Запретная игра в музее после полуночи

Алина хлопнула ладонью по мраморному бедру какой-то античной нимфы и громко хихикнула — эхо разнеслось по пустому залу так, будто сама статуя тоже поржала. — Ну всё, мальчики. Корпоратив закончился, уборщицы ушли, директор укатил на такси, а мы трое — двадцать восемь лет искусствоведческой наглости плюс тридцать два мускула охранника плюс тридцать лет реставраторского цинизма — остались одни в этом храме приличия. Предлагаю игру. «Кто первый струсит». Правила простые: снимаем по вещи, дразним друг друга и ходим между экспонатами. Кто скажет «стоп» или покраснеет как школьник — проиграл и покупает всем шампанское. Хотя шампанского уже нет, так что проигравший просто… ну, вы поняли.

Грант, здоровенный охранник с плечами как у Геракла после курса протеина, уже стягивал галстук. Кофи, дерзкий реставратор с вечными пятнами краски на пальцах и ухмылкой, которая обещала неприятности, только приподнял бровь. — Алина, ты серьёзно? Среди всех этих мраморных задниц? — Особенно среди них. Они нас не сдадут. В отличие от камер, которые ты, Грант, любезно «на ремонт» отправил на эту ночь.

Они начали. Пиджаки полетели на бархатную скамейку. Рубашки. Алина нарочно медленно расстегивала блузку, останавливаясь у витрины с этрусскими вазами, и наклонялась так низко, что чёрный кружевной лифчик демонстрировал полную, тяжёлую грудь почти до ареол. Грант свистнул. — Красота. Если бы эти вазы умели говорить, они бы сейчас завидовали. Кофи хмыкнул, стягивая ремень: — Я бы их отреставрировал. Но сначала тебя.

Игра разогревала быстрее, чем они ожидали. Алина скинула юбку, осталась в чулках, трусиках-стрингах и туфлях на шпильках, прошлась мимо бронзового атлета и нарочно потёрлась задом о холодный постамент. Грант уже без майки — мышцы пресса блестели под аварийным светом — подошёл сзади и провёл ладонью по её бедру. — Ты мокрая, искусствоведка. Я чую. — Проверяй, охранник. Документы на мокрую киску требуются?

Кофи рассмеялся, шагнул ближе и скользнул пальцами по кружеву между её ног. Ткань уже предательски влажная. Он провёл по промежности туда-сюда, слегка надавил на клитор сквозь ткань, и Алина тихо охнула, но не отстранилась. — Ого. Наша строгая Алина уже течёт на античность. Давно хотела, да? — Давно, — честно выдохнула она, глядя то на одного, то на другого. — И тебя, Грант, с этими руками, которые могут и вора скрутить, и меня разложить. И тебя, Кофи, с твоим вечным «давай рискнём». Я хочу, чтобы вы меня оттрахали прямо здесь. Оба. Сейчас.

Грант коротко рыкнул от смеха и согласия: — Наконец-то кто-то сказал вслух. Кофи уже стягивал джинсы вместе с бельём — толстый, тяжёлый член щёлкнул о живот. — Тогда одежда — вон. Полностью.

Они с хохотом скинули остатки. Алина стащила лифчик, трусики полетели к ногам мраморного императора, и вот она стоит голая, соски твёрдые, киска блестящая от смазки, между двумя такими же голыми, возбуждёнными мужиками. Грант обхватил её сзади, прижал твёрдый ствол к ягодицам. Кофи взял её лицо в ладони и поцеловал глубоко, языком, пока пальцы Гранта уже скользили между складок, размазывая влагу.

— На четвереньки, — скомандовал Грант с ухмылкой. — Между нами. Как самая красивая экспозиция ночи.

Алина послушно опустилась на ковёр возле низкого подиума со скульптурами. Колени врозь, спина прогнута, грудь свисает. Грант встал сзади, развёл её ягодицы и одним мощным толчком вошёл в горячую, скользкую киску до упора. Она вскрикнула — не от боли, от заполненности — и тут же открыла рот, когда Кофи поднёс к губам свой толстый член. Алина обхватила головку, пососала жадно, пуская слюну по стволу, пока Грант насаживал её сзади жёсткими, глубокими движениями. Шлепки кожи о кожу смешивались с влажными звуками минета и её приглушёнными стонами.

— Смотри на неё, — хмыкнул Грант, ускоряясь. — Сосёт как за премию лучшего экскурсовода. Киска сжимает так, будто хочет медаль. — А рот… бля, Грант, она глубоко берёт, — Кофи застонал, держа её за волосы. — Алина, если струсишь — скажи. А то я сейчас кончу тебе в глотку раньше времени.

Она отстранилась на секунду, ниточка слюны тянулась от губ к члену: — Никто не струсит. Меняйтесь. Хочу обоих сразу.

