Как твоя жопа глотает эту штуку. Скажи, чья ты.

— Твоя… блядь, твоя шлюха… только твоя сегодня… — Вика металась, насаживалась сама на пальцы, толкалась назад, чтобы пробка входила ещё глубже. — Еби сильнее. Хочу кончить с ней внутри. Хочу, чтобы ты вылизала меня потом, когда вытащишь.

Алина ускорилась. Запястье шлёпало о мокрые бёдра с громким чавканьем. Пальцы сгибались внутри, находили точку, давили безжалостно. Вика кончила с криком, почти всхлипывая: киска сжалась судорожно вокруг пальцев, пробка вытолкнулась чуть наружу от силы сокращений, и новая струя сквирта хлынула Алине на ладонь, на живот, на простыню. Алина не остановилась — продолжала трахать сквозь оргазм, растягивая, выжимая каждую волну, пока Вика не начала тихонько плакать от переизбытка чувствительности.

Потом Алина вытащила пробку — медленно, наблюдая, как анус Вики пульсирует, пытается закрыться — и сразу опустилась лицом. Язык прошёлся длинным мазком, собрал всё, нырнул внутрь уже растянутой дырочки, вылизывал жадно, грязно. Вика вцепилась ей в волосы, прижимала плотнее.

— Да… вылижи… всю грязь… я твоя…

Они сплелись снова. Теперь Алина легла на спину, Вика забралась сверху в позе ножниц, но уже с новой яростью. Мокрые киски прижались клитор к клитору, скользили жёстко, быстро. Пальцы обеих ныряли внутрь друг друга одновременно — Алина трахала Вику тремя, Вика вгоняла в Алину четыре, добиваясь того самого мокрого чавкающего звука. Они двигались синхронно, стонали матом в голос, смотрели друг другу в глаза без отвода.

— Завтра… — сипела Алина, кусая губу до крови, — завтра он будет снимать с меня фату, а я буду думать только о том, как ты кончала мне в рот. Как твой вкус остался на языке. Как я хочу ещё и ещё.

Вика рыкнула, ускорила бёдра, впилась зубами в плечо Алины, оставляя ещё одну тёмную метку рядом с предыдущей.

— Пусть видит. Пусть хоть кто-то догадается. Я не отдам тебя полностью. Даже после венца. Буду приезжать. Буду трахать тебя пальцами в туалете на банкете, если придётся. Буду лизать, пока ты не забудешь его имя хоть на минуту.

Алина всхлипнула от этих слов — смесь возбуждения, вины и чистого животного голода. Она кончила первой в этот раз: тело выгнулось дугой, пальцы впились в спину Вики, киска запульсировала, заливая всё вокруг новой волной. Вика продолжала тереться, трахать, пока сама не сорвалась следом — длинно, с судорогами, с криком, который эхом ударился о стены спальни.

Они не остановились. Дыхание сбилось в хрип, тела липли от пота и соков, простыни превратились в мокрое месиво. Вика потянулась вниз, собрала пальцами густую белёсую смесь с киски Алины и засунула ей в рот. Алина сосала жадно, глядя снизу вверх. Потом Вика сделала то же самое себе — облизала пальцы медленно, демонстративно.

— Ещё, — прошептала Алина. Голос сорванный, глаза плывущие. — Хочу, чтобы ты села ко мне спиной. Хочу лизать тебя сзади, пока ты дрочишь. И чтобы пробка снова была во мне. Хочу чувствовать, как она двигается, когда я кончаю тебе на язык.

Вика усмехнулась — устало, хищно, совершенно без тормозов. Она снова смазала пробку их общими соками, приставила к анусу Алины и вдавила одним плавным движением. Алина приняла с шипением, прогнулась. Вика развернулась, села ей на лицо спиной, раздвинула ягодицы руками и опустилась. Алина сразу принялась лизать — от клитора вверх длинными мазками, кружила вокруг ануса, проталкивала язык внутрь, трахала им. Вика натирала себе клитор яростно, двумя пальцами, иногда ныряя внутрь.

— Глубже… да, вот так… вылижи мою жопу, невеста… блядь, я сейчас опять…

За окном ветер ударил сильнее, ветки заскребли по стеклу. Внизу снова что-то скрипнуло — чётче, ближе, будто шаг по лестнице. Обе замерли на секунду, сердца колотились. Но звук не повторился. Только тишина и их тяжёлое дыхание. Напряжение от возможного вторжения ударило новой волной возбуждения. Алина застонала громче, лизала жёстче, толкала пробку пальцами глубже в себя. Вика ускорила руку, бёдра задрожали.

— Если кто-то… услышит… — прошипела Вика, — пусть слушает. Пусть знает, как ты орёшь, когда я тебя использую.

