Вдова и кураторша: желание в пустых залах

Вера стояла у окна малого зала и смотрела, как осенний свет ложится на пыльные рамы. Сорок два года, пышные бёдра, тяжёлая грудь под строгой блузкой смотрительницы, тоска в глазах, которую она привыкла прятать за усталой вежливостью. Муж умер три года назад, и с тех пор тело словно жило отдельно — иногда ночью пальцы сами лезли между ног, но это было жалко и коротко. Сегодня в музей приехала новая кураторша.

Ольга вошла без стука. Тридцать один, высокая, в узкой юбке и белой рубашке, где видно было, как торчат соски. Строгие очки, тёмные волосы, стянутые в тугой хвост, губы без улыбки. Она окинула Веру взглядом слишком долгим, слишком цепким — от горла до бёдер и обратно.

— Ты Вера? Смотрительница, — голос низкий, почти грубый. — Я Ольга. Буду перестраивать экспозицию. Тут всё мертвое, как в склепе.

Вера кивнула, чувствуя, как между ног внезапно стало влажно. Трусики прилипли к щели. Она не понимала, почему этот взгляд так действует — Ольга смотрела так, будто уже видела её голой и мокрой.

— Рада… — начала Вера, но Ольга уже прошла мимо, задев плечом. Запах духов и кожи. Вера сжала кулаки, чтобы не потянуться следом.

Весь день Ольга командовала. Передвигай, снимай, вешай иначе. Каждый раз, когда она наклонялась, юбка обтягивала круглую задницу, и Вера ловила себя на том, что пялится. А Ольга ловила её взгляды и держала дольше, чем нужно. К вечеру трусики Веры были безнадёжно мокрыми. Она чувствовала, как соки текут по внутренней стороне бёдер, и думала: «Что со мной? Она же просто сука-кураторша…»

Поздний обход. Залы пустые, охрана уже ушла, только они двое. Тусклый свет. Ольга остановилась у большой картины — обнажённая женщина на кушетке, бёдра раздвинуты, пальцы художника когда-то тщательно выписали складки между ног.

— Смотри, — тихо сказала Ольга. — Красивая пизда. Как твоя, небось.

Вера вспыхнула.

— Ольга…

Но кураторша уже прижала её к стене рядом с рамой. Твёрдое тело, острые соски вдавливаются в пышную грудь Веры. Горячее дыхание у уха.

— Я с первой минуты хотела тебя трахнуть, — прошептала Ольга. — Видела, как ты смотришь. Как у тебя сиськи ходят, когда ходишь. Хочу раздвинуть эти толстые бёдра и вылизать тебя до трясучки. Давно. Поняла?

Вера вместо того, чтобы оттолкнуть, схватила её за хвост, дёрнула и впилась в рот жадным, мокрым поцелуем. Языки столкнулись сразу, грубо. Ольга застонала ей в губы, втиснула колено между ног Веры и потёрла прямо по мокрым трусикам.

— Хочу тебя, — выдохнула Вера между поцелуями. — Блядь, как хочу. Пизда горит. Трахай меня, если хочешь. Я вся мокрая уже с утра от твоего взгляда.

— Признавайся, вдова, — Ольга кусала ей губу. — Хочешь мои пальцы в своей дырке? Хочешь мой язык в жопе?

— Да. Хочу. Всё хочу. Не молчи больше, просто бери.

Они сорвали с себя одежду прямо в тёмном зале. Блузка Веры полетела на пол, лифчик — следом. Тяжёлые сиськи вывалились, соски твёрдые, тёмные. Ольга сжала их обеими руками, сжала сильно, лизнула, пососала, оставляя следы. Юбка Веры сползла, трусики Ольга просто разорвала в сторону — ткань треснула. Вера расстегнула рубашку Ольги, стянула лифчик, обхватила её маленькие упругие груди, потом спустила юбку вместе с трусами. Обе голые, пахнет возбуждением и пылью старых холстов.

