Невестиной подруге наконец-то достался его черный член

Алина толкнула тяжёлую дверь загородного дома и сразу оказалась в гуле голосов, запахе дорогого алкоголя и чужого парфюма. Ей было двадцать восемь, она работала в рекламном агентстве уже шестой год, жила одна и давно не вспоминала, каково это — по-настоящему мокнуть от одного взгляда. Лучшая подруга Ванесса выходила замуж через три дня, и эта предсвадебная вечеринка в огромном доме за городом обещала быть громкой. Алина стянула с плеч лёгкое платье-чехол, поправила вырез, который не скрывал полную грудь, и шагнула внутрь.

Именно тогда она увидела его.

Марк стоял у барной стойки — тридцать два, высокий, плечи широкие, как у борца, кожа тёмная, почти чёрная в полумраке гостиной. Мускулы рук натягивали белую рубашку с закатанными рукавами. Ванесса висела у него на шее, смеялась, но Алина смотрела только на него. На линию челюсти. На то, как ткань брюк обтягивала мощные бёдра и — боже — на ту заметную, тяжёлую выпуклость спереди. Член. Большой. Даже в спокойном состоянии явно толстый и длинный. Алина почувствовала, как между ног стало влажно. Она моргнула, попыталась отвести взгляд, но Марк уже поймал её. Его глаза медленно скользнули вниз по её телу: по полным губам, по груди, ниже — и задержались на упругой заднице, обтянутой тонкой тканью. Он даже не пытался скрыть интерес. Уголок рта дрогнул. Запретное, грязное, невозможное — и оба это почувствовали сразу.

Весь вечер искра жгла. Алина пила вино медленно, специально оставаясь трезвой. Она ловила взгляды Марка через толпу, видела, как он разглядывает её губы, когда она смеялась, как его взгляд снова падает на бёдра. Он подходил ближе, когда Ванесса отвлекалась на подруг, и голос у него был низкий, бархатный:

— Алина, да? Ванесса много о тебе рассказывала.

— Надеюсь, только хорошее, — ответила она, чувствуя, как соски твердеют от одного его запаха — кожи, лёгкого одеколона и чего-то мужского, жаркого.

Он усмехнулся, и взгляд снова скользнул к её рту.

— Хорошее. И то, какая ты… плотная. Сочная.

Она чуть не подавилась. Между ними повисло тяжёлое, липкое притяжение. Оба знали: это нельзя. Он — жених. Она — подруга невесты. Но киска Алины уже пульсировала, а в штанах у Марка выпуклость стала ещё заметнее.

Гости танцевали внизу, музыка глухо била в стены. Алина поднялась на второй этаж — якобы в туалет, на самом деле просто чтобы отдышаться. Коридор был полутёмным, только свет от лестницы. Она толкнула дверь одной из спален, чтобы привести себя в порядок перед зеркалом, и столкнулась с ним грудь о грудь.

Марк закрыл дверь за собой. Щёлкнул замок.

Они стояли близко. Алина сама сделала шаг вперёд. Пальцы легли ему на грудь — горячую, твёрдую, мышцы под рубашкой каменные. Она провела ладонью вниз, к животу, и прошептала прямо ему в губы, голосом хриплым от возбуждения:

— Я уже давно мечтаю… почувствовать, как большой чёрный член входит белой девушке в киску. Твой. Именно твой. Толстый, чёрный, до самого конца.

Марк рыкнул низко, схватил её за волосы у затылка и впился жёстким поцелуем. Язык грубый, жадный, зубы прикусили нижнюю губу. Он отодвинулся ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, и спросил хрипло:

— Готова взять весь мой толстый хуй? Весь. Без жалости. Я ебать буду глубоко, пока ты не забудешь, как тебя зовут. Скажи.

Алина кивнула. Глаза горели.

— Да. Хочу. Весь. Прямо сейчас. Трахай меня своим огромным чёрным членом, Марк. Я мокрая уже час.

Он развернул её резко к большому окну. За стеклом — только тёмный лес и дальние огни. Внизу всё ещё гремела музыка, голоса. Марк задрал ей платье до поясницы, стянул тонкие трусики вниз одним движением. Алина охнула, когда прохладный воздух коснулся мокрых половых губ. Он провёл двумя пальцами по щели — они сразу скользнули, она текла.

— Пиздец какая мокрая… — пробормотал он. — Для чёрного члена приготовилась, да, белая шлюшка?

— Да… сука, да…

Он расстегнул брюки. Алина обернулась через плечо и увидела. Хуй вывалился тяжёлый, тёмный, почти чёрный, толстый, с широкой головкой и венами. Длина пугала и возбуждала одновременно — явно больше, чем она когда-либо брала. Он шлёпнул головкой по её клитору, размазал её соки по стволу и без предупреждения вогнал сразу наполовину.