Она кончила снова — резко, с обильным сквиртом, который хлынул Алине на лицо, на язык, в нос. Алина глотала, не останавливаясь, вылизывала всё, пока Вика тряслась и тихонько ругалась. Потом Вика сползла, развернулась, легла рядом и сразу засунула руку между ног Алины — пальцы вокруг пробки, трахая и киску, и толкая игрушку одновременно. Алина кончила почти сразу, с длинным сорванным криком, бёдрами в воздух, новой струёй на ладонь подруги.

Они обнялись, скользкие, горячие, всё ещё пульсирующие. Вика провела языком по соску Алины, пососала лениво, потом поднялась выше, поцеловала глубоко — вкус обеих смешался густо.

— Ночь ещё не кончена, — прошептала она в губы. — Я хочу ещё раз сесть тебе на лицо. Хочу, чтобы ты трахала меня пробкой, пока я буду лизать тебя до потери пульса. И чтобы ты сказала мне прямо, что завтра, даже под венцом, будешь мокрой только от мысли обо мне.

Алина кивнула, уже снова раздвигая ноги, уже снова находя пальцами тугую пробку внутри себя, толкая её. Взгляд был голодный, потерянный, абсолютно отдавшийся.

— Скажи «ещё», — потребовала Вика.

— Ещё, — выдохнула Алина. — Разъеби меня. До утра. Хочу, чтобы я не могла стоять ровно, когда он будет надевать мне кольцо.

Вика улыбнулась той же хищной улыбкой и медленно, намеренно поднялась на колени над её лицом снова. Раздвинула блестящие губы пальцами, показала, как всё ещё течёт, и начала опускаться. Алина высунула язык навстречу, уже предвкушая новый вес, новый вкус, новую волну. Пальцы Вики уже блуждали к косметичке — там лежал ещё один маленький вибратор, тот самый, который Алина когда-то шутя купила «на всякий». Напряжение висело гуще прежнего, запретное, тяжёлое, готовое вспыхнуть ещё яростнее. Завтра был венец. Сегодня — только эта кровать, только их тела, только крики, которые ветер за окном мог бы унести в лес, если бы кто-то слушал.

Вика опустилась полностью — тяжёлая, горячая, мокрая плоть закрыла Алине рот и нос. Соки сразу хлынули на язык, густые, солоноватые, родные. Алина застонала прямо в неё, звук вышел глухой и жадный, руки вцепились в ягодицы, раздвинули сильнее, притянули ещё плотнее. Язык сразу заработал широко, плоско, собирая всё, потом остро нырнул внутрь, трахая дырочку быстрыми жёсткими толчками. Вика зашипела, упёрлась ладонями в изголовье и начала медленно ездить, растирая набухший клитор о нос и подбородок невесты.

— Вот так… жри… глубже, сука… — голос срывался. — Чувствуешь, как я теку? Это ты. Завтра в фате будешь вспоминать вкус моей пизды.

Алина только сильнее прижимала её, глотая, вылизывая складки, посасывая клитор ритмично. Пальцами одной руки она толкала пробку в собственном анусе глубже, в такт, и каждая волна заполненности ударяла прямо в пах. Вика ускорилась, бёдра дрожали, потом рванула к косметичке, вытащила маленький гладкий вибратор, щёлкнула кнопку — низкий гул заполнил комнату. Она прижала его к клитору Алины, не отрываясь от её рта, и Алина взвыла в мокрую плоть, тело выгнулось дугой.

Вибрация била резко, точно. Вика водила головкой кругами, давила, скользила ниже, к входу, вталкивала чуть-чуть, потом снова на клитор. Алина лизала ещё яростнее, уже почти не дыша, пока Вика не кончила первой — резко, с низким рваным криком, бёдра сжались вокруг головы, струя сквирта ударила прямо в открытый рот, захлестнула щёки, потекла по шее на подушку. Алина давилась, но глотала жадно, вылизывала пульсирующую дырку до последней капли, пока подруга тряслась над ней.

Не дав отдышаться, Алина перевернула её, толкнула на спину, вытащила пробку из себя с влажным звуком и сразу приставила уже скользкую к тугому анусу Вики. Крутила, давила, вдавила медленно до основания. Вика выгнулась, глаза закатились.

— Глубже… давай… еби…

Алина вогнала сразу три пальца в горячую киску и начала трахать жёстко, в ритм, пока пробка двигалась от каждого толчка. Вибратор она зажала между их телами, прижала к клитору Вики, включила на максимум. Запястье шлёпало с мокрым чавканьем. Вика металась, насаживалась сама, материлась без связного.

— Твоя… только твоя… выеби меня… я кончу…

Она кончила с криком, почти всхлипывая: мышцы сжали пальцы судорожно, пробка чуть вытолкнулась, новая струя хлынула Алине на живот и простыню. Алина не остановилась — продолжала сквозь оргазм, выжимая каждую волну, потом вытащила пробку и сразу опустилась лицом, язык длинным мазком собрал всё, нырнул в растянутую дырочку, вылизывал жадно, грязно. Вика вцепилась ей в волосы, прижимала плотнее, тихонько всхлипывала от чувствительности.