Ольга развернула Веру, поставила раком у старинной деревянной скамьи. Вера уперлась локтями в сиденье, задница высоко, пышная, с глубокой ложбинкой. Ольга опустилась на колени сзади, раздвинула ягодицы пальцами и лизнула длинно, от клитора вверх по мокрой щели до тугой дырки.

— Блядь, какая сладкая голодная вдовья пизда, — прорычала она. — Соки текут ручьём. И жопа… узкая, чистая, пахнет тобой.

Она лизала жадно, грубо: язык нырял в вагину, вылизывал складки, потом тыкался в анус, кружил, давил, проталкивался чуть внутрь. Вера стонала в кулак, бёдра дрожали.

— Ольга… глубже… лижи мою дырку, сука…

Ольга вставила сразу три пальца в мокрую пизду Веры, согнула, нашла точку и начала трахать жёстко, быстро, шлёпая ладонью по клитору. Другой рукой продолжала массировать анус языком и большим пальцем. Вера кончала уже через минуту — тело выгнулось, пизда сжалась, и из неё брызнуло прямо Ольге на лицо и грудь. Сквирт тёплый, сильный, Вера кричала без стыда:

— Блядь, кончаю! Ещё, трахай пальцами эту пизду!

Ольга не остановилась. Продолжала вбивать пальцы, пока Вера не дёрнулась второй раз, снова заливая скамью и пол. Тогда Ольга легла на спину прямо на холодный паркет.

— Садись мне на лицо, вдова. Натри своей мокрой щёлкой мой язык. Хочу задохнуться в тебе.

Вера оседлала её, опустилась тяжёлыми бёдрами. Клитор тёрся о высунутый язык Ольги, она двигалась яростно, вперед-назад, размазывая соки по всему лицу кураторши. Ольга держала её за задницу, раздвигала, лизала клитор, сосала, иногда ныряла языком в дырку. Вера стонала, сжимала свои сиськи, щипала соски.

— Жрёшь мою пизду, жёсткая кураторская сучка… да… ещё…

Потом они перевернулись в шестьдесят девять. Вера сверху, лицом в раздвинутые ноги Ольги. У Ольги пизда гладкая, опухшая, уже блестящая. Вера впилась ртом — лизала клитор, засовывала язык глубже, одновременно пихала два пальца в тугую дырочку. Ольга внизу делала то же самое: жадно вылизывала вдовью щёлку, трахала пальцами и пизду, и анус, чередуя.

— Голодная вдовья пизда… — рычала Ольга, голос приглушённый мясом бёдер. — Как давно тебя никто не ебал? Она сосёт пальцы, сука.

— А ты… жёсткая кураторская сучка… твоя дырка такая горячая… хочу её растянуть… — Вера грязно говорила прямо в пизду Ольги, вибрируя губами.

Они кончили вместе — Вера снова залила лицо Ольги, а Ольга сжалась вокруг пальцев Веры и задрожала всем телом, вскрикнув в её щель. Не остановились. Снова лизали, снова пихали пальцы глубже, снова рычали друг другу про «трахни меня сильнее» и «вылижи дочиста эту дырку». Ещё оргазм, потом ещё — Вера потеряла счёт, тело было мокрым от пота и соков, ноги тряслись.

Когда обе лежали на полу среди сброшенной одежды, тяжело дыша, Ольга провела пальцем по губам Веры, собирая остатки их смешанных соков, и сунула ей в рот. Вера пососала.

— Это только начало, — тихо сказала Ольга, глядя прямо в глаза. — Я ещё не кончила с тобой. Завтра закроем музей раньше. Хочу трахнуть тебя страпоном прямо здесь, у этой картины. Хочу, чтобы ты кричала так, чтобы стены дрожали. И чтобы ты потом опустилась на колени и вылизала меня до чиста после того, как я тебя разъебу.

Вера сглотнула, чувствуя, как снова тянет внизу живота. Тело гудело, но желание не ушло — стало только злее, глубже.

— Приходи, — ответила она хрипло. — Я буду ждать. И если ты не припрёшься с этим страпоном, я сама тебя поставлю раком и выебу кулаком. Поняла, кураторша?

Ольга усмехнулась, медленно, хищно, и поцеловала её ещё раз — уже медленнее, но с обещанием. За окном совсем стемнело. Залы пустые, картины молчали. А между ними напряжение только раскалилось сильнее, будто они едва начали.

Вера ждала её у той же картины. Зал был уже пуст — она сама отправила охрану пораньше, соврав про внеплановую инвентаризацию. Сорок два года, тело гудело весь день: стоило закрыть глаза — и снова чувствовались пальцы Ольги внутри, язык в жопе, вкус её гладкой пизды. Трусики снова промокли насквозь ещё к обеду. Когда дверь скрипнула, Вера даже не обернулась. Просто раздвинула ноги шире, опираясь на скамью.

Ольга вошла в узких джинсах и кожаной куртке, с чёрной сумкой через плечо. Тридцать один, хвост туже прежнего, очки блестели в тусклом свете. Она кинула сумку на пол, подошла вплотную и без слова впилась в губы Веры. Поцелуй был сразу глубоким, жадным — зубы, слюна, стон. Руки Ольги рванули блузку Веры, пуговицы полетели. Тяжёлые сиськи вывалились прямо в ладони.

— Принесла, — хрипло выдохнула Ольга, кусая сосок. — Толстый, чёрный, с яйцами. Хочу разорвать твою вдовью дырку так, чтобы ты неделю ходила враскоряку.

Вера застонала, сама стаскивая с Ольги куртку и джинсы. Под ними — только тонкие стринги, уже влажные. Вера опустилась на колени, стянула их зубами, лизнула гладкую щёлку сверху вниз.

— Давай уже. Надевай. Хочу чувствовать, как ты меня ебёшь.

Ольга достала страпон: толстый, рельефный, с широким основанием и мягкими яйцами. Пристегнула harness вокруг бёдер, смазала ствол слюной и соком Веры, который ещё оставался на пальцах. Вера встала раком у скамьи, задница высоко, пизда раскрыта, блестящая. Ольга встала сзади, провела головкой по щели, собрала соки, ткнула в клитор.

— Проси, — приказала она.

— Трахни меня. Засунь этот хуй в мою голодную пизду и еби жёстко. Хочу, чтобы ты меня разъебала у этой картины, сука-кураторша.

Ольга вошла одним мощным толчком. Вера вскрикнула — толстый ствол растянул её сразу до предела, яйца шлёпнули по клитору. Ольга взяла за бёдра и начала вбивать глубоко, быстро, без жалости. Плоть шлёпала о плоть, мокрые звуки эхом разносились по залу. Картина с обнажённой женщиной смотрела сверху, и Вера смотрела на неё, пока её трясло.

— Блядь, какая тугая… после вчерашнего ещё сжимается… — рычала Ольга, наклоняясь, кусая лопатку. Одна рука нырнула вперёд, нашла клитор, тёрла кругами. — Кончай на мой хуй, вдова. Залей его.

Вера кончила почти сразу — пизда сжала страпон судорогами, из неё хлынуло, заливая яйца Ольги и пол. Но Ольга не остановилась. Вытащила, перевернула Веру на спину прямо на скамью, закинула толстые ноги себе на плечи и вставила снова, ещё глубже. Теперь она трахала лицом к лицу, глядя в глаза, шлёпая тяжёлыми сиськами Веры своими маленькими упругими.

— Смотри на меня, пока я тебя ебу. Хочешь кулак после? Хочешь, чтобы я растянула тебя так, что пальцы войдут вместе с хуем?

— Да… сука… давай… — Вера царапала её спину, бёдра дрожали. — Растяни мою дырку. Я твоя. Еби.

Ольга вытащила страпон, плюнула на пальцы и начала медленно вставлять их рядом со стволом — сначала два, потом три. Вера выгнулась, кричала, но сама насаживалась. Кулак ещё не входил, но пальцы вместе с толстым хуем растягивали её до предела. Ольга трахала так, пока Вера не кончила снова — сильнее, с криком, который отразился от стен. Сквирт брызнул фонтаном, залив скамью, картину снизу, бёдра Ольги.

Они сменились. Ольга легла на спину на паркет, страпон торчал вверх. Вера оседлала его, опустилась медленно, чувствуя, как стенки растягиваются заново. Потом начала скакать — жёстко, тяжело, сиськи прыгали. Ольга держала её за задницу, раздвигала ягодицы, большой палец вдавливала в анус.

— Жри мой хуй своей пиздой… вот так… глубже… — Ольга стонала, когда Вера наклонилась и начала лизать её соски. — Хочу кончить. Хочу, чтобы ты вылизала меня после.

Вера слезла, развернулась в шестьдесят девять поверх harness. Сняла страпон altogether, отбросила, и впилась ртом в опухшую, мокрую пизду Ольги. Одновременно Ольга снизу вылизывала залитую соками щель Веры, засовывала язык в анус, трахала пальцами обе дырки. Они жрали друг друга жадно, грязно, со звуками чмоканья и стонов.

— Твоя кураторская пизда… такая сладкая… хочу кулак сюда тоже… — бормотала Вера прямо в складки.

— А твоя вдовья жопа… откройся… — Ольга протолкнула палец глубже в анус, потом второй.

Они кончили почти синхронно — Вера залила лицо Ольги в третий раз за вечер, а Ольга сжалась вокруг языка и пальцев, задрожала, вскрикнув глухо в мясо бёдер. Не остановились. Вера вставила четыре пальца в пизду Ольги, потом осторожно собрала ладонь в кулак и медленно, с кучей слюны и соков, протолкнула. Ольга заорала, бёдра встали дугой, но сама насаживалась.

— Да… блядь… кулаком… еби меня… — голос сорвался.

Вера трахала её кулаком медленно, глубоко, большим пальцем массируя клитор. Ольга кончала без остановки — одно за другим, тело билось, слёзы на глазах от остроты. Потом Вера вынула кулак, села Ольге на лицо снова, и Ольга вылизала её дочиста, пока Вера не кончила в четвёртый раз, уже хрипло, почти беззвучно, только дрожь.

Наконец они рухнули рядом на холодный паркет, среди одежды, страпона, луж соков. Грудь вздымалась, пот блестел на коже, запах секса и старой пыли смешался. Ольга провела ладонью по мокрой щели Веры, собрала остатки и дала ей пососать. Вера облизала пальцы медленно, глядя в глаза.

— Завтра снова, — прошептала Ольга. — И послезавтра. Хочу тебя каждый день в этих залах. Хочу, чтобы ты приходила на работу уже мокрой, зная, что я тебя раздену у любой картины.

Вера усмехнулась хрипло, притянулась ближе, потёрлась соском о сосок.

— А я хочу, чтобы ты иногда давала мне страпон. Чтобы я ставила строгую кураторшу раком и ебала, пока не заорёт. И кулак… мы только начали.

Ольга поцеловала её — уже мягче, но с тем же огнём. Они лежали, переплетясь ногами, пальцы лениво гладили друг друга между ног, просто так, без спешки. Тела гудели послеоргазменной негой, но желание никуда не делось — просто стало глубже, тяжелее, как тёплый камень внизу живота. Вера думала, что впервые за три года чувствует себя живой. Ольга думала, что эта пышная вдова с голодной пиздой — лучшее, что случалось с ней в этом мёртвом музее.

— Ещё пять минут, — прошептала Вера, закрывая глаза. — Потом оденемся… или нет.

Ольга только кивнула, прижимаясь щекой к тяжёлой груди Веры, слушая сердцебиение. Зал молчал. Картины молчали. Только их дыхание и редкие влажные звуки, когда пальцы снова ныряли внутрь просто так, от нежности.

И вдруг — шаги. Чёткие, тяжёлые, по коридору. Не охрана — та ушла. Ключ в замке главного входа повернулся с громким щелчком. Голос мужчины, знакомый, раздражённый, директора музея:

— Вера? Ольга? Что за херня с инвентаризацией в такой час? Свет горит, двери открыты…

Шаги приближались быстро. Дверь в малый зал уже скрипнула.