Всё, что ты скрывал в чате

Я — двадцатидвухлетняя Марисоль, и уже полгода я переписываюсь в тайном чате с Димой. Ему двадцать пять. Мы оба с самого начала знали, что это просто грязный флирт: никаких имён в реале, никаких фото лиц, только тексты, которые становятся всё горячее с каждой неделей. Он писал, как хотел бы раздвинуть мои бёдра. Я отвечала, что представляю его руки на своей груди. Всё оставалось словами. До сегодняшнего вечера.

Я лежала на кровати в наушниках, когда пришло голосовое. Семь секунд. Сначала тишина, потом тяжёлое, рваное дыхание, влажный звук кожи о кожу — и низкий, сдавленный стон: «Марисоль… блядь, Марисоль…» Он явно дрочил. Случайно скинул. Всё, что он скрывал месяцами за осторожными намёками, теперь буквально лилось мне в уши. Моё тело среагировало мгновенно. Между ног стало жарко и мокро, трусики прилипли к щели. Я прижала ладонь к промежности поверх ткани и замерла, слушая снова и снова.

Вскочила, заперла дверь на ключ, задёрнула шторы. Сердце колотилось так, что я слышала его в висках. Включила сообщение ещё раз, громче. Его стон заполнил комнату. Я легла обратно, засунула руку под резинку трусов и провела пальцами по уже скользкой киске. Клитор набух, пульсировал. Каждый его выдох отдавался теплом внизу живота. Я начала гладить себя медленно, через мокрую ткань, круговыми движениями, представляя, как он сжимает свой член и шепчет моё имя.

Набрала в чат дрожащими пальцами: «Слушаю твоё голосовое. Ты там дрочишь и стонешь меня. Я тоже сейчас трогаю себя. Трусики уже совсем мокрые».

Ответ пришёл через минуту — опять голосовое. Голос у Димы был хриплый, сорванный:

— Блядь, Марисоль… Я представляю твою мокрую киску. Как ты раздвигаешь губки пальцами и трёшь клитор. Как она блестит. Я бы сейчас сунул туда язык, вылизал бы тебя до трясущихся ног. Продолжай. Расскажи, что делаешь.

Я застонала вслух, уже не сдерживаясь. Сорвала с себя футболку, потом лифчик. Соски затвердели, я ущипнула их свободной рукой, пока правой всё сильнее давила на клитор через ткань. Потом стащила трусики совсем, кинула на пол. Встала перед зеркалом шкафа, широко расставила ноги, смотря, как блестят бёдра. Две подушечки пальцев легли прямо на чувствительную точку и задвигались быстро, яростно. Влага хлюпала. Я смотрела на своё отражение — раскрасневшуюся, с открытым ртом — и полностью отдавалась этому взаимному соло.

— Дима… — прошептала я, хотя он ещё не слышал. — Я уже без всего. Ноги в стороны. Трёшь клитор так, будто это ты.

Снова голосовое от него, ещё грязнее:

— Хорошая девочка. Раздвинь себя сильнее. Представь, что это мои пальцы. Я бы вставил сразу два, растянул твою тугую киску, трахал бы глубоко, пока ты не начнёшь течь мне на ладонь. Член у меня такой твёрдый, Марисоль. Толстый, вены набухли. Я дрочу и думаю только о том, как бы засадил тебе до упора.

Это толкнуло меня через край сдержанности. Я рухнула на кровать на спину, колени к груди, потом снова широко в стороны. Взяла телефон и нажала на голосовой звонок. Он принял сразу. Теперь его дыхание было прямо в ухе — тяжёлое, влажное, ритмичное.

— Марисоль, — прорычал он. — Ты на линии. Слышу, как ты уже хлюпаешь.

— Да, — выдохнула я, вводя сразу два пальца глубоко в киску. Стенки сжались, горячие и скользкие. Я трахала себя быстро, шлепки кожи о кожу смешивались с его стонами. — Двумя пальцами. Глубоко. Теку так сильно, Дима… сок стекает по жопе на простынь. Клитор пульсирует, я тру его большим пальцем, пока внутри двигаюсь. Стонаю твоё имя. Хочу, чтобы ты слышал.

— Блядь… — его голос сорвался. Я слышала влажный звук его кулака, быстро скользящего по стволу. — Представляю, как бы я тебя выебал. Закинул бы ноги на плечи, вошёл на всю длину одним толчком. Твоя киска обхватила бы мой толстый член, такая узкая, горячая. Я бы долбил жёстко, до самого дна, пока ты не закричишь. Шлёпал бы по заднице. Кусал соски. Дрочу сейчас под твои стоны, Марисоль. Слышишь, как я дрочу для тебя?

— Слышу, — простонала я, ускоряясь. Пальцы входили глубже, изгибались, искали точку внутри, пока другая рука яростно растирала клитор. Ноги дрожали, бёдра сами поднимались навстречу руке. — Ещё… рассказывай, как бы ты кончил в меня. Я уже близко. Киска сжимается. Сейчас…

— Кончу тебе внутрь, — рычал он, дыхание прерывистое. — Залью до краёв. Буду трахать сквозь оргазм, пока ты не начнёшь сквиртить мне на яйца. Марисоль… я сейчас…

Мы сорвались почти одновременно. Я выгнулась дугой, пальцы замерли глубоко внутри, а потом снова задвигались судорожно. Из меня вырвался сильный сквирт — горячая струя хлынула на ладонь, на бёдра, на простынь. Я кричала его имя, билась затылком о подушку, стенки киски пульсировали волнами вокруг пальцев. В трубке Дима рычал низко, животно, и я буквально слышала, как его сперма выстреливает мощными струями — густые влажные шлепки, один за другим, пока он не застонал протяжно и не затих, тяжело дыша.

Несколько минут мы только дышали в трубку. Громко, рвано, будто после настоящего секса. Я лежала раскинувшись, ноги всё ещё раздвинуты, и нежно водила пальцами по своей мокрой щели. Собирала сок — густой, тёплый — размазывала по набухшим губам, по всё ещё чувствительному клитору. Каждый мазок вызывал слабую дрожь. Внутри всё ещё пульсировало. Я поднесла мокрые пальцы к губам, лизнула собственный вкус, и тихо сказала:

— Дима… я вся в своём соке. Пальцы скользят так легко. Чувствую, как ты всё ещё там, в голове.

Он молчал секунду, потом выдохнул хрипло:

— Не выключай. Останься. Я… ещё не закончил представлять, что сделаю с тобой, когда мы наконец окажемся в одной комнате. Ты слышишь, да? Как моё дыхание не успокаивается. Член всё ещё твёрдый. И я хочу, чтобы ты продолжала трогать себя. Медленно. Пока я расскажу тебе то, что никогда не писал в чате.

Я прикрыла глаза, снова провела пальцами между ног, собирая свежие капли, и тихо согласилась. Напряжение не ушло — оно только сменило форму, стало глубже, опаснее, обещая, что этот звонок ещё далеко не конец тому, что мы оба скрывали.

Я прикрыла глаза и провела пальцами по мокрой щели ещё раз, медленно, почти лениво, но внутри всё сжалось от его хриплого «не выключай». Дыхание Димы било прямо в ухо — тяжёлое, горячее, с мокрыми щелчками, будто он снова сжимает член и медленно проводит кулаком от головки к яйцам.

— Рассказывай, — прошептала я, раздвигая губы двумя пальцами и глядя вниз, как блестит розовый клитор. — Всё, что скрывал.

— Я хочу выебать тебя так, чтобы ты забыла своё имя, — сразу рыкнул он. — Не нежно. Жёстко. Зажал бы тебя лицом в подушку, задницу вверх, и вошёл бы сразу до конца. Твоя киска захлебнулась бы моим членом. Я бы трахал без пауз, шлёпал по ягодицам ладонью, пока кожа не покраснеет, а ты не начнёшь течь ручьём мне на бёдра. Слышишь, как я дрочу? Толстый, горячий, кожа скользит по вене. Представляю, как ты сжимаешься вокруг.

Я застонала и сунула три пальца сразу. Стенки приняли жадно, хлюпнули громко — Дима услышал и выругался сквозь зубы. Я трахала себя глубоко, большим пальцем давила на клитор кругами, бёдра подрагивали. Сок стекал уже по копчику, лужа под жопой расползалась.

— Ещё… — выдохнула я. — Хочу слышать, как ты кончишь второй раз. Расскажи, куда.

— В рот, — прорычал он без паузы. — Заставлю на колени, возьму за волосы и затолкну до горла. Ты будешь давиться, слюна потечёт по подбородку, а я буду долбить глотку, пока яйца не шлёпнут тебя по лицу. Потом вытащу и кончу на язык, на губы, на сиськи. Заставлю проглотить. А потом разверну и выебу в киску уже скользким от твоей слюны членом. Марисоль… блядь, я опять твёрдый как камень. Дрочу быстрее. Слышишь шлепки?

Слышала. Влажные, быстрые, мерзкие. Я подняла бёдра выше, согнула колени к груди и вгоняла пальцы так, что подушечки били по самой чувствительной точке внутри. Вторая рука щипала сосок, тянула, скручивала. В зеркале шкафа я видела себя: распахнутые ноги, блестящая киска, пальцы исчезающие внутри, грудь качается.

— Я бы села на твой член, — простонала я прямо в трубку. — Раздвинула бы губы и опустилась медленно, пока ты не упрёшься во мне до конца. Потом подпрыгивала бы, шлёпая мокрыми ягодицами о твои яйца. Трахнула бы себя твоим толстым членом, пока не сквиртну тебе на живот. Дима… внутри так горячо. Пальцы уже не хватает. Хочу, чтобы ты растянул меня.

— Добавь ещё, — приказал он. — Четыре. Растяни эту сладкую дырку. Я хочу слышать, как она хлюпает. Представь, что это я кулаком медленно втискиваюсь. Ты бы приняла. Я бы трахал кулаком, пока ты не закричишь, а потом вытащил бы и засадил членом в растянутую, текущую киску. Кончил бы так глубоко, что сперма хлынула бы наружу, когда я выйду. Густая, белая, потекла бы по твоей жопе. Блядь… я близко опять.

Я всхлипнула и действительно добавила четвёртый палец. Жгло сладко, киска расползлась, принимая. Я ебала себя яростно, ладонь шлёпала о мокрые губы, клитор тёрся о основание большого пальца. Ноги тряслись неконтролируемо. В голове крутились его слова: кулак, сперма, глотка. Я кончала уже на грани, но держалась, слушала его рваный рык.

— Скажи, какая я, — выдохнула я, ускоряясь. — Пока дрочишь.

— Грязная сука, которая дрочит под мой голос и течёт ручьём, — выдохнул он. — Твоя киска — моя личная дырка для ебли. Я бы использовал тебя часами. Кончил в рот, в киску, на лицо, на жопу. Заставил бы вылизать свой сок с моих яиц. А потом снова вошёл бы. Марисоль… я сейчас… снова…

Его стон сорвался в низкий животный рык. Я слышала, как струи снова бьют — густые, мощные шлепки спермы о кожу или простынь. Он кончал второй раз, тяжело, долго, и каждое «блядь, Марисоль» толкало меня вслед.

Я выгнулась дугой и кончила так сильно, что глаза закатились. Стенки сжались судорожно вокруг четырёх пальцев, из меня хлынул новый сквирт — горячая струя ударила мне на запястье, на живот, на простынь. Я кричала его имя хрипло, бёдра дёргались, киска пульсировала волнами, выплёскивая ещё и ещё. Пальцы продолжали двигаться сквозь оргазм, размазывая густую слизь, шлёпая по чувствительному клитору, пока тело не начало дёргаться от переизбытка.

Но я не остановилась. Он ещё тяжело дышал в трубку, а я уже снова гладила себя — медленно, грязно, собирая свой сок и его воображаемую сперму в голове.

— Не успокаивайся, — прохрипел Дима. — Продолжай. Я хочу, чтобы ты кончила третий раз, пока я рассказываю, как трахну тебя в жопу.

Я ахнула, но пальцы уже скользнули ниже, собрали влагу с киски и прижали к тугому колечку. Медленно надавила. Головка пальца вошла. Жгло, но я протолкнула глубже, представляя его толстый член, раздвигающий меня там.

— Да… — выдохнула я. — Рассказывай. Я уже сую палец в жопу. Сколько ты туда вопрёшь?

— Весь, — рыкнул он. — Слюной и твоим соком смажу, раздвину ягодицы и вожмусь медленно, пока ты не примешь до яиц. Потом выебу жёстко. Ты будешь орать, киска будет пустая и текущая, а я буду долбить твою узкую дырку, пока не кончу внутрь. Сперма потечёт наружу, когда я вытащу. А ты будешь давить её обратно пальцами и лизать. Марисоль… блядь, член опять поднимается. Я дрочу уже в третий раз. Для твоей жопы.

Я вгоняла палец в анус глубже, второй рукой яростно тёрла клитор и пихала два пальца в киску. Двойное заполнение сводило с ума. Хлюпанье стояло в комнате, смешанное с его влажными шлепками по стволу. Я ебала себя обе дырки, бёдра разъезжались, соски ныли от того, как я их мяла.

— Хочу твою сперму везде, — простонала я. — В глотке, в киске, в жопе. Хочу, чтобы ты кончил мне на лицо и заставил размазать языком. Я бы сосала твой грязный член после того, как он побывал у меня внутри. Лизала бы яйца, покрытые моим соком. Дима… я снова близко. Киска и жопа сжимаются. Слышишь, как хлюпает?

— Слышу, сука. Кончай. Кончай для меня, пока я стреляю в третий раз, представляя, как заливаю твою растянутую жопу.

Мы сорвались вместе опять. Его рык был почти звериным — я слышала, как сперма снова хлещет густыми порциями, слышала, как он шлёпает себя по головке, выдавливая остатки. А я кончала, пальцы застрявшие глубоко в обеих дырках, тело бьётся, сквирт бьёт снова, уже слабее, но горячо, стекая по пальцам, по промежности, по анусу. Я кричала сквозь зубы, пульсировала, выжимала из себя всё до последней капли.

Долго только дышали. Я лежала, пальцы всё ещё внутри, медленно двигая ими, размазывая густую слизь. Клитор дёргался от каждого касания. Я вытащила пальцы из жопы, поднесла к лицу — запах острый, грязный — и облизала, громко, чтобы он слышал.

— Всё ещё хочу, — прошептала я. — Член в рот. Сразу после того, как вытащишь из жопы. Чтобы я вылизала себя и тебя.

Он выдохнул хрипло, почти смеясь от усталости и похоти:

— Завтра. Или через час. Я снова твёрдый. Дрочи дальше. Не вынимай пальцы. Я буду слушать, как ты себя ебёшь, пока не кончишь четвёртый раз. И когда мы встретимся — я выебу тебя во все дырки подряд, без передышки, пока ты не будешь сплошной текущей дыркой, наполненной моей спермой до краёв, и я заставлю тебя вытечь её мне в рот, а потом проглотить обратно.

Я снова задвигала пальцами — уже безжалостно, яростно, шлёпая по мокрой, красной, пульсирующей киске и раздолбанной жопе, представляя его толстый член, его сперму, его кулак, его язык — и кончала снова, грязно, с криком, размазывая свой сок по простыням, пока его стоны сливались с моими, и последняя мысль была только о том, как глубоко он засадит мне в глотку свой мокрый от моей жопы член.