Они сплелись снова — ножницы, но яростнее. Мокрые киски тёрлись клитор к клитору, вибратор зажат между ними гудел, пальцы обеих ныряли внутрь одновременно. Алина трахала Вику тремя, Вика вгоняла в Алину четыре. Двигались синхронно, стонали матом, смотрели в глаза.

— Завтра он снимет фату, — сипела Алина, кусая губу, — а я буду думать, как ты кончала мне в рот. Как я хочу ещё.

Вика впилась зубами в плечо, оставила ещё одну тёмную метку.

— Не отдам. Даже после венца. Буду приезжать. Буду лизать в туалете, если надо. Забудешь его имя хоть на минуту.

Алина кончила первой — тело дугой, пальцы в спину, киска залила всё новой волной. Вика сорвалась следом, длинно, с судорогами, крик эхом ударился о стены. Не остановились. Дыхание хриплое, тела липли. Вика собрала пальцами густую смесь с киски Алины и засунула ей в рот. Алина сосала, глядя снизу. Потом то же самое себе — облизала демонстративно.

— Ещё, — голос Алины сорванный. — Сядь спиной. Лижи сзади, пока дрочишь. Пробку мне обратно. Хочу чувствовать, как двигается, когда кончаю тебе на язык.

Вика снова вдавила пробку в анус Алины одним движением. Алина приняла с шипением. Вика развернулась, села спиной на лицо, раздвинула ягодицы, опустилась. Алина лизала от клитора вверх, кружила вокруг ануса, проталкивала язык, трахала. Вика натирала себе клитор яростно, иногда ныряя пальцами. Вибратор она прижала к клитору Алины снизу — гул бил прямо в пробку.

— Глубже… вылижи жопу, невеста… сейчас опять…

За окном ветер ударил, ветки заскребли. Внизу снова скрип — чётче. Обе замерли на секунду. Звук не повторился. Напряжение от возможного вторжения хлестнуло новой волной. Алина застонала громче, лизала жёстче, толкала пробку глубже. Вика ускорила руку.

— Пусть слушает, — прошипела она. — Пусть знает, как ты орёшь.

Она кончила резко, сквирт хлынул Алине на лицо, в рот, в нос. Алина глотала, вылизывала, пока Вика тряслась. Потом Вика сползла, засунула руку между ног Алины — пальцы вокруг пробки, трахая киску и толкая игрушку. Алина кончила сразу, длинным криком, бёдрами в воздух, струёй на ладонь.

Они обнялись, скользкие, пульсирующие. Вика пососала сосок лениво, поцеловала глубоко — вкус обеих густой.

— Ещё раз на лицо, — прошептала. — Трахай меня пробкой, пока я лижу тебя до потери. Скажи, что завтра под венцом будешь мокрой только от мысли обо мне.

Алина кивнула, раздвигая ноги, толкая пробку.

— Ещё. Разъеби до утра. Чтобы не стояла ровно, когда кольцо.

Вика поднялась на колени над лицом, раздвинула губы, показала, как течёт, опустилась. Алина высунула язык. Вибратор снова между ними. Они двигались медленнее теперь, но глубже — язык, пальцы, пробка, гул. Оргазмы шли волнами, уже почти без криков, только рваные стоны и дрожь. Алина кончила, сжимая бёдрами голову Вики. Вика следом, тихо, с длинной струёй, которую Алина вылизала дочиста.

Потом ещё раз — уже почти лениво. Пальцы внутри друг друга, медленные круги, поцелуи в мокрые бёдра, в животы, в припухшие губы. Вика вытащила пробку окончательно, поцеловала растянутое колечко, слизнула остатки. Алина сделала то же. Тела дрожали мелкой дрожью послевкусия.

Они легли рядом, переплетённые ногами, груди прижаты, дыхание выравнивалось. Пот остывал на коже. Простыни тяжёлые, тёмные от пятен. Вика провела пальцами по меткам на шее Алины — тёмным, явным. Алина коснулась таких же на плече Вики.

Свет не гасили. За окном лес шумел ровнее. Телефон на тумбочке мигнул ещё раз — и замолк. Никто не взял. Алина уткнулась лицом в рыжие волосы, вдохнула запах секса и кожи. Вика обняла крепче, ладонь лежала спокойно на животе, уже не скользя вниз.

Они молчали. Сердца бились всё тише. Запрет остался между ними густым и сладким, но слова больше не нужны были. Только тепло тел, только тяжесть удовлетворения, только тишина дома, в котором больше никто не ходил. Ветер за окном утих совсем. Где-то далеко проехала машина. А потом — ничего.

Только дыхание. Только тишина.