Алина вскрикнула. Стенки растянулись до боли и сладкой полноты. Он не дал привыкнуть — резко толкнулся глубже, до упора, яйцами шлёпнув по мокрой заднице. Платье скомкалось у талии. Марк схватил её за бёдра и начал долбить. Каждый толчок — глубокий, жёсткий, мокрый звук плоти о плоть. Она стонала громко, не сдерживаясь, лбом упираясь в стекло.

— Ох… блядь… какой толстый… Марк… весь… весь в меня…

— Вся киска натянута на чёрный хуй, — рычал он ей в ухо, натягивая волосы. — Чувствуешь, как я тебя растягиваю? Любишь?

— Люблю… еби сильнее… да…

Он вышел почти полностью и снова вогнал до конца. Алина затряслась. Потом он вытащил, развернул её лицом к себе, подхватил под бёдра и буквально кинул на широкий подоконник. Закинул её ноги себе на плечи — она согнулась почти пополам — и снова вошёл одним мощным движением. Теперь угол был ещё глубже. Головка била в шейку, яйца шлёпали по её заднице громко, мокро, неприлично. Платье сбилось, грудь вывалилась из выреза, он сжал соски пальцами, щипая.

Алина кричала. Каждое движение выбивало из неё стон. Она смотрела вниз — между своих раздвинутых белых бёдер входил и выходил его огромный чёрный член, блестящий от её соков, растягивающий розовые губы до предела. Запретно. Грязно. Идеально.

— Кончаю… — захлебнулась она. — Марк, я кончаю на этот большой…

Он не сбавлял. Долбил ещё жёстче, глубже, удерживая её ноги на плечах, пока её киска начала судорожно сжиматься вокруг толстого ствола. Глаза Алины закатились. Она уже не контролировала голос — только кричала, что кончает на его огромный чёрный хуй, что никогда ещё не была так полно набита, что хочет ещё, ещё, чтобы он не останавливался…

Марк наклонился ближе, горячее дыхание у её рта, и продолжал вколачиваться без жалости, явно не собираясь заканчивать.

Марк не сбавлял темпа. Он вколачивался в Алину жёстко, глубоко, так, что подоконник тихо скрипел под её задницей, а её стоны уже почти перекрывали глухую музыку снизу. Киска всё ещё судорожно сжималась после оргазма, обхватывая его толстый чёрный ствол горячими, мокрыми стенками, но он только рычал от этого и долбил сильнее.

— Ещё не наебалась, белая шлюха? — прохрипел он ей в губы, прикусывая нижнюю. — Смотри, как твои розовые губки растянуты на мой хуй. Весь в тебя влез. Чувствуешь, как головка бьёт в шейку?

Алина кивала, не в силах связать нормальные слова. Ей было двадцать восемь, она давно не чувствовала себя настолько разъебанной и полной, и сейчас каждая клетка тела горела. Она смотрела вниз — между раздвинутыми белыми бёдрами его почти чёрный член входил и выходил, блестящий от её соков, вены пульсировали, широкая головка каждый раз выскальзывала почти полностью и снова таранила внутрь до упора. Яйца шлёпали по мокрой заднице громко, неприлично, мокро.

— Марк… блядь… какой огромный… — выдыхала она. — Не останавливайся. Еби. Глубже. Я хочу весь.

Он вытащил почти до конца, развернул её резко, поставил на трясущиеся ноги и толкнул грудью к стеклу. Холод коснулся сосков, Алина ойкнула, а он уже снова загнал сзади одним мощным толчком. Платье висело у талии тряпкой. Он схватил её за бёдра так, что пальцы впились в мягкую плоть, и начал яростно насаживать на себя. Каждый удар вгонял хуй до яиц. Она чувствовала, как её киска расползается под толщиной, как мышцы живота дрожат от глубины.

— Пиздец какая узкая для такого толстого… — рычал он ей в затылок, натягивая волосы свободной рукой. — Ванесса даже не подозревает, какая ты жадная до чёрного члена шлюшка. Правда? Хочешь, чтобы я наполнил тебя?

— Хочу… сука, хочу… — стонала Алина, упираясь ладонями в стекло. Внизу всё ещё слышались голоса, смех, музыка — и от этой близости запрета возбуждение било сильнее. — Кончи в меня. Весь. Хочу чувствовать, как ты заливаешь мою киску своей спермой.

Марк ускорился. Шлепки плоти о плоть стали быстрее, жёстче. Он наклонился, обхватил её грудь спереди, сжал соски и щипал, пока долбил безжалостно. Алина уже снова подходила к краю — киска пульсировала, сжималась вокруг ствола, соки текли по бёдрам. Она кончила второй раз с криком, зажимаясь так сильно, что Марк выругался сквозь зубы.

Он вытащил, развернул её лицом к себе, подхватил под бёдра и вжал спиной в стену рядом с окном. Ноги Алины обвили его талию. Он снова вошёл — легко, потому что она была совершенно разъебана и текучая — и начал трахать стоя, глубокими мощными толчками. Её полная грудь тряслась у него перед лицом. Он впился ртом в сосок, сосал жёстко, прикусывал, пока хуй молотил внутрь.

— Смотри на меня, — приказал он. — Смотри, как чёрный жених подруги тебя ебёт. Говори, чья ты киска сейчас.

— Твоя… — захлебнулась Алина, глядя ему в глаза. — Твоя, Марк. Набитая твоим огромным хуем. Еби… сильнее… я ещё кончу…

Он перехватил её крепче, отнёс к кровати в той же спальне и швырнул на спину. Платье он стянул совсем, отбросил. Трусики уже валялись где-то у окна. Она лежала голая, ноги сами раздвинулись, розовая киска зияла, опухшая, мокрая, раскрытая после его толщины. Марк скинул рубашку — тёмная кожа, мощная грудь, пресс, плечи борца. Брюки упали. Он встал между её бёдер, шлёпнул тяжёлым членом по клитору несколько раз, размазал её соки по стволу и вогнал снова.

Алина выгнулась дугой. Он закинул её ноги себе на плечи снова, согнул почти пополам и начал долбить сверху вниз, глубоко, жёстко, так что кровать глухо стучала о стену. Каждый толчок выбивал из неё сдавленный стон. Она чувствовала головку у самой шейки, чувствовала, как стенки растянуты до предела, как яйца шлёпают по заднице.

— Блядь, как ты сжимаешься… — прорычал он. — Кончай ещё раз. Хочу чувствовать, как белая киска доит мой хуй.

Он достал руку между ними, нашёл клитор и тёр кругами грубо, быстро, в такт своим толчкам. Алина сорвалась почти сразу — третий оргазм накрыл волной, она закричала, закусив себе ладонь, чтобы не услышали внизу совсем явно, бёдра затряслись, киска запульсировала бешеными сжатиями вокруг толстого чёрного ствола. Марк сквозь зубы выругался и ещё ускорился, используя её судороги.

— Я сейчас… — хрипел он. — Куда кончать, шлюшка? Внутрь? Хочешь полную киску чёрной спермы?

— Внутрь… да… Марк, залей… весь… — умоляла она, глядя, как его тёмное лицо искажается от напряжения. — Хочу чувствовать, как течёт потом…

Он вогнал до упора и замер, низко рыча. Толстый член дёрнулся внутри неё сильно, мощно — горячие толчки спермы били прямо вглубь, заполнили, распирали. Алина чувствовала каждый выброс, чувствовала, как становится ещё мокрее, полнее. Он продолжал коротко толкаться, выдавливая остатки, пока не кончил полностью.

Несколько секунд они тяжело дышали. Он медленно вышел — густая белая струйка сразу потекла из растраханной розовой щели по её белой заднице на простыню. Алина посмотрела вниз, провела пальцами, собрала каплю его спермы и облизнула, глядя ему в глаза.

— Вкусный… — прошептала она хрипло. — И такой густой.

Марк нагнулся, поцеловал её жёстко, жадно, ещё раз сжал грудь.

— Тихо одевайся. Спускайся отдельно. Если кто спросит — ты просто приводила себя в порядок.

Она кивнула, всё ещё разъебанная, с дрожащими ногами. Платье натянула, трусики запихнула в сумочку — всё равно уже мокрые и бесполезные. Киска пульсировала, сперма медленно подтекала по бёдрам, когда она шла. Марк привёл себя в порядок быстрее, бросил на неё тяжёлый взгляд у двери.

— Это было только начало, — сказал он тихо. — Ты это знаешь.

Алина улыбнулась краем губ, всё ещё чувствуя его толщину внутри себя фантомно.

Она спустилась через пару минут, взяла бокал вина, влилась в толпу как ни в чём не бывало. Ванесса обняла её, смеялась, рассказывала что-то про тост. Алина кивала, улыбалась — и между ног было мокро от него, от спермы, от того, как он её растянул. Марк стоял у бара, разговаривал с кем-то, но его взгляд на секунду нашёл её. Короткий. Грязный. Обещающий.

Уже вечером, когда гости начали разъезжаться, Алина сидела в такси и смотрела в телефон. Пальцы сами открыли календарь. Через три дня — свадьба. А потом медовый месяц. Но до этого… она уже прикидывала. Ванесса завтра уезжает с подружками на последний девичник в спа-салон на целый день. Марк останется один в этом доме — готовить какие-то последние дела, забирать костюм. Алина знала адрес. Знала, когда примерно он будет свободен. Она уже представляла, как приедет днём, без стука, толкнёт дверь, стянет платье прямо в прихожей и скажет ему: «Пока твоя невеста парит жопу в сауне, трахни меня ещё раз своим огромным чёрным членом. На этот раз хочу на колени и в горло сначала. А потом чтобы снова кончил глубоко в киску».

Она провела языком по губам в темноте такси, чувствуя, как снова становится влажно от одной мысли. План уже сложился чётко. Завтра. Днём. Пока все заняты. И она обязательно возьмёт его ещё раз — весь, до конца, без жалости.