Они поменялись с весёлой руганью. Алина забралась на Кофи сверху — села на его член наездницей, медленно насаживаясь, чувствуя, как он распирает её изнутри. Грант встал сзади, плюнул себе на пальцы, размазал по её тугому розовому колечку и начал вдавливать головку в попку. Алина выдохнула длинно, почти матом, но кивнула: — Давай… да, вот так… обе дырки, вы же обещали жаркую групповуху среди экспонатов.

Грант медленно, но уверенно вошёл в зад, пока Кофи снизу коротко двигался в киске. Двойное проникновение. Алина оказалась набита обоими — плотно, горячо, до звёзд в глазах. Они двигались в разном ритме: Кофи снизу короткими толчками вверх, Грант сзади глубокими, и она между ними стонала в голос, уже не стесняясь эха зала.

— Охрененно… вы меня насквозь… — бормотала она, опираясь руками о грудь Кофи. — Если кто-то из ночных духов музея смотрит — пусть делает селфи. — Сама виновата, что предложила игру, — прорычал Грант, шлёпнув её по ягодице. — Смотри, не кончай слишком рано, а то проиграешь. — Я… уже… блядь!

Первый оргазм накрыл её резко — киска запульсировала вокруг члена Кофи, попка сжалась на Гранте, ноги задрожали. Она вскрикнула, уткнувшись лицом Кофи в шею, но парни не остановились. Продолжали трахать её сквозь волны, подначивая: — Ещё одну давай, Алинка. Для коллекции. — Держись за статуи мысленно, а то упадёшь.

Второй оргазм пришёл почти сразу — глубже, мокрее, она совсем обмякла между ними, только стонала и ругалась сквозь смех. Кофи вытащил член из киски, Грант — из попки. Оба встали над ней на колени. Алина села на пятки, высунула язык, схватила оба ствола руками и дрочила быстро, грязно, глядя снизу вверх.

— На лицо… на сиськи… оба… давайте, музейные кобели.

Грант кончил первым — густые струи горячей спермы ударили ей across щёк, губ, стекли на грудь. Кофи следом — ещё больше, попал на язык, на подбородок, на соски. Алина села, тяжело дыша, размазала белёсые капли по груди пальцами, хихикнула: — Ну. Кто струсил? Никто. Ничья. А экспонаты теперь свидетели преступления века.

Они ещё минуту валялись на ковре, хохоча и переводя дыхание. Грант протянул ей свою футболку — вытереться. Кофи нашёл в кармане брошенных джинсов салфетки. Алина быстро обтёрла лицо и грудь, но часть спермы всё равно осталась липкой плёнкой на коже и ключицах — она только ухмыльнулась и не стала вытирать дочиста.

— Селфи обязательно, — заявила она, хватая телефон Кофи. — На фоне вот этих голых греков. Чтобы помнили, какая у нас была запретная игра.

Они втроём прижались друг к другу — всё ещё голые, вспотевшие, довольные — Алина в центре, сперма блестела на её груди в вспышке. Снимок вышел идеально похабный.

Но едва телефон пискнул «сохранено», где-то в дальнем конце анфилады резко щёлкнул автоматический замок служебной двери. Лёгкий скрежет, чьи-то осторожные шаги по мрамору — совсем не их. Грант мгновенно напрягся, Кофи присвистнул сквозь зубы, а Алина, всё ещё с размазанной спермой на сосках и безумным блеском в глазах, тихо выдохнула: — Кажется, игра только начинается… и у нас есть зритель. Или конкурент. Кто первый струсит теперь?

Алина прижала палец к губам, но глаза у неё уже горели тем самым азартным блеском, от которого у Гранта обычно вставал даже после третьего оргазма. Сперма всё ещё блестела на её ключицах и сосках, стекала тонкой дорожкой к пупку, а шаги в анфиладе становились всё отчётливее — мягкие, осторожные, явно чьи-то туфли на тонкой подошве.

— Прячемся? — прошептал Кофи, уже нашаривая джинсы. — Хрен там, — фыркнула Алина и, не вытираясь до конца, выпрямилась во весь рост, голая, размазанная, с торчащими сосками. — Кто первый струсит, помните? Зритель сам виноват, что заявился на бесплатный сеанс.

Грант тихо заржал, но встал рядом, закрывая её плечом — мышцы всё ещё блестели от пота. Кофи только покачал головой и тоже остался голым: толстый член уже снова тяжелел от одной только наглости Алины.

Из-за колонны вынырнула фигура. Двадцать семь лет, куратор античного фонда Полина — та самая, что обычно ходила в строгих блузках и делала вид, будто мраморные фаллосы её ни капли не интересуют. Она замерла, глаза округлились, сумка выпала из рук с глухим шлёпком.

— Охренеть… — выдохнула она. — Я ключи забыла. А вы… вы что, серьёзно?

Алина ухмыльнулась, провела пальцем по своей груди, собрала каплю спермы и демонстративно облизала. — Корпоратив затянулся. Хочешь присоединиться к экспозиции или будешь стоять и краснеть, как школьница? Правила те же: кто струсит — тот проиграл.

Полина моргнула. Потом медленно, очень медленно улыбнулась — та самая улыбка, которой она обычно оценивала сомнительную атрибуцию вазы. — Вы животные. Полные. — Она стянула пиджак, потом блузку. Бюстгальтер полетел к ногам бронзового атлета. — Но я зашла слишком далеко, чтобы теперь включать стыд. И мне двадцать семь, если что. Совершеннолетняя кураторша тоже имеет право на ночной перекур среди экспонатов.

Зал снова наполнился смехом — уже вчетвером. Полина скинула юбку и трусики одним движением, осталась в чулках. Грудь у неё была повыше и тверже, чем у Алины, соски тёмные, уже стоячие от одной только сцены. Грант свистнул: — Новая статуя прибыла. Разрешаю трогать без перчаток.

Они не стали церемониться. Алина притянула Полину к себе, поцеловала жадно, губы в губы, языком, пока руки обеих уже шарили по членам — Гранта и Кофи. Двойной минет получился почти сразу: Алина с одной стороны, Полина с другой, две мокрые горячие пасти насаживаются на стволы, сталкиваются носами, хихикают, когда слюна тянется ниточками. Грант держал обеих за волосы, поочерёдно толкаясь глубже.

— Смотрите на них, — простонал он. — Две искусствоведки сосут как на аукционе. Кто выше ставку даст?

Кофи уже не выдержал. Развернул Алину спиной к себе, согнул над низким подиумом с терракотовыми фигурками и вошёл в её всё ещё скользкую киску одним движением. Алина вскрикнула от удовольствия, уперлась ладонями в холодный мрамор. Полина тут же оказалась перед ней на коленях — вылизала клитор, пока Кофи долбил сзади, потом поднялась и подставила Гранту свой зад.

— В киску сначала, — попросила она хрипло. — А потом… ну, вы поняли, музейные извращенцы.

Грант вставил мощно, до основания. Полина застонала так, что эхо ударилось о купол. Теперь обе женщины стояли раком рядом, согнутые над экспонатами, и два мужика трахали их синхронно — шлепки, влажные звуки, маты и смех. Алина протянула руку, нашла пальцы Полины, сжала. — Ты мокрая уже до колен, кураторша. — А ты вся в сперме и всё равно просишь ещё. Завидую.

Они поменялись. Теперь Грант насаживал Алину, а Кофи — Полину. Потом снова двойное: Алина села на Кофи верхом, Полина оседлала Гранта лицом к лицу, и девушки целовались, пока их качало на толстых членах. Груди терлись, соски цеплялись друг за друга. Алина скользнула рукой между ними, нащупала клитор Полины и терла кругами, пока та не задрожала первой — оргазм вырвался коротким высоким всхлипом.

— Ещё… обе дырки… — выдохнула Алина, уже почти не в себе. — Хочу вас всех.

Грант лёг на спину на ковре. Алина опустилась на его член попкой — медленно, с шипением, растягиваясь. Кофи сразу вошёл ей в киску. Полина же устроилась сверху у Гранта лицом — села ему на лицо, и он принялся вылизывать её жадно, пока Алина между двумя стволами стонала в голос. Кофи одной рукой мял грудь Алины, другой — Полины. Ритм стал жёстким, глубоким, почти звериным. Алина кончила первой — снова, киска и попка сжались одновременно, ноги затряслись. Полина следом, вскрикнув и прижавшись лицом Алине в шею. Кофи рыкнул и выплеснулся внутрь Алины. Грант ещё пару секунд вылизывал Полину, потом вытащил лицо, перевернул Алину на спину и кончил ей на живот и сиськи — густо, горячо, прямо поверх старых следов.

Они рухнули кучей — четверо голых, потных, липких, хохочущих. Алина лениво провела пальцем по своей коже, смешала свежую сперму со старой и намазала Полине на губы. Та облизала и прыснула. — Экспонаты теперь точно прокляты. На века. — И нам всем завтра дежурить с непроницаемым лицом, — добавил Кофи, найдя наконец салфетки. — Классика.

Грант вытер Алине живот своей футболкой, Полина нашарила свою блузку и кое-как прикрылась. Они ещё валялись, переводя дыхание, обмениваясь ленивыми поцелуями и подколками: кто громче стонал, чья киска сильнее сжимала, не осталось ли спермы на какой-нибудь особенно ценной вазе.

Алина уже почти задремала, положив голову Гранту на грудь, когда в дальнем конце зала снова щёлкнул замок. Не тот же — другой, главный, со стороны входной группы. И сразу несколько пар тяжёлых шагов. Голоса. Мужские, уверенные. Свет аварийных ламп вдруг моргнул — и по анфиладе покатилась волна полного освещения. Где-то коротко пискнула рация.

Полина побелела. — Это… утренняя смена? Уже?! Грант вскочил, но одежды почти ни у кого не было под рукой — всё разбросано между статуями. Кофи матерился сквозь зубы. Алина же, всё ещё с каплями на груди и безумной ухмылкой, только тихо выдохнула, глядя на приближающиеся силуэты за стеклянными дверями зала:

— Кажется, игра только правда начинается. И теперь зрителей будет гораздо